Помощь  -  Правила  -  Контакты

Поиск:
Расширенный поиск
 

Сердце-предатель.Сердце-всадник и страник.

Сердце-охотник в засаде и зверь в загоне.

Сердце-старый дьячок,бубнящий под нос помянник,

И - чародей на троне!

 

И ростовщик! Шулер! Рабовладелец!

И фарисей. И смертник. И смерд,бузящий в плацкарте.

Ну а паче-отшельник,безмолвник и погорелец.

И второгодник на самой последней парте!..


Сквозь все его перебои и перестуки,

Сквозь кожаные мешочки и платья

Только одно и поймешь : как ни раскинешь руки,

Получается КРЕСТ...

И РАСПЯТЫЙ рапахивает обьятья!

 

О.Николаева.

 

 Причащайтесь чаще и не говорите, что недостойны. Если ты так будешь говорить, то никогда не будешь причащаться, потому что никогда не будешь достоин. Вы думаете, что на земле есть хотя бы один человек, достойный причащения Святых Таин? Никто этого не достоин, а если мы все-таки причащаемся, то лишь по особому милосердию Божию. Не мы созданы для причастия, а причастие для нас. Именно мы, грешные, недостойные, слабые, более чем кто-либо нуждаемся в этом спасительном источнике…

Святой праведный Алексей Мечев

 

О вреде выдуманных грехов, опасность излишней самокритики. Иеромон. Макарий Маркиш

В разговоре об исповеди мы сталкиваемся со случаями, когда человек из лучших побуждений начинает грехи себе выдумывать, фантазировать. Часто это происходит из-за критического отношения к себе. Это хорошо, правильно, надо быть к себе критичным, но беда в том, что выдуманные грехи мешают видеть грехи настоящие. Когда моя самокритика приводит к каким-то фантастическим конструкциям, тогда я теряю способность по-настоящему увидеть невыдуманный грехи.

Если священник имеет множество свободных минут, чтобы с вами побеседовать, он вас выведет на чистую воду, но если у него нет времени, вы так и можете остаться в стране фантазии. А христианство к фантазиям отношения не имеет.

Самый популярный пример - это грех чревоугодия. "Батюшка, согрешила чревоугодием" - стоит огромная очередь, священник не будет вас спрашивать. Согрешила, давайте помолимся, покаемся, идите с миром.

Я припомню вам эпизод из замечательной книги Василия Преображенского епископа Кинешемского, который дает иллюстрацию, что такое чревоугодник. Жил в Париже состоятельный человек, у него были средства, он хорошо любил поесть, жил очень счастливо, а потом был очередной кризис, его акции, на дивиденды с которых он жил, превратились в ненужные пачки бумаги. Что делать, наш друг берет последние гроши, пошел на базар, выбрал себе хорошенького петушка, зажарил в особенном соусе любимом, съел, косточки обсосал и пустил себе пулю в висок. Зачем жить? Нет денег, нет еды вкусной, все, цель его жизни исчерпана, исчезла. Вот чревоугодник.

Среди наших зрителей даже близко таких нет. Человек приходит домой, садится есть, перед ним блюдо картошки в мундире с маслом, он ест с удовольствием и думает: "Я же нагрешил, наверно, чревоугодием. Какая беда, какой я грешник, я хуже всех, что мне делать?".

Не нужно впадать в такие фантазии, ешьте вашу картошку, благодарите Бога, ешьте даже шашлык и тоже благодарите Бога, если вы не монах или не постный день.

Ваше питание должно быть средством вашей благодарности Богу, вашего лучшего самочувствия телесного, лучшего общения социального, в отношениях семейных, угощайте детей вкусной пищей, родителей. Недаром Таинство Евхаристии, соединение со Христом с происходит посредством питания. Мы принимаем внутрь, как пищу, самое Тело, самую Кровь Христа. В известном смысле для того Господь и создал наш питательный аппарат, чтобы мы могли причащаться Его Тела и Крови.

Просто благодарите Господа, соблюдайте пост, сохраняйте массу тела в должных пределах и будьте счастливы и радостны.

Иеромонах Макарий Маркиш

сайт елицы

Category: христианство

 Дары волхвов

Один доллар восемьдесят семь центов. Это было все. Из них шестьдесят центов монетками по одному центу. За каждую из этих монеток пришлось торговаться с бакалейщиком, зеленщиком, мясником так, что даже уши горели от безмолвного неодобрения, которое вызывала подобная бережливость. Делла пересчитала три раза. Один доллар восемьдесят семь центов. А завтра Рождество.

Единственное, что тут можно было сделать, это хлопнуться на старенькую кушетку и зареветь. Именно так Делла и поступила. Откуда напрашивается философский вывод, что жизнь состоит из слез, вздохов и улыбок, причем вздохи преобладают.

Пока хозяйка дома проходит все эти стадии, оглядим самый дом. Меблированная квартирка за восемь долларов в неделю. В обстановке не то чтобы вопиющая нищета, но скорее красноречиво молчащая бедность. Внизу, на парадной двери, ящик для писем, в щель которого не протиснулось бы ни одно письмо, и кнопка электрического звонка, из которой ни одному смертному не удалось бы выдавить ни звука. К сему присовокуплялась карточка с надписью: «М-р Джеймс Диллингем Юнг». «Диллингем» развернулось во всю длину в недавний период благосостояния, когда обладатель указанного имени получал тридцать долларов в неделю. Теперь, после того, как этот доход понизился до двадцати долларов, буквы в слове «Диллингем» потускнели, словно не на шутку задумавшись: а не сократиться ли им в скромное и непритязательное «Д»? Но когда мистер Джеймс Диллингем Юнг приходил домой и поднимался к себе на верхний этаж, его неизменно встречал возглас: «Джим!» — и нежные объятия миссис Джеймс Диллингем Юнг, уже представленной вам под именем Деллы. А это, право же, очень мило.

Делла кончила плакать и прошлась пуховкой по щекам. Она теперь стояла у окна и уныло глядела на серую кошку, прогуливавшуюся по серому забору вдоль серого двора. Завтра Рождество, а у нее только один доллар восемьдесят семь центов на подарок Джиму! Долгие месяцы она выгадывала буквально каждый цент, и вот все, чего она достигла. На двадцать долларов в неделю далеко не уедешь. Расходы оказались больше, чем она рассчитывала. С расходами всегда так бывает. Только доллар восемьдесят семь центов на подарок Джиму! Ее Джиму! Сколько радостных часов она провела, придумывая, что бы такое ему подарить к Рождеству. Что-нибудь совсем особенное, редкостное, драгоценное, что-нибудь, хоть чуть-чуть достойное высокой чести принадлежать Джиму.

В простенке между окнами стояло трюмо. Вам никогда не приходилось смотреться в трюмо восьмидолларовой меблированной квартиры? Очень худой и очень подвижной человек может, наблюдая последовательную смену отражений в его узких створках, составить себе довольно точное представление о собственной внешности. Делле, которая была хрупкого сложения, удалось овладеть этим искусством.

Она вдруг отскочила от окна и бросилась к зеркалу. Глаза ее сверкали, но с лица за двадцать секунд сбежали краски. Быстрым движением она вытащила шпильки и распустила волосы.

Надо вам сказать, что у четы Джеймс Диллингем Юнг было два сокровища, составлявших предмет их гордости. Одно — золотые часы Джима, принадлежавшие его отцу и деду, другое — волосы Деллы. Если бы царица Савская проживала в доме напротив, Делла, помыв голову, непременно просушивала бы у окна распущенные волосы — специально для того, чтобы заставить померкнуть все наряди и украшения ее величества. Если бы царь Соломон служил в том же доме швейцаром и хранил в подвале все свои богатства, Джим, проходя мимо, всякий раз доставал бы часы из кармана — специально для того, чтобы увидеть, как он рвет на себе бороду от зависти.

И вот прекрасные волосы Деллы рассыпались, блестя и переливаясь, точно струи каштанового водопада. Они спускались ниже колен и плащом окутывали почти всю ее фигуру. Но она тотчас же, нервничая и торопясь, принялась снова подбирать их. Потом, словно заколебавшись, с минуту стояла неподвижно, и две или три слезинки упали на ветхий красный ковер.

Старенький коричневый жакет на плечи, старенькую коричневую шляпку на голову — и, взметнув юбками, сверкнув невысохшими блестками в глазах, она уже мчалась вниз, на улицу.

Вывеска, у которой она остановилась, гласила: «M-me Sophronie. Всевозможные изделия из волос». Делла взбежала на второй этаж и остановилась, с трудом переводя дух.

— Не купите ли вы мои волосы? — спросила она у мадам.

— Я покупаю волосы, — ответила мадам. — Снимите шляпку, надо посмотреть товар.

Снова заструился каштановый водопад.

— Двадцать долларов, — сказала мадам, привычно взвешивая на руке густую массу.

— Давайте скорее, — сказала Делла.

Следующие два часа пролетели на розовых крыльях — прошу прощенья за избитую метафору. Делла рыскала по магазинам в поисках подарка для Джима.

Наконец она нашла. Без сомнения, это было создано для Джима, и только для него. Ничего подобного не нашлось в других магазинах, а уж она все в них перевернула вверх дном. Это была платиновая цепочка для карманных часов, простого и строгого рисунка, пленявшая истинными своими качествами, а не показным блеском, — такими и должны быть все хорошие вещи. Ее, пожалуй, даже можно было признать достойной часов. Как только Делла увидела ее, она поняла, что цепочка должна принадлежать Джиму. Она была такая же, как сам Джим. Скромность и достоинство — эти качества отличали обоих. Двадцать один доллар пришлось уплатить в кассу, и Делла поспешила домой с восемьюдесятью семью центами в кармане. При такой цепочке Джиму в любом обществе не зазорно будет поинтересоваться, который час. Как ни великолепны были его часы, а смотрел он на них часто украдкой, потому что они висели на дрянном кожаном ремешке.

Дома оживление Деллы поулеглось и уступило место предусмотрительности и расчету. Она достала щипцы для завивки, зажгла газ и принялась исправлять разрушения, причиненные великодушием в сочетании с любовью. А это всегда тягчайший труд, друзья мои, исполинский труд.

Не прошло и сорока минут, как ее голова покрылась крутыми мелкими локончиками, которые сделали ее удивительно похожей на мальчишку, удравшего с уроков. Она посмотрела на себя в зеркало долгим, внимательным и критическим взглядом.

«Ну, — сказала она себе, — если Джим не убьет меня сразу, как только взглянет, он решит, что я похожа на хористку с Кони-Айленда. Но что же мне было делать, ах, что же мне было делать, раз у меня был только доллар и восемьдесят семь центов!»

В семь часов кофе был сварен, и раскаленная сковорода стояла на газовой плите, дожидаясь бараньих котлеток.

Джим никогда не запаздывал. Делла зажала платиновую цепочку в руке и уселась на краешек стола поближе к входной двери. Вскоре она услышала его шаги внизу на лестнице и на мгновение побледнела. У нее была привычка обращаться к богу с коротенькими молитвами по поводу всяких житейских мелочей, и она торопливо зашептала:

— Господи, сделай так, чтобы я ему не разонравилась!

Дверь отворилась, Джим вошел и закрыл ее за собой. У него было худое, озабоченное лицо. Нелегкое дело в двадцать два года быть обремененным семьей! Ему уже давно нужно было новое пальто, и руки мерзли без перчаток.

Джим неподвижно замер у дверей, точно сеттер, учуявший перепела. Его глаза остановились на Делле с выражением, которого она не могла понять, и ей стало страшно. Это не был ни гнев, ни удивление, ни упрек, ни ужас — ни одного из тех чувств, которых можно было бы ожидать. Он просто смотрел на нее, не отрывая взгляда, и лицо его не меняло своего странного выражения.

Делла соскочила со стола и бросилась к нему.

— Джим, милый, — закричала она, — не смотри на меня так! Я остригла волосы и продала их, потому что я не пережила бы, если б мне нечего было подарить тебе к Рождеству. Они опять отрастут. Ты ведь не сердишься, правда? Я не могла иначе. У меня очень быстро растут волосы. Ну, поздравь меня с Рождеством, Джим, и давай радоваться празднику. Если б ты знал, какой я тебе подарок приготовила, какой замечательный, чудесный подарок!

— Ты остригла волосы? — спросил Джим с напряжением, как будто, несмотря на усиленную работу мозга, он все еще не мог осознать этот факт.

— Да, остригла и продала, — сказала Делла. — Но ведь ты меня все равно будешь любить? Я ведь все та же, хоть и с короткими волосами.

Джим недоуменно оглядел комнату.

— Так, значит, твоих кос уже нет? — спросил он с бессмысленной настойчивостью.

— Не ищи, ты их не найдешь, — сказала Делла. — Я же тебе говорю: я их продала — остригла и продала. Сегодня сочельник, Джим. Будь со мной поласковее, потому что я это сделала для тебя. Может быть, волосы на моей голове и можно пересчитать, — продолжала она, и ее нежный голос вдруг зазвучал серьезно, — но никто, никто не мог бы измерить мою любовь к тебе! Жарить котлеты, Джим?

И Джим вышел из оцепенения. Он заключил свою Деллу в объятия. Будем скромны и на несколько секунд займемся рассмотрением какого-нибудь постороннего предмета. Что больше — восемь долларов в неделю или миллион в год? Математик или мудрец дадут вам неправильный ответ. Волхвы принесли драгоценные дары, но среди них не было одного. Впрочем, эти туманные намеки будут разъяснены далее.

Джим достал из кармана пальто сверток и бросил его на стол.

— Не пойми меня ложно, Делл, — сказал он. — Никакая прическа и стрижка не могут заставить меня разлюбить мою девочку. Но разверни этот сверток, и тогда ты поймешь, почему я в первую минуту немножко оторопел.

Белые проворные пальчики рванули бечевку и бумагу. Последовал крик восторга, тотчас же — увы! — чисто по женски сменившийся потоком слез и стонов, так что потребовалось немедленно применить все успокоительные средства, имевшиеся в распоряжении хозяина дома.

Ибо на столе лежали гребни, тот самый набор гребней — один задний и два боковых, — которым Делла давно уже благоговейно любовалась в одной витрине Бродвея. Чудесные гребни, настоящие черепаховые, с вделанными в края блестящими камешками, и как раз под цвет ее каштановых волос. Они стоили дорого — Делла знала это, — и сердце ее долго изнывало и томилось от несбыточного желания обладать ими. И вот теперь они принадлежали ей, но нет уже прекрасных кос, которые украсил бы их вожделенный блеск.

Все же она прижала гребни к груди и, когда, наконец, нашла в себе силы поднять голову и улыбнуться сквозь слезы, сказала:

— У меня очень быстро растут волосы, Джим!

Тут она вдруг подскочила, как ошпаренный котенок, и воскликнула:

— Ах, боже мой!

Ведь Джим еще не видел ее замечательного подарка. Она поспешно протянула ему цепочку на раскрытой ладони. Матовый драгоценный металл, казалось, заиграл в лучах ее бурной и искренней радости.

— Разве не прелесть, Джим? Я весь город обегала, покуда нашла это. Теперь можешь хоть сто раз в день смотреть, который час. Дай-ка мне часы. Я хочу посмотреть, как это будет выглядеть все вместе.

Но Джим, вместо того чтобы послушаться, лег на кушетку, подложил обе руки под голову и улыбнулся.

— Делл, — сказал он, — придется нам пока спрятать наши подарки, пусть полежат немножко. Они для нас сейчас слишком хороши. Часы я продал, чтобы купить тебе гребни. А теперь, пожалуй, самое время жарить котлеты.

Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, мудрые, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры, может быть, даже с оговоренным правом обмена в случае непригодности. А я тут рассказал вам ничем не примечательную историю про двух глупых детей из восьмидолларовой квартирки, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими величайшими сокровищами. Но да будет сказано в назидание мудрецам наших дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы.

 

***

 А  Детям Марии чего желать? Они знают - ангелы их хранят.

Они знают - им дана благодать,на них Милосердья направлен взгляд.

Они слышат Слово, сидят у ног и,зная, что Бог их благословил,

Свое бремя взвалили на Бога, а Бог - на Детей Марфы его взвалил.

                                                                                                                                               Дж.-Р.Киплинг

 http://pravfilms.ru/load/

ссылка на сайт православные фильмы

художественные,документальные,мультфильмы..

 

Виртуальный тур по Храму Гроба Господня в Иерусалиме

Поздравляем всех православных с наступающим Великим постом и приглашаем виртуально прогуляться по одному из самых святых мест в мире — по иерусалимскому Храму Гроба Господня.

Огромная благодарность автору данного тура, Андрею Гриневу.

Что из себя представляет этот тур. Это — склеенные воедино 360-тиградусные панорамы, которые можно «крутить», как бы находясь на месте их съемки. Тут склеено 15 панорам с информацией о храме и встроенными фотографиями. Вот одна из из таких панорам в развернутом виде, снятая внутри Храма:

Вот ссылка: Смотреть или нажмите на картинку

Инструкция к просмотру виртуального тура:

Когда Вы дождетесь загрузки флеш, первой загрузится карта.

  • Желтые точки на ней — места, где сняты панорамы — я их назвал «Точка осмотра».
  • Всего таких точек 15.
  • Кнопка с глобусом справа вверху — скрыть/показать карту.
  • Чтобы не мешала осмотру, ее можно поначалу скрыть и включать, когда захочется сориентироваться (по моим наблюдениям, флеш меньше тормозит, когда карта выключена).
  • Снизу посередине 4 кнопки — управление. «i» — просто информация (примерно как тут, только короче),
  • Плюс — приближение,
  • Минус — удаление.
  • Самая правая кнопка (4 стрелочки) — разворот на весь экран.

Рекомендация к просмотру:

1. Когда загрузится панорама — первым делом развернуть ее на весь экран (снизу самая правая кнопка), нажать в любое место мышкой и двигать ее в любые стороны.
2. Навестись на кнопки с буквой «i» (нажимать не обязательно) — почитать информацию.
3. Если есть кнопки типа знака «Въезд запрещен» — нажать на него — это выезжающие фотографии.
4. Нажать на кнопку со стрелкой и перейти к просмотру следующей панорамы.

Можно перепрыгивать между точками осмотра, нажимая на точки, которые расположены на карте.
Точка, в которой находитесь в данный момент выделена на карте темно-оранжевым цветом,

предлагаем тур по следующей ссылке:  Смотреть

Зайдя на сайт, жмите картинки внизу, или стрелочки в правом нижнем углу, и вам откроются новые виды. Изображение лучше смотреть в ПОЛНОЭКРАННОМ РЕЖИМЕ, нажав на кнопку с четырьмя стрелочками. Чтобы полностью посмотреть храм, лучше пользоваться кнопочкой со стрелками, нажимая их в одну сторону, пока не вернетесь на место откуда начали просмотр.

 

Таинство Покаяния: больные вопросы неполноценной исповеди

16.03.2016

Исповедь на приходе: больные вопросы

священник Святослав ШЕВЧЕНКО

Период Великого поста отличается особым покаянным настроем, цель которого принесение истинного плода своей веры — изменение жизни согласно Божиим заповедям. Именно об этом хочется поговорить сегодня. Особенно в связи с тем, что в Межсоборном присутствии Русской Православной Церкви рассматривается тема «Приходская практика совершения исповеди: разработка руководства к совершению исповеди».

Священник становится ближе

Лично для меня таинство Покаяния отличается от всех остальных тем, что священник становится ближе к своему прихожанину. Ему, благодаря высокой ответственности своего служения, дозволяется заглядывать в души членов общины. В этой чести есть свои несомненные плюсы, а также и минусы.

Священнослужитель становится соучастником внутренней духовной жизни прихожан, где есть место всему — и росту и падениям.  Здесь он может помочь человеку или же навредить. Стать настоящим заботливым отцом своей пастве или же превратиться в бездушную машину по отпусканию грехов. Занять позицию непримиримой строгости или смотреть на пришедшего с точки зрения снисходительности.

Именно по этой причине после своей священнической хиротонии я старался как можно дольше уклоняться от этого таинства. Ведь по сути, молодой батюшка вдруг оказывается в положении хирурга перед первой операцией со всеми вытекающими последствиями в виде занесения заразы и забытых инструментов. И не зря мне на ум пришел этот образ, поскольку в чине исповедания священник читает такие слова: «Внемли убо, понеже бо пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отъидеши».

Батюшка на «передержке»

По этой причине считаю, что нужно позаимствовать опыт греческого православия, где есть практика назначать для совершения этого таинства священнослужителей из числа опытных пастырей. Более того, таковым выдается специальное свидетельство от правящего архиерея.

Отдаю себе отчет в том, что в Русской Церкви на небольших приходах, где священник сам читает, сам поет, сам кадило подает — этого сложно достичь. Но пройти минимум на епархиальных мастер-классах от маститых духовников — думаю, будет важным вкладом в борьбе с младостарчеством. Да, и к тому же, отправлять молоденьких отцов на приход сразу после хиротонии — это непозволительная роскошь.

А на крупных приходах, в соборах и монастырях и вовсе можно добиться и того, чтобы священники сразу после хиротонии не «обжигали» своей ревностью не по разуму бедных прихожан. Юному батюшке можно было бы дать «настояться» до совершения чина Покаяния хотя бы год-другой. А епархиальный или монастырский духовник после собеседования с прошедшим «передержку» благословлял бы исповедовать.

Свидетель с полномочиями

В первую очередь сразу хочется сказать о том, что на личном опыте убедился, что это таинство не стоит совершать на бегу, а только после необходимого чтения положенных чином молитв. Причем, исключение могут составлять только служащие литургию пастыри, которые выходят на подмогу своим требным собратьям.

Причем, лучше священнослужителю читать этот чин вслух перед готовящимися к исповеди. Во-первых, это настраивает на нужный лад кающихся. Во-вторых, молитвенное призывание Бога в помощники ставит все на свои места в догматическом сознании батюшки, который получает лишнее напоминание того, что таинство совершает (или не совершает) Сам Бог, а он лишь поставлен в свидетели с полномочиями «вязать и решить» (Мф. 18, 18).

Исповедь в архив

Из своей практики могу сказать, что существует определенные категории кающихся, к которым необходим разный подход. Иначе начнутся процессы по формализации исповеди. В этой связи, скажу честно, мне больше нравится официальное церковное название таинства — Покаяния. Оно отражает тот самый процесс метанойи, что с греческого переводится как изменение ума, образа мышления, а значит и всей жизни.

Считаю, что синоним таинства — «исповедь», которая есть калька греческого слова «эксомологизи», является лингвистически неточным и неполным. Но почему-то вошло в русские священнические требники. Дословно оно переводится как признание. В Священном Писании его словоформа употребляется в значении либо признания в любви, либо ветхозаветного осознания своей вины, озвучивание грехов.

А в русском языке это слово и вовсе отсылает нас к литературной форме излития своей печали. И нередко я сталкивался с тем, что люди воспринимали исповедь именно как повествование о своей греховной жизни. Да, это говорит об осознании человеком его поврежденности, но, к сожалению, совсем не подразумевает работы по исправлению этого. Поэтому я бы предложил отложить «исповедь» в архив архаизмов, оставив прекрасное и понятное «Покаяние». Для того, чтобы подтвердить серьезность намерений — постараюсь больше не употреблять слово «исповедь» и её производные. Причем, не только в этой статье, но и в жизни.

Кающиеся первой категории

Поэтому уверен, что необходимо людей, которые делают начальные шаги в Церкви, кратко ввести в курс дела. Я бы отнес таковых к первой категории. Вот им бы и объяснить с первого таинства, что грехи — это кирпичи для забора, которыми они отгораживаются от Бога и обособляются от Его Церкви, а таинство Покаяния — демонтирует эту греховную стену, снова присоединяя потерявшегося в грехах христианина к Церкви.

Обычно я бегло посвящаю их в примерный перечень грехов, которые есть абсолютно у каждого человека. Даже у тех, кто «не убил, не украл». Это повседневный набор: осуждение, ложь, обида, гнев, зависть. Женщин деликатно спрашиваю о том, не совершали ли они аборты, что, к сожалению, является очень распространенным явлением. Мужчин о супружеских изменах, которые разрушают семью. У тех и других всегда аккуратно интересуюсь — состоят ли они в браке или предпочитают «гражданское» сожительство, что является блудом.

Снисхождение-трансформер

В отдельную категорию я бы выделил таких верующих, которые по каким-то причинам живут в формате незарегистрированных союзов. А их, по моим подсчетам, в Церкви немало. Соборный документ «Об участии верных в Евхаристии», принятый Архиерейским совещанием в 2015 году, делает в качестве церковной икономии исключение для тех супругов, которые осознают такое сожительство грехом и стремятся к законному браку.

Но, к сожалению, священник, совершающий таинство Покаяния стоит перед дилеммой, когда человек месяцами не решает эту каноническую проблему — и просится на Причастие, хотя каждый раз ему батюшка грозит пальчиком. На мой субъективный взгляд, в этом случае снисхождение грозится трансформироваться в попустительство, за которым маячит полное обесценивание сути таинств.

Вот здесь-то и стоит применять имеющуюся у священников дисциплинарную власть. Знаю, что есть у опытных духовников практика не разрешать таковым подходить к Чаше на небольшие сроки (1-3 мес.). Другой вопрос, какой степени воцерковленности должен быть этот человек, на которого накладывается такое прещение, сколько раз он может причаститься до епитимьи, и на какой срок отлучать от Евхаристии? Здесь вот разрозненную практику привести бы к единому знаменателю.

Уровень: воцерковленный

В третью категорию хотелось бы отнести кающихся, которые сравнительно продолжительное время посещают церковные богослужения и участвуют в таинствах. Здесь у Покаяния все шансы формализоваться и стать внешним проявлением религиозности человека, а не внутренней работой. Считаю, что в дело по выхолащиванию внутреннего содержания рассматриваемого таинства вносят свою лепту, так называемые, формальные приступки и окончания.

Другими словами, воцерковленному человеку пора избавляться от «костылей», начинающихся церковнославянским: «Исповедаю аз многогрешный (имя) Господу Богу и Спасу нашему Иисусу Христу и тебе, честный отче…», и заканчивающихся: «… ты же, честный отче, прости мя и разреши от всех сих и помолись о мне грешном, а в оный судный день засвидетельствуй пред Богом об исповеданных мною грехах. Аминь».

Во-первых, человек читает это без особой искренности будто в качестве присущего ритуалу танца с бубном. Во-вторых, отнимает драгоценное время у других кающихся, стоящих за ним. Доходило до смешного, когда человек коверкал слова, не понимая истинный смысл церковнославянизмов.

Растерзанное рукописание

Хотелось бы особо коснуться традиции записывания грехов на листок бумаги, и связанным с нею околоцерковных поверьях. Нет, дело-то хорошее. Человек может от волнения перед Крестом и Евангелием все забыть, да и враг рода человеческого не дремлет. К тому же, это очень согласуется с советом святых отцов — оплакать грех до таинства Покаяния, что человек может проделать во время письменного фиксирования своих согрешений. Но ни в какие ворота не лезут тут машинописные перечни, еще пахнущие принтерной краской.

И не потому что священнослужитель противник современных технологий. Просто нередко список грехов целиком копируют с православных сайтов, не поработав над своими проступками. Иной раз у человека спрашиваешь — что означает вот этот озвученный вами грех, а он даже не знает, что это за чудо-юдо. Более того, продвинутые пользователи даже сохраняют греховные списки на рабочем столе компьютера до следующего раза. Разумеется, о редакторской правке согрешений речи не идет.

Лично я не могу приветствовать порочный обычай требовать от священника, совершившего Покаяние, разорвать листок с грехами. Причем, знаю, что некоторые батюшки послушно рвут. А на меня даже немного обижались, когда я наотрез отказывался это делать. Считаю, что не стоит подкидывать дров в огонь околоцерковных суеверий, граничащих с откровенным язычеством. Получается, что разрешительной молитвы уже недостаточно. Причем, этот «обряд» не соответствует и догматическому строю таинства, потому что именно Христос на Кресте растерзал рукописание наших грехов, а не важный батюшка в красивой епитрахили.

Сеанс психоанализа

К тому же, у категории особо воцерковленных кающихся есть другая не менее важная проблема, когда человек приходит не в грехах каяться, а на сеанс психоанализа. Это тоже опасная практика, которая способствует все той же формализации Покаяния. То есть человек не просто обнаруживает свою греховность, и даже не ищет пути избавления от пагубных страстей, а желает досконально разобраться в тех или иных движениях своей души на фоне определенных житейских ситуаций.

На мой взгляд, нужно отличать таинство от беседы со священником за жизнь или от откровения помыслов духовнику. То есть к Покаянию человек приносит уже оплаканные грехи, которые человек нашел у себя, раскаялся и горячо желает исцеления от них. Духовную аналитику нужно вынести во внебогослужебное время.

В этой связи хотелось бы напомнить дельный совет святителя Игнатия Брянчанинова: «Когда метут комнату, то не занимаются рассматриванием сору, а все в кучу да и вон. Так поступай и ты. Исповедуй свои грехи духовнику да и только, а в рассматривание их не входи».

Частота Покаяния

Сегодня все больше верующих приходят к желанию частого причащения святых Христовых Таин. В храме, где я служу становится все больше причастников, которые приступают к евхаристической Чаше раз в неделю. В этой ситуации, таинство Покаяния превращается в «билет» ко Причастию, что совершенно недопустимо. Поскольку эта два отдельных полноценных таинства. А все потому, что человек начинает буквально высасывать из пальца согрешения, доводя таинство до абсурда.

Кстати, подобная проблема присуща и детям школьного возраста, которых родители стараются почаще причащать. Стал замечать, что такие юные причастники перечисляют набор одних и тех же грехов, причем, делают это таким же тоном, каким читают в школе стихи, выученные наизусть. Лично я советую в таких случаях каяться в таинстве не чаще одного раза в месяц, чтобы те совсем не потеряли вкус к настоящему Покаянию.

В общем, уверен, что мы, церковные люди, должны сделать все возможное, чтобы это таинство, которое в православной традиции зовется вторым Крещением — не утратило своего значения в сознании современников.

 

 Недоуменье и страх на лицах.

Папка у каждого. Надпись : «Дело».

В небе закатном душ вереницы-

Душ, потерявших родное тело.

 

 

Красный закат багровеет раной.

Крылья у всех там, где были плечи.

В каждом лице прочитаешь: « Рано».

Души людей не готовы к встрече.

 

 

Ад-это факт, но страшнее ада,

Громче ,чем крик, и больнее боли

То, что глазами встречаться надо

С Тем, Кто сидит на Своем  престоле.

 

 

Встреча и будет Судом, а после

Действие ждет их еще второе:

Двери одним отворит Апостол,

Он же другим эту дверь закроет.

 

Прот.Андрей Ткачев

 

 Жил в далекой деревушке

Странный мужичок.

Был из мебели в избушке,

 Стульчик да крючок.

 "Помереть бы до рассвета" –

 Рявкнул с горяча.

Как услышал Ангел это,

Шлёпнулся с плеча,

Оборвал свою рубаху,

Да крыло ушиб.

От увиденного страха,

 Сел на пол мужик.

 "Это ты ли? Правда что ли?

 Вот не замечал!"...

"Я"- ответил, и от боли Чуть не закричал.

"Погоди! Ушибся, милый? К доктору снесу!

Потерял былые силы, Шишка на носу.

Ты меня, я точно знаю, Столько лет берёг.

Что же я тебя ругаю, Мерзок и убог?"

 И ответил Ангел: "Мне бы Лучше в Божий Храм.

 Да и ты там долго не был,

 Ужас, стыд, и срам".

Мужичонка устыдился, Опустил глаза,

 И тихонько покатилась Горькая слеза.

"Вот уж, Ангел, жизнь - не муки,

 Сам себя терзал."

 А потом его на руки Аккуратно взял...

Снег кружился над округой,

 И мороз крепчал.

 Шёл мужик с небесным другом,

Мир не замечал.

Тлело солнце, словно факел,

И в конце пути,

Он сказал: "Мой добрый Ангел, Ты меня прости". ...

Много лет горят при Храмах

Миллионы свеч,

 И следит за всем упрямо

 Ангел с чьих-то плеч.

 

Инна Кучерова #Духовная_поэзия@andreytkachevcom

 ....."Раз,в бесконечном бытии, неизмеримом ни временем, НИ ПРОСТРАНСТВОМ, ДАНА БЫЛА НЕКОЕМУ ДУХОВНОМУ СУЩЕСТВУ, ПОЯВЛЕНИЕМ ЕГО НА ЗЕМЛЕ, способность сказать себе : "Я есмь, и я люблю". Раз, только раз, дано было ему мгновение любви деятельной, живой, а для этого дана была земная жизнь, а с нею времена и сроки, и что же: отвергло сие счастливое существо дар бесценный, не оценило его, не возлюбило, взглянуло насмешливо и осталось бесчувственным"....

 Несколько месяцев назад настоятельница Ново-Тихвинского монастыря игуменья Домника провела с сестрами беседу о причинах внутреннего одиночества. Беседа была опубликована на сайте монастыря и вызвала большой интерес. Актуальность проблемы побудила создать на основе этой «внутримонастырской» беседы другую, обращенную к широкому кругу читателей. Ее мы и предлагаем сегодня вашему вниманию.

Наверное, самая распространенная болезнь в современном мире – болезнь одиночества. Где спасение от этой изнурительной болезни? В Церкви, скажете вы, и будете правы. Но часто бывает так, что человек, давно воцерковленный, все-таки чувствует в душе ноющую боль: «Я одинок в целом мире… Меня никто не понимает».

Нужно сразу оговориться: существует и одиночество правильное – желание избежать лишнего общения, чтобы заняться спасением своей души. Это состояние, о котором святитель Филарет Московский сказал: «Одиночество на земле ведет в общество небесное». Такое одиночество в той или иной степени необходимо всем нам. Но чем оно отличается от одиночества неправильного, одиночества как болезни? По плодам их узнаете их. Человек, который одинок ради Бога, преисполнен любви к людям, мирен и спокоен. А человек, который попал в сети одиночества-болезни, чувствует невыразимую тоску, его душа постоянно и жадно ищет любви, понимания, сочувствия и не находит их. Об этом одиночестве мы сегодня и поговорим.

От чего оно происходит? Что делает человека одиноким, отделяет его от Бога и ближних?

 

Одна из серьезных причин внутреннего одиночества — это привычка осуждать. Можно сказать, что одиночество и осуждение – это сродные недуги души. Осуждающий человек, где бы он ни оказался, всегда недоволен своим окружением. Ему кажется, что его претензии к ближним справедливы и неоспоримы. Но это, конечно, ошибка. Человек, смотрящий на ближнего сквозь призму осуждения, видит его словно в кривом зеркале, совершенно не таким, каков тот на самом деле. Это зеркало даже и достоинства может превратить в недостатки.

Как с этим бороться? Святые отцы дают простое правило: думать, что закон Божий создан лично для меня. Мне – нельзя, ближнему – можно. Это один из главных законов духовной жизни, и если мы примем его всем сердцем, то яд осуждения не сможет проникнуть в нашу душу.

Вот в автобусе какой-то молодой человек сидит, не обращая внимания на стоящую рядом бабушку. Остановим в себе волну «естественного» возмущения: «Что за молодежь пошла?!», уступим место сами. И сразу почувствуем в душе мир и расположение ко всем людям, даже к упомянутому молодому человеку. Ведь вполне возможно, что он просто плохо себя чувствует или настолько душевно подавлен, что ничего не замечает вокруг себя. Но даже если он и плохо воспитан — только ли его здесь вина?

Еще одно средство против осуждения – это никогда не размышлять и тем более не говорить о ближнем. На первый взгляд это кажется не просто трудным, а невозможным. Да и зачем нам взваливать на себя эту неподъемную тяжесть, что это даст? Но если мы вспомним, о чем мы обычно разговариваем в семейном кругу или в теплой компании, то увидим: почти всегда предмет разговора — это наш ближний. А если мы о ком-то говорим, тем более долго, то неизбежно скатываемся в осуждение, если не его самого, то другого: «Да, Иван Иванович — прекрасный человек! А вот сын не в отца пошел…».

Известно, что в некоторых греческих монастырях, точно соблюдающих древние монашеские уставы, есть такое правило: если монах позволяет себе поговорить с кем-то «о третьем лице», то на следующий день он не имеет права причащаться. Конечно, такая строгость по отношению к людям, живущим в миру, неприменима. Но нам нужно понимать: истоки такого обычая — в глубоком понимании того, что человек, позволивший себе кого-то обсуждать, уже грешит. Наше сердце, наш ум омрачены страстями, и если мы о ком-то размышляем, то у нас непременно появляются греховные помыслы, в том числе помыслы осуждения.

С осуждением важно бороться в самом начале. Если мы ему поддадимся, то наше сердце наполнится неприязнью к ближним. А эта страсть — одна из главных причин одиночества. Многие думают, будто неприязнь возникает естественно, по объективным причинам. Кто-то из наших знакомых, например, некрасив или недостаточно умен, или с дурным характером. Но на самом деле, этот знакомый не виноват в нашей неприязни. Если мы чувствуем неприязнь, значит, что наше сердце болеет.

Часто неприязнь возникает вовсе на пустом месте: один человек нечаянно посмотрел на другого хмуро, и тот ответил ему холодным взглядом – и вот теперь они оба избегают друг друга. И не знают они, как крепко могли бы полюбить друг друга, если бы не обращали внимания на случайные слова и взгляды. Святитель Николай Сербский в одном из своих писем приводит такой трогательный случай: «Рассказывал один крестьянин: “Между мной и соседом выросла вражда, словно терние: в глаза друг другу не могли смотреть. Как-то зимней ночью мой маленький сын читал мне вслух Новый Завет, и, когда он прочитал слова Спасителя: благотворите ненавидящим вас, я крикнул ребенку: “Хватит!”. Всю ночь не мог я заснуть, все думал и думал, как мне исполнить эту заповедь Божию. Как мне сделать доброе дело для своего соседа? И однажды услышал я из соседского дома громкий плач. Расспросив, я узнал, что налоговые власти угнали у моего соседа весь скот, чтобы продать его за долги. Как молния пронзила меня мысль: вот, дал тебе Господь возможность сделать добро соседу! Я бегом в суд, заплатил налоги за человека, который ненавидел меня больше всех на свете, и вернул его скотину обратно. Когда он об этом узнал, то долго в задумчивости ходил вокруг своего дома. Когда стемнело, он окликнул меня по имени. Я подошел к изгороди.

— Зачем ты звал меня? – спросил я его.

Он разрыдался мне в ответ и, не в силах выговорить ни слова, плакал и плакал. И с тех пор мы живем в большей любви, чем родные братья”».

Будем и мы поступать так же. Может быть, нам не приведется совершить по отношению к нашему «неприятелю» такого же благородного поступка. Но мы можем и в мелочах отвечать на зло добром: на хмурый взгляд — приветливой улыбкой, на колкую насмешку — теплым и добрым словом. И мы увидим, как быстро исчезнет наша взаимная неприязнь.

Еще одна из страстей, из-за которой человек может чувствовать себя одиноким, – это обидчивость. Кто-то может сказать: «Ну какая же это страсть! Я же не сержусь и не осуждаю. Меня обижают, и я обижаюсь, – это же естественно!» Но на самом деле обидчивость – это одна из самых серьезных страстей. Она показывает, что человек удален от Бога. Ведь когда Бог пребывает в сердце человека, то человек преисполняется внутренней силы и мужества. Он может понести любые немощи ближних, не теряет мира и любви, даже если его оскорбляют. Наоборот, человек, который лишен благодати и удален от Бога, не имеет внутренней крепости. Он не может стерпеть даже и какое-нибудь мягкое замечание. Он не воспринимает любовь людей, всё толкует неправильно. Всякое, даже доброе, действие ближних он понимает в дурном смысле. И если обидчивый человек не чувствует доброты ближних, то тем более он не понимает их проблем и трудностей. Он чувствует только себя: «Мне сказали неприятную вещь, меня обидели, меня оскорбили». И никогда он не подумает о том, что у другого болит душа, оттого он и говорит неприятные вещи.

Как бороться с обидчивостью? Что можно сделать в тот момент, когда от обиды перехватывает горло и подступают слезы?

Самое первое правило – насколько только возможно, не показывать свою обиду. Это очень высоко ценится. Ведь человек, который нанес нам обиду, бывает, сам страдает от этого, раскаивается в своей несдержанности или невнимательности, и для него бывает большим облегчением увидеть, что на него не обиделись.

Второе правило – не допускать никаких помыслов. Обида – это дверь, через которую могут ворваться самые нелепые и лживые помыслы: «Я плохой. Меня не любят. Все плохо!» и так далее. Пусть наше сердце горит от обиды, но если мы не согласимся с этими вражескими помыслами и будем молиться, то очень скоро огонь обиды угаснет.

Кроме молитвы есть еще одно очень сильное средство против обиды – это деятельная любовь к ближнему. Вы, может быть, замечали, что часто именно в тот момент, когда мы страдаем от обиды и весь мир кажется нам черным, к нам подходит кто-нибудь с просьбой. И очень важно не оттолкнуть этого человека. Ведь его нам посылает Сам Господь, чтобы мы забыли о себе, о своих уязвленных чувствах. Любовь, которую мы проявим в этот момент, исцелит наше сердце лучше всякого утешения.

Еще одна причина одиночества — это тщеславие. Тщеславный человек принимает от ближних только похвалу, уважение, внимание, любовь. Когда он находится в центре внимания, когда им занимаются, с ним разговаривают, его слушают, непрестанно повторяют ему: «Как ты нам нужен, как у тебя все хорошо получается!» – тогда он чувствует, что жизнь его полна, насыщенна, интересна. Тогда он пребывает в благодушии, всех любит, со всеми в мире.

Но потом обстоятельства меняются, и окружающие временно перестают обращать на него внимание. Например, потому что у них появились очень важные дела, к которым этот человек не имеет отношения, или может быть, потому что кто-то другой в данный момент больше нуждается во внимании и заботе. Что тогда происходит с тщеславным человеком? Настроение у него сразу меняется. Вдруг исчезают и мир и радость; он чувствует себя одиноким, брошенным; он скучает, и все окружающие кажутся ему холодными и равнодушными людьми. И конечно, это нездоровое состояние показывает прежде всего то, что человек забыл о Боге. Его сердце, вместо того чтобы наполняться Богом, заполнено его собственным «я».

Как же выйти из этого состояния? Как преодолеть тщеславие, а вместе с ним и одиночество? Во-первых, будем ценить те моменты, когда ближние перестают обращать на нас внимание. В эти моменты мы не утешаемся тщеславной радостью, мы чувствуем томление – и самое время нам вспомнить о Боге, обратиться к Нему с молитвой. В эти моменты молитва становится особенно искренней, горячей. И вместо прежней тщеславной, мелкой радости наша душа может наполниться истинной радостью о Христе.

Не будем бояться, когда ближние забывают о нас, оставляют нас одних — через это мы обретаем Бога. А кроме того, начнем в такие моменты сами уделять внимание ближним. Если кто-то вдруг перестанет с нами общаться, то подумаем: «Наверно, у него какие-то очень серьезные проблемы. Предложу ему свою помощь. А если она ему не пригодится, то помогу ему своим ласковым обращением, своей теплой заботой, своей молитвой». И тогда, как бы люди к нам ни относились, мы не чувствуем себя одинокими, мы мирны и спокойны.

О таком образе поведения очень выразительно говорит современный греческий старец, архимандрит Емилиан (Вафидис): «Нельзя ждать от ближнего любви. Можно только одно: отрубить свою голову, чтобы показать ему свою любовь, и больше ничего».

Вот как горячо, как ревностно, как самозабвенно мы должны любить ближнего, быть готовыми сделать для него все. А ответной любви требовать нельзя. И если мы соблюдаем этот закон, то никогда не будем одинокими.

У страсти тщеславия есть еще такая отрасль, как страсть зависти. Она тоже может привести к одиночеству.

Зависть возникает оттого, что мы не хотим быть меньше наших ближних. Мы хотим быть большими или, в крайнем случае, равными. Но как много мы теряем, имея такую установку!

Один писатель говорил: «Я предпочитаю думать, что все вокруг лучше меня. Потому что, если я так думаю, то я всегда нахожусь среди прекрасных, достойных людей. А это и есть счастье». Человек, который завидует, весь сосредоточен на своем «я». Достоинства и успехи ближнего являются для него лишь мерилом самого себя. Другой имеет талант, а я почему не имею? Другого любят, а я что же, недостоин? Другой преисполнен добродетелей, а мне почему Бог не дал?

Завидующий человек видит только себя, обделенного благами, и не видит ближних. И потому он одинок. Когда же он перестанет измерять себя, а будет просто смотреть на ближних с радостью: «Какие прекрасные люди меня окружают! Как мне повезло!» – тогда одиночество его кончится.

Зависти вообще не нужно верить. Нам часто кажется, что мы завидуем по объективным причинам – другой человек имеет больше, другого больше любят, и мы не можем не завидовать. А на самом деле, и у нас есть многие блага, – ведь Бог каждому человеку дает много благ, – и мы окружены любовью, но просто не замечаем этого.

Другая серьезная причина одиночества – неправильное отношение к неудачам, уныние из-за неудач. Это очень распространенное явление. Может быть, отчасти в этом виноват культ «успешного человека», который в наше время насаждается через книги, фильмы, рекламу. У этого человека все всегда получается, неудачи ему неведомы. И мы так привыкаем ориентироваться на этот образец, что забываем о главных христианских добродетелях — смирении, терпении и уповании на Бога.

Но ждать от себя во всем безупречности — это порочный путь, он ведет к унынию, замкнутости и, как следствие, к внутреннему одиночеству.

Простой пример. На работе начальник дал нам ответственное поручение и очень надеялся, что мы выполним его хорошо. Мы и сами на это надеялись, но по каким-то причинам хорошо не получилось. И вот перед нами два варианта поведения. Мы можем сразу расстроиться: «Ну как же это? Вот, всех подвел и сам опозорился. Теперь начальник перестанет мне доверять и сослуживцы станут смеяться». Нам действительно начнет казаться, что все смотрят на нас с оскорбительной жалостью и ухмылками и что начальник, проходя мимо, косится на нас с раздражением.

Но мы можем повести себя и по-другому. Прежде всего обратиться к Богу с молитвой о помощи. В таких случаях, когда душа в смятении и мысли тревожно мечутся из стороны в сторону, лучше всего помогает краткая молитва Иисусова. Затем сесть и подумать. Если есть возможность как-то исправить положение, то постараться это сделать.

А если ничего уже не исправишь, то принять эту ситуацию, искренне попросить у начальника прощения и, если так случится, понести наказание. Отнестись к этому обстоятельству по-христиански и извлечь из него урок.

И я уверяю вас, что такое поведение только прибавит вам авторитета. Человек, который способен смиренно признать свою ошибку, обладает огромной внутренней силой, и окружающие не могут этого не ощущать.

Наверное, кто-то возразит: ошибка — это одно, а если я впал (или постоянно впадаю) в какой-то грех, как же мне не унывать? Но и здесь святыми отцами предлагается тот же трезвый подход, что и в любой другой житейской ситуации: «упал — вставай». Сознайся Богу и себе в своей немощи и продолжай бороться. Конечно, при помощи молитвы, потому что помочь нам подняться может только Господь.

Причиной нашего духовного одиночества могут стать также самомнение и своеволие, когда человек в любой ситуации предпочитает себя: свое желание, свою волю, свое мнение.

Существует одно страшное заблуждение, которому, тем не менее, все мы верим: считается, будто счастье человека состоит в том, чтобы исполнялись все его желания. Мы так и пишем друг другу в поздравительных открытках: «И пусть исполняются все твои желания!» Но в действительности тот, кто исполняет любое свое желание, – это самый несчастный человек на свете. У него, как правило, всегда плохое настроение, потому что все вокруг не по нем. Такой человек невольно оказывается в изоляции. Он чувствует только себя самого, сердце его закрыто для Бога и для людей. Чем больше он настаивает на своем, чем больше он требует – тем меньше люди желают общаться с ним.

Если самомнение и своеволие действуют в человеке свободно, если с ними не борются, то они порождают одну из самых главных причин внутреннего одиночества — нежелание жертвовать собой ради ближнего. Все знают, что есть такие люди, которые, казалось бы, совершенно не созданы для одиночества. Они и умны, и общительны, и благовоспитанны, и многие люди чувствуют к ним расположение. Но все же они остаются одинокими. Почему? Да просто потому, что ничем не хотят поступиться ради другого человека, даже в мелочах.

Например, кто-то привык каждый воскресный вечер, в определенный час, сидеть за чашкой горячего чая и читать книгу. И если как раз в это время стучится пожилая соседка и просит сходить в аптеку, — то ему бывает чрезвычайно тяжело поступиться своей привычкой. И он чаще всего отвечает: «Извините, Марья Ивановна, я сейчас не могу, у меня много дел». Или человек привык, допустим, к тому, что тапочки стоят всегда справа от входа. И если кто-то вдруг проявил неосторожность и поставил их с другой стороны, то ему обязательно сделают строгое внушение: «Знаете, в моей квартире обувь всегда стоит вот здесь».

Такой человек иногда и видит, в какую темницу он себя посадил, но когда он вспоминает о евангельском повелении отдать за ближнего и душу, то у него начинает кружиться голова: «Нет, на такую вершину мне не взойти», — и он поспешно прячется в привычную размеренную жизнь.

Но что нам делать, если мы все-таки хотим избавиться от одиночества, приобрести любовь к людям? А что делает человек, которому надо взойти по лестнице на головокружительную высоту? Он не смотрит ни вверх, ни вниз — он смотрит на ступеньку, которая сейчас перед ним. Взойдя на нее, смотрит на следующую. А через некоторое время обнаруживает, что он уже на вершине.

Так и здесь: сегодня мы пожертвовали своим свободным временем ради пожилой соседки, завтра заставили себя не заметить, что кто-то опять поставил тапочки не туда, а через некоторое время обнаружили, что отречение от себя дается нам все легче и — больше того! — доставляет душе такую радость, которой мы даже не знали.

У митрополита Антония Сурожского есть одно интересное рассуждение. Он вспоминает, как фарисей искушал Спасителя вопросом: а кто мой ближний? Мы тоже часто задаемся вопросом: кто мой ближний? кого возлюбить? Кажется, найдем ответ на этот вопрос – и конец нашему одиночеству. Мы озираемся вокруг: где же те люди, для меня созданные, мне подходящие, которых я полюблю? Мы чувствуем себя центром вселенной, а остальные люди вращаются вокруг нас. Фарисею Господь ответил притчей о милосердном самарянине и привел его к неожиданному выводу: «Кто же ближний? Ты – ближний любому человеку. Ты иди и твори милость». Так Господь отвечает и нам. Ты – ближний. Другой человек – центр, а ты – ближний. Он – планета, а ты – спутник. Ты создан для него, а не он для тебя. И потому иди и твори милость всякому человеку, которого увидишь. Исполняя это, не будешь одинок.

Часто ближнему нужно совсем немного: капля живого внимания и заботы, малое проявление уважения и любви. Митрополит Антоний в своих проповедях приводит такой пример. Во время Второй мировой войны в Париже в Русской гимназии среди воспитателей был один строгий и замкнутый человек. Никто ничего не знал о нем, в частности не знали о том, в какой нищете он живет. И вот однажды ученики наблюдали такой эпизод. Неподалеку от школы у дороги сидел нищий, перед ним лежала шапка; многие люди проходили мимо него, другие не глядя бросали в шапку монетки. И вот идет по дороге воспитатель. Неожиданно он останавливается перед нищим, снимает шляпу и что-то ему говорит, а тот вдруг вскакивает и обнимает его. Дети, удивленные увиденным, конечно, стали расспрашивать воспитателя, что произошло. И вот что он им ответил: «Я шел пешком с другого конца Парижа, потому что у меня на метро денег не было; я шел по дороге и издали видел этого нищего; видел, как проходили люди мимо, видел, как некоторые бросали монетку в его шапку, даже не взглянув на него. И я подумал, что если и я мимо него пройду и не окажу ему внимания, у него, может, умрет последняя вера в человека. Но денег у меня не было! И тогда я остановился, снял шляпу перед ним и объяснил: “Простите – я ничего вам не могу дать: у меня ничего нет…” И этот человек вскочил и обнял меня». Этот нищий потом говорил, что никогда его никто не одаривал так богато, так щедро, как этот человек, который не дал ему ничего, но признал в нем равную себе личность.

В завершение расскажу вам об одном человеке, который никогда не знал, что такое одиночество. Ему посвящена одна из бесед старца Емилиана. Это был сельский священник, всю жизнь проведший в одном из небольших селений в Греции. Его звали отец Димитрий, он был человек простой, малограмотный. Но сердце его было широко раскрыто для ближних и преисполнено любви.

Как рассказывает старец Емилиан, батюшка Димитрий бежал на помощь к каждому человеку, за все считал себя ответственным. Едва что-то случалось в селении, он брал посох и говорил себе: «Поторапливайся, отец Димитрий, опять диавол вселился в нашу деревню».

Он сердился на себя, когда забывал чьи-то имена во время молитвы и тогда шептал: «О здравии начальника автобусной станции… и того врача…»

И за его открытое, любвеобильное сердце Господь слушал его так, как слушает Он великих святых. Однажды отец Димитрий потребовал от святого Георгия, чтобы вновь забил высохший источник в деревне. И когда вода забурлила, то просто сказал: «Ага, святой Георгий, ну спасибо, благодетель ты наш!» Дерзновение его было таково, что он нередко обещал своим духовным чадам: «И после смерти я буду приходить к вам и помогать. Как позабуду я своих духовных чад!»

Может быть, кто-то подумает: «Да, наверное, все это правильно, но сразу все запомнить и во всем разобраться будет нелегко. Нет ли какого-то универсального совета, который всегда можно было бы держать в голове?» Есть. Это прекрасное по наглядности поучение аввы Дорофея. Представьте, сказал он, что наш мир — это круг. Центр этого круга — Господь, а пути человеческие — радиусы, сходящиеся в центре. Чем больше человек стремится в центр, то есть к Богу, тем ближе он оказывается и к другим людям. Это путь молитвы. А чем ближе он становится людям, тем ближе оказывается и к Богу. Это путь отречения от себя ради ближнего. Одиночество — край окружности. Начнем двигаться к центру!


Интернет-магазин икон "Главикона.ру"

Помогите Машеньке