FAQ  -  Terms of Service  -  Contact Us

Search:
Advanced Search
 
Posted: 13/03/2021 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Иеромонах Василий  

  •  

    • Стихи священнослужителя,оптинского новомученика, отца Василия (Рослякова),убиенного на Пасху 1993 г.(на его могиле сейчас происходят исцеления, натирают землей больные места от неё и получают помощь. Пояс монашеский отца Василия тоже лечит).Писались они в основном в юности. Был убит пасхальным утром ножом-кинжалом, на котором была выбита метка с числом "666".Ему был 31 год. В Церкви рассматривается вопрос о канонизации его в лике святых, собираются материалы о чудесах и его посмертной помощи. Отец Василий с юности любил писать стихи и уже после, когда он бросил мир в молодости и принял монашество и священство, стал делать это реже. Его отличала глубокая любовь к людям, солнечная улыбка и тихое смирение. Примечательно, что еще при жизни он выражал мысли, что христиане должны всегда быть готовы принять мученическую смерть за Христа и людей.Пролитая за Господа кровь придаёт его стихам особую ценность и силу.

    •  

       

    •  

                                                               
    •  
    •  
    •  

      Я ж уповаю к милости и жду -

    • Пролей ее живительным дождем.

    • Тогда я о любви Твоей спою,

      Как я пою об имени Твоем.

    •  

      (оптинский новомученик, отец Василий)
    •  

       

       

       

                                                        

       

       

       

                          * * *

       

      Вчера уж слишком пылко, откровенно

      Писались наболевшие стихи.

      И потому, дрожа от нетерпенья, 

      Солгали по невинности они.


      То ли проснулась давняя обида, 
      То ль радость неожиданно пришла, 
      И началась с бумагою коррида,
      И вместо шпаги – острие пера.

      Неважно всё. И только зной сердечный 
      Дыханье нагревает, и строка 
      Вонзается копьем остроконечным 
      В бессильные шуршащие бока.

      И горячась, друг друга одарили:
      Я почерком оставил боли след, 
      Бумага ж мне с ехидцею вручила 
      Бездушный, но пылающий сонет.

      Всё искреннее - гордо и надменно,
      Всё робкое – печально до тоски, 
      И потому я утром непременно
      Сжигаю наболевшие стихи.

       

                     

       

       

       

                         *  *  *

       

       

      Дивен мне разум небесного свода, 
      Дивно свеченье далекой звезды,
      Видел я край совершенства земного, 
      Слово же Божье обширней земли. 

      Где от души мне своей затаиться?
      Где не настигнут раздумья меня? 
      Я по Вселенной промчался как птица, 
      Места такого не знает она. 

      Если скажу, может тьма меня скроет,
      Будет мне ночь неприступной стеной,
      Сердце тот час заскулит и завоет, 
      Ночь освещая тоскою грудной. 

      Дивно я создан Божественным Словом, 
      Будто бы соткан из ткани земли, 
      С замысловатым телесным узором, 
      С тайным до времени светом внутри.

       

       

       

                        * * *

       

      О , Боже, Ты выслушай вопли мои, 
      Их больше не слышал никто,
      Молитве моей стихотворной внемли, 
      Коль мне вдохновенье дано.

      От самого дна океанских глубин, 
      Из пропасти самой ночной 
      Где эха уж нет и живу я один, 
      Взываю я рифмой простой. 

      Когда разгорюется сердце мое, 
      Воздвигни меня на скалу, 
      На гору, на камни, на что-то ещё, 
      Куда мне не влезть самому.

      С Тобой становлюсь я как тот исполин,
      Что держит всё небо плечом,
      С Тобой я взлетаю орлом молодым, 
      Туман рассекая крылом. 

      Услышал Ты, Боже, обеты мои,
      И мне возвестил в тишине, 
      Что дал мне в наследие петь о любви, 
      О грустной моей стороне.

      И Ты приложи удивительным дням 
      Еще удивительней дни,
      И слишком короткие жизни певцам
      Хотя б после смерти продли. 

       

      И я буду Имени петь Твоему,
      Пока на земле моя тень,
      И буду тянуться губами к Кресту
      В Воскресный и в Праздничный день.

       

       

       

       

       

                            *     *     *

       

       

      Что взялся, инок, за стихи,
      Или ́ тебе псалтыри мало?
      Или ́ Евангельской строки
      Для слез горячих не достало?
      Не знаю я, зачем слова
      Из сердца вылились стихами,
      Ведь наполнял его не я
      И благодатью, и слезами.

       

       

       

       

       

                   *     *     *

       

       

      Открыть бы чернильницу ночи,
      Набрать бы небесных чернил,
      Чтоб разум себе заморочить
      Далеким мерцаньем светил.
      Чтоб, выплеснув грусть и тревогу
      На смятые эти листы,
      Увидеть прямую дорогу,
      Всю жизнь по которой идти;

      Чтоб стих стал понятен и прочен,
      Как эта ночная стена.
      Но чтобы пугались не очень,
      Под утро увидев меня.

       

       

       

                          

                        *  *  *

       

      Как лань припадает сухими губами
      В полуденный жар к голубому ключу,
      Так я в воскресенье стою перед храмом
      И словно от жажды поклоны кладу.

      Душу иссушит людское неверье,
      Слезы и кровь предлагая в питье.
      Как же не встать пред церковною дверью,
      Трижды крестом осеняя лицо.

      Как не припасть к почерневшей иконе,
      Если уж хлебом мне сделался плач,
      Если при случае каждый уронит:
      Где же твой Бог? – если ты не богач.

      Что же меня беспокоит былое,
      Грустью глаза пеленяя мои,
      Что ж про себя повторяю запоем
      Эти бесстрастно сухие псалмы?

      Просто я душу свою изливаю,
      Слезы мешая со словом простым.
      Так водопады в горах призывают
      Бездну откликнуться эхом слоим.

       

       

       

       

       

                 *    *    *

       

      Дай, Псалмопевец, гусли мне!
      Твои дай струны и органы,
      Чтоб я запел под стать тебе
      Самозабвенными псалмами.

      Скудны чернила и перо!
      И рифмы тщетны вдохновенья.
      Давид, дай пение твое,
      Пропеть о самом сокровенном.

      Дай мне твои слова, Давид!
      Они сродни душе скорбящей,
      Так солнца огненного вид
      Сродни кадильнице горящей.

      И хладен стих мой вдохновенный.
      Дай сердца голос сокрушенный.

       

       

       

       

       

                            *  *  *

       

       

      Что лучше заполуночного чая?
      Присяду «на купеческий» за стол -
      Оттаивает кровь моя густая
      И капает варением на стол.

       

      И чувствую – напрасны все старанья,
      Не вылечат сегодня от тоски
      Ни долгое квартирное шатанье,
      Ни крепкие настойки из травы.

       

      И только усмотрю, что в этом мире
      Я небом по случайности забыт, —
      На дедовской потрескавшейся лире
      Псалмы я запою, как царь Давид.

       

      Душевно пропою на всю окрестность
      О небе, о земле и о любви,
      Чтоб властная ночная безызвестность
      Не скрыла псалмопения мои.
       

       Спою, что я, по правде, и не спорщик,

      И хмурый только так, издалека,
      Я верный вдохновению псаломщик,
      Стихами утешающий себя.

       

       

       

       

       

                       *  *  *

       

       

       

      Уже ноябрь, а дождь всё льёт и льёт.
      Никак не стихнут осени забавы:
      На улицах отыскиваю брод -
      Что ни ручей, то водная преграда.

      И даже слышно, будто фонари,
      Привыкшие к ненастьям, завздыхали.
      И их лучистый свет от маяты,
      От сырости такой пошел кругами.

      Ах, осень, что за моду ты взяла…
      И даже я взгрустнул, твой почитатель, -
      В одежде темно-серые тона
      С волнистыми узорами из капель.

      Из украшений – матовая мгла
      С серебряной воздушной паутинкой.
      Ах, осень, как же ты могла
      Перевести все золото на дымку!

      Ужель тебе стихов не достает,
      Ужель и ты надеешься на славу?..
      Уже ноябрь, а дождь все льет и льет,
      Никак не стихнут осени забавы.

       

       

       

       

       

                             *   *   *

       

       

       

       

      Я сказал, буду верен словам до конца
      Посмотрю за своим непутевым житьем.
      И невольно прибавил на все что слегка
      Отвечать стану я молчаливым кивком.

      Я немым оказался на людной земле,
      Бессловесно смотрел на распятье Добра
      И раздумья одни воцарились в душе
      И безумная скорбь одолела меня.

      Запылало отчаяньем сердце мое
      Загорелися мысли незримым огнем
      И тогда в поднебесье я поднял лицо
      Говорить начиная другим языком:

      Подскажи мне, Владыка, кончину мою,
      Приоткрой и число уготованных дней, 
      Может я устрашусь от того что живу, 
      И никто не осилит боязни моей. 

      Приоткрой и потом от меня отойди,
      Чтобы в скорби земной возмужала душа,
      Чтобы я укрепился на Крестном пути,
      Прежде чем отойду и не будет меня.

       

       

       

       

       

                    *   *   *



       

      Неужто я в стихах специалист
      И мне близка профессия поэта,
      Раз ничего не стоит чистый лист
      Перемарать настойчивым сонетом?

      Неужто рифмам стал я господин,
      Ведь, голову склоняя сиротливо,
      Они пустую мысль плечом одним
      Поддерживают, как кариатиды.

      Но будто за сноровку и за власть
      Я отдал что-то главное, родное
      И заменил стремление писать
      На важность описания любого.

      И будто может все понять душа,
      Все подчинять и даже воплощаться,
      Но только с оговоркой и слегка,
      А то пришлось бы с рифмою расстаться.

      К умелости прибавлю я испуг,
      Чтоб с прошлым у нас не было различий,
      Чтоб дело - словно длительный досуг,
      Привычка - словно радостный обычай.




       

                   *       *       *

       

       

       Хотя, по совести признаться,
      Чтоб научиться избирать,
      По жизни надо поскитаться
      И много сору перебрать.
      Бывало, чуть найдёт волненье,
      Спешу, дрожа от нетерпенья,
      Предметы неба и земли
      Зарифмовать скорей в стихи.
      А через день переиначу,
      Прибавлю там, тут зачеркну,
      Когда же кое-что пойму,
      Сожгу, и даже не заплачу.

      Да, мы учились понемногу.
      Но ведь глупцам должно везти:
      Я вдохновляться начал с ходу —
      Не поперёк, а вдоль строки.
      Мы всё со споров начинали,
      С того, что всё ниспровергали,
      С обид, которых не снести.
      А глядь, поближе к тридцати
      Стихами перенял молитву,
      Припомнил Русь и старину
      И внял распятому Христу.
      И с прожитым вступая в битву,
      В нём ничего не изменил
      И всех за все благодарил.

       

       

       

       

                

      Фотографии из разных лет жизни отца Василия.

    •  

    •  

    •  

      Ссылка

  •  https://vk.com/albums-33788839


Требуется материальная помощь
овдовевшей матушке и 6 детям.

 Помощь Свято-Троицкому храму