Помощь  -  Правила  -  Контакты

Поиск:
Расширенный поиск
 

 Инструкция к жизни от тибетских мудрецов.


1. Нравится - скажи.

2. Не нравится - скажи.

3. Скучаешь по кому-то - позвони.

4. Не понятно - спроси.

5. Хочешь встретиться - пригласи.

6. Хочешь что-то - попроси.

7. Никогда не спорь.

8. Хочешь быть понятым - объясни.

9. Если виноват, - сразу скажи об этом и не ищи

себе оправдания.

10. Всегда помни, что у каждого своя правда и она часто не совпадает с твоей.

11. Не общайся с дурными людьми.

12. Главное в жизни - это любовь, всё остальное - суета.

13. Проблемы человека находятся только в его голове.

14. Окружающий мир не злой и не добрый, ему всё равно есть ты или нет.

15. Постарайся извлекать удовольствие из каждого события.

16. Всегда помни, что другой жизни у тебя не будет.

17. Не будь занудой.

18. Помни, что ты никому, ничего не должен.

19. Помни, что никто тебе ничего не должен.

20. Не жалей времени и денег на удовольствие для познания мира.

21. В жизни всегда рассчитывай только на себя.

22. Верь своим ощущениям.

23. С женщинами( впрочем, и с мужчинами),
как и с детьми, будь терпеливым и немного снисходительным.

24. Если у тебя плохое настроение, подумай, что когда ты умрёшь, то у тебя и
этого не будет.

25. Живи сегодня, потому, что вчера уже нет, а завтра может и не будет.

26. Знай, что сегодняшний день - это самый лучший день.
 

 Эффектная женщина ворвалась в отделение. Она привела 15-летнюю Таню на аборт. «Сиди здесь, я к врачу!», - сказала она и хлопнула белой глянцевой дверью. 

Девочка ещё никогда не была в гинекологии. Для неё всё было ново… Чтобы скрасить время ожидания мамы, Таня начала рассматривать отделение. Зеленоватые стены, плакаты с периодами эмбрионального развития детей, стихотворения на тему «Не убивай меня, мама!». 

Из палаты вышла полуживая худенькая женщина сорока лет с впавшими глазами, держась за поясницу, шаркая ногами и прихрамывая, она направилась к лестнице. 

- Девочка, подойди сюда! – Таня вздрогнула. Медсестра на посту окликнула её. 
- Я? 
- Ты, а кто же ещё? 
Юная пациентка окинула взглядом очередь. Действительно, здесь мало кто был похож на девочек. Густая лента из женщин в мягких тапочках и с пелёнками в руках сочувствующе расступилась. 

- 11 недель, слишком поздно пришла. Врач вряд ли возьмет. 
Немая пауза. 
- Где анализ на группу крови? Без него нельзя! 
Таня только хлопала ресницами. 
- Ладно, что с тебя взять, будем ждать мать. Ну и молодежь пошла. И чем только думают? 
Женщины снова учтиво пропустили девочку на своё место. 

Вдруг две медсестры вывезли из операционной девушку на каталке. Таня буквально впилась глазами в эту сцену. Одна шла спиной, другая что-то ей покрикивала и поправляла бесконечно падающую правую руку больной. 
- Что с ней? – Испуганно спросила девочка у соседки в джинсах и с телефоном со стразами. 
- А, это наркоз, всё нормально, - улыбнулась женщина, перебирая аккуратным маникюром по экрану. 
Обстановка нагнетала ужас на Таню. Казалось, что мама уже целую вечность находится в кабинете у гинеколога. 

Внезапно девочка почувствовала, будто кто-то смотрит не неё сзади. Она оглянулась, и взгляд её остановился на иконе Божией Матери. Перед образом теплилась лампада. Таня раньше никогда не видела икон, в их доме это не было принято. Но её словно кто-то повёл за руку, она встала и подошла к маленькому больничному иконостасу. Богородица так строго и в то же время с любовью смотрела на девочку, что последняя невольно покрылась мурашками. Владычица смотрела не в глаза. В сердце. 

«В родах помощница», - шепотом, по слогам прочла Таня. 
Небесной красоты взор не давал девочке и на мгновение прийти в себя. 
- Беги! – Словно гром ударил Таню. Внутренний голос, оглушительный раскат совести. – Беги отсюда! 
Не помня себя от ужаса, она уже бежала по улице, задыхаясь от слез. Дождь бил в лицо, и девочка глотала горьковатую воду. Бахилы оборванными кусками шелестели на белых кроссовках. Куда она бежала? 
… 
В это время на другом конце города в коленоприклоненной молитве стояли перед святым образом Богоматери 18-летний Женя, отец ребенка, и его седые приёмные родители. Когда-то давно они смирились со своим бесплодием и усыновили младенца-отказничка. 

Они слёзно просили Небесную Владычицу уберечь отроковицу Татиану от страшного греха детоубийства – они-то знали куда и зачем мама повела девочку. В барабанной дождевой дроби они едва расслышали глухой стук в их покосившуюся калитку. 
- Это Танечка! Господи! Пресвятая Дево! 
Мать Жени босиком выбежала на улицу, ноги утопали в сырой земле. Она только повторяла: «Владычица привела! Уберегла нашу деточку! Господи, слава Тебе!» 
Сейчас у Татьяны и Евгения 4 детей и свой брак они называют СЧАСТЛИВЫМ!

Юлия Павлова

 Из всех молитв, какие знаю,

Пою в душе иль вслух читаю,
Какою дышит дивной силой
Молитва "Господи, помилуй".
 
Одно прошенье в ней, не много!
Прошу лишь милости у Бога,
Чтоб спас меня Своею силой,
Взываю: "Господи, помилуй".
 
Плыву в житейском бурном море,
Встречаю радости и горе;
От бурь какой спасался силой?
Молитвой "Господи, помилуй".
 
И горе таяло, и радость
Мне приносила вдвое сладость,
И все то было дивной силой
Молитвы "Господи, помилуй".
 
Когда лились от горя слезы
Иль страстные смущали грезы,
Тогда с особой сердца силой
Твердил я: "Господи, помилуй".
 
Уж близок я к последней грани,
Но все ж горячими слезами,
Хотя с увядшей тела силой
Молюсь я: "Господи, помилуй".
 
Душа, окончив жизнь земную,
Молитву эту, не иную,
Тверди и там ты, за могилой,
С надеждой: "Господи, помилуй".
 
Протоиерей Николай Гурьянов
 

 КОЛЫБЕЛЬНАЯ ХРИСТУ. Рассказ врача. 

Это произошло в 1986 году в доме престарелых, где я тогда работала терапевтом. Жила там тогда на третьем этаже одна старушка… Что значит – «жила на третьем этаже», для вас, конечно, непонятно – разве это так важно, на каком именно этаже жил человек?.. А вот для сотрудников этого дома престарелых, а особенно – для его обитателей, слово «третий этаж» имело вполне определенный, зловещий смысл. На третьем этаже было два отделения. Одно – для лежачих и умирающих больных. Другое – для больных с психическими нарушениями. Вход на третий этаж запирался на ключ. Поэтому даже не всякий работник дома престарелых мог попасть туда. О других больных или родственниках – и говорить нечего. Если человек по той или иной причине попадал на третий этаж, он как бы уже исчезал из мира живых. Даже если и продолжал еще существовать где-то там, за закрытыми дверями третьего этажа… 

Так вот, на этом самом третьем этаже и жила старушка, о которой пойдет сейчас речь. Фамилия ее была Макаренко. К сожалению, я забыла, как ее звали. То ли Евдокией, то ли Параскевой. Зато хорошо помню ее прозвище, которым ее за глаза называли все сотрудники – «бандеровка». 

В наш дом престарелых ее привезли из какого-то отдаленного лесопункта. Хотя родом она была не из наших северных мест, а откуда-то с Украины. Из родных у нее не было никого. А «бандеровкой» ее прозвали вот по какой причине. Дело в том, что, при виде кого-либо из людей в белых халатах, она начинала испуганно, умоляюще лепетать: 
-Я вкраинка. Я не бандэровка, ни, я вкраинка… Спасить мэнэ… Я робыты можу. Корову доиты можу, шиты можу, праты можу… Спасить мэнэ… 

Для нее не существовало настоящего. Оставалось лишь страшное прошлое, о котором можно было только догадываться. И в котором она жила и поныне. Она постоянно стремилась куда-то убежать, скрыться. Поэтому-то ее и поселили на третьем этаже. Впрочем, когда по недосмотру медперсонала дверь на третий этаж оказывалась незапертой, она убегала и оттуда. Все ее побеги кончались одним и тем же – ее ловили где-нибудь в закутке под лестницей, или в парке возле дома, или даже в соседнем поселке, и водворяли назад, на третий этаж. Опять под замок. 
Ее заболевание было неизлечимо. И не было никакой надежды, что разум когда-нибудь вернется к ней. А теперь расскажу о дальнейшем. 

Итак, в 1986 году, спустя несколько дней после новогоднего праздника, а именно 7 января, обитатели дома престарелых устроили в холле второго этажа, возле библиотеки, импровизированный концерт. И сейчас эта сцена стоит перед моими глазами. В холле собралось человек 15-20 стариков и старушек. Кто-то устроился рядком на стульях с откидными сиденьями, те же, кому не хватило мест, стоят, придерживаясь за спинки кресел или оперевшись о подоконник. В кресле с протертой зеленой обивкой сидит седой худощавый старик с орденскими планками на пиджаке и уже плохо слушающимися пальцами играет на старинной гармошке со звонком и цветными мехами что-то веселое, плясовое. Поступавшим на житье в дом престарелых разрешалось взять с собой самое необходимое и ценное из вещей. Кто вез подушки, кто – пропахшие нафталином отрезы из заветного сундука. А этот вот старик привез с собой гармошку... 
Возле старика – сгорбленная старушка в цветном платочке, из-под которого выбиваются пряди седых волос, уперев руки в бока, притопывает ногами в фетровых бурочках. Наверное, кажется ей, что ей снова шестнадцать. И что несется она в вихревом танце. А за нею летит, развеваясь по ветру, ее густая темно-русая коса… 

И вдруг откуда-то появилась та старушка – «бандеровка» с третьего этажа. Видимо, тамошние медсестры и санитарки все еще продолжали праздновать Новый год и поэтому оставили дверь незапертой… Когда старик кончил играть, она подошла к собравшимся и сказала, что хочет «заспиваты. Тому що сегодни Риздво Христовэ». И, не дожидаясь ответа, запела дребезжащим, старческим, но чистым голоском какую-то песенку. 

Сейчас я знаю, что это была не песенка, а украинская рождественская колядка. Обычно колядки веселые. А та колядка, которую пела старушка, была грустная. Пожалуй, даже трагическая. Это была колыбельная Богомладенцу - Христу – «спи, Иисусе, спи…» И в ней Младенец-Христос прозывался и «Малэньким», и «Лилэйком», и даже «Сэрдэньком», короче, всеми теми ласковыми словами, которыми темпераментные украинцы называют тех, кого любят больше всего на свете. 
Мне сразу запомнились несколько строчек из этой колядки. Правда, вполне может быть, что я не совсем правильно их поняла, потому что я не знаю украинского языка. Но, если перевести их на русский язык, то смысл их, наверное, будет таким: 

Не пытай, что вскоре будет – 
Крест Тебе готовят люди… 

Страшно, не правда ли? Ведь вот Он, этот беззащитный Младенец, это «лилейко», это «серденько», лежа в яслях, улыбается и доверчиво протягивает ручки к Деве Марии, Иосифу и всем, кого видит перед Собою. А злые люди уже «ищут Его души», готовят Ему, безвинному, страшную Крестную смерть… 

Колядка была довольно длинной. Но удивительно – никто не прервал пения старушки. Все молча стояли и слушали. Даже те, у кого в комнате на стене или на подоконнике красовалась открытка или газетная вырезка с портретом Ленина… Даже мы, медики, позабывшие в эту минуту о пройденном нами когда-то предмете под названием «научный атеизм»… 

Старушка допела колядку, а потом молча, ни говоря никому ни слова, поклонилась всем в пояс и медленно пошла к лестнице, ведущей на третий этаж… После ее ухода веселье как-то сразу прекратилось. Все разошлись, думая каждый о чем-то своем. 
Тут наступили выходные. Приехав в понедельник на работу, я узнала, что та старушка с третьего этажа умерла вечером в субботу. Таким образом, спетая ею за два дня до смерти колядка стала, как говорится, ее «лебединой песней». Но странное дело. Я уже упоминала, что эта женщина была, как говорим мы, медики, «дезориентирована во времени и в пространстве». Она жила страшными воспоминаниями своего прошлого. Но ведь в тот день, 7 января, она вела себя не как больная, а как здоровая. И сама, по доброй воле, вернулась на свой третий этаж, чтобы умереть там. Но самое главное – в тот день действительно было Рождество Христово. Можно ли считать все происшедшее чудом? Полагаю, что да. 

Мне вспоминается при этом одно стихотворение, которое мы когда-то проходили в школе. Даже учили наизусть. Это стихотворение Н. Некрасова о пророке, которого Бог послал, чтобы «рабам земли напомнить о Христе». Думаю, что Господь на краткое время вернул разум этой старушке с третьего этажа, чтобы она напомнила нам, безумным «рабам земли» и греха, не знающим Бога, о самом главном. О том, что в этот день «нас ради и нашего ради спасения» родился Спаситель мира – Христос. 

автор: монахиня Евфимия (Пащенко)

 Сердце каждой мамы — 

Сеточка из шрамов... 
Каждый плач ребёнка — крошечный рубец... 
Сбитые коленки, 
Кровь из пальца-венки... 
Без таких отметок нет у мам сердец. 

Кашель и ангина, 
Жар у дочки, сына... 
Точечки ветрянки, ночи, что без сна... 
Кабинет зубного, 
Страх и слёзки снова... 
Держит мама в сердце... Помнит всё сполна. 

Первые обиды — 
Маленькие с виду... 
Только сердце мамы чувствует их боль... 
С каждым новым шрамом 
Жарче сердце мамы... 
— "Ты не бойся, крошка, я всегда с тобой!" 

Солнышки взрослеют, 
Ссорятся, болеют... 
Постигают взрослой жизни виражи... 
Но всё так же мамы 
Собирают шрамы... 
Отпечатки боли... Острые ножи... 

Эта связь, как чудо, 
Держится повсюду... 
Половину боли мама заберёт... 
Если сможет — больше, 
Только бы подольше 
Сил её хватило... Знать бы наперёд... 

Если только надо, 
Мама будет рядом... 
Нужно — приголубит, нужно — помолчит... 
Сердце каждой мамы — 
Сеточка из шрамов... 
Но без этих шрамов сердце не стучит... 

Ольга Гражданцева
 

 Проходя мимо церкви, – крестись, 

Проходя мимо нищих, – делись, 
Проходя мимо юных, – не злись, 
Проходя мимо старых, – склонись, 
 
Проходя мимо кладбищ, – присядь, 
Проходя мимо памяти, – вспомни, 
Проходя мимо матери, – встань, 
Проходя мимо родичей, – помни, 
 
Проходя мимо знаний, – возьми,
Проходя мимо лености, – вздрогни, 
Проходя мимо праздных, – твори, 
Проходя мимо павших, – запомни, 
 
Проходя мимо мудрых, – постой, 
Проходя мимо глупых, – не слушай, 
Проходя мимо счастья, – ликуй..., 
Проходя мимо щедрых, – откушай, 
 
Проходя мимо чести, – храни, 
Проходя мимо долга, – не прячься, 
Проходя мимо слова, – держи, 
Проходя мимо чувств, – не стесняйся.

 Рядом два дома, в одном доме круглые сутки крики, скандалы, а в другом тишина. Вот в очередной раз муж с женой ссорятся, а она ему и говорит: «Ты когда нибудь слышал, ругань и скандалы из соседнего дома, нет? Сходи и узнай, как они так живут?» 

 
Спрятался муж около окошка соседнего дома и наблюдает. В соседнем доме каждый занимается своим делом, жена на кухне, муж за столом, что-то пишет. Зазвонил телефон, муж выскакивает в прихожую и, пробегая, цепляет вазу, та падает и разбивается, мужчина опускается на колени и быстро собирает осколки. 
 
В комнату из кухни вбегает жена, опускается на колени и начинает помогать собирать осколки. Муж говорит жене: «Извини, дорогая, я спешил к телефону, зацепил вазу и разбил ее.» 
 
- Нет, дорогой, это я виновата, это я ее поставила так, что ты ее зацепил. 
Они поцеловались, собрали осколки, и каждый занялся своим делом. 
Вернулся муж домой, жена у него интересуется, узнал ли он секрет того тихого дома. «Да узнал, — ответил муж, — у них в семье оба виноваты, а у нас оба всегда правы».
 

 МАТЕРИНСКАЯ МОЛИТВА 

О, Господи, как краток путь земной. 
Свечу мою задуть стремится ветер… 
Молю, Ты смерть не посылай за мной, 
Пока во мне нуждаться будут дети. 
 
Ты можешь хворь любую исцелить, 
Простишь меня и примешь покаянье. 
Лишь только Ты умеешь так любить 
И понимать телесные страданья. 
 
Ты путь прошёл от ясель до креста, 
Господь, принявший облик человечий. 
Твоя непостижима доброта, 
Ты был, и есть, и неизменно вечен! 
 
Храни детей моих среди невзгод. 
Не допусти угрозы смертной битвы! 
И верю я, от зла их сбережёт 
Моя, слезой омытая, молитва… 
 
О, Господи, как краток путь земной. 
Свечу мою задуть стремится ветер… 
Молю, Ты смерть не посылай за мной, 
Пока во мне нуждаться будут дети… 
 
Елена Шустрякова

 "Замужем за Церковью" 
автор: матушка Лилия Малахова 

Вопрос «на какие деньги живут священнические семьи?» – всегда волновал головы обывателей. Сразу все вспоминают отца Фёдора из ильфо-петровского романа с его мечтой о свечном заводике. Ходят слухи о сказочных богатствах поповских семей – и едят на серебре, и пьют на золоте, а в каждом углу – шкатулки с «брульянтами» и мешки с деньгами. Некоторым рисуются баснословные зарплаты духовенства в несколько тысяч долларов. А поповские «Мерседесы» стали уже притчей во языцех. Но, как сказал бы Марк Твен, – слухи о богатстве сильно преувеличены. 

Сейчас большинство священнических семей живут скромно, а многие просто скудно. Дело в том, что у священников нет никаких касс, зарплат, окладов, пособий и прочего, спускаемого «сверху». Доход священника определяется как часть из общего дохода храма. Если приход богатый – народа много – то и доходы священника будут нормальными. А если приход в каком-нибудь Чемодурове, где три дома, то и доход у священника будет такой же убогий. Если учесть, что семьи духовенства, как правило, многодетные, то представьте себе, какое это бедствие жить на полторы тысячи в месяц. 

А еще надо восстанавливать храм, платить за электричество, телефон, воду, отопление… Одним словом – крутись, как хочешь. Хорошо бабушки по доброте душевной то яичек десяток подбросят, то молочка баночку… Естественно, при таких доходах не то что «Мерседес» - велосипед не купишь. Один знакомый батюшка из первого выпуска семинарии как-то делился со мной своими нехитрыми радостями: «Матушка даже в уныние впадать стала – так, говорит, яичка хочется или маслица! И представляете – на следующий день на канун кто-то три яичка принес!» 

Представляете себе уровень обеспеченности этой семьи? Года три они питались одной вермишелью с постным маслом. И были счастливы, когда кто-то из прихожан приносил им три яичка или баночку молока. Обычно такой необеспеченный священник или ищет себе более доходного места, или берет настоятельство еще в двух-трех приходах. В совсем уж крайних случаях священник с благословения духовного начальства может устроиться на мирскую работу. 

Знаю батюшку, получившего приход в глухой деревне. Жить вообще не на что, и вокруг – такие же глухие деревни. То есть взять еще приход не реально. И он устроился в колхоз трактористом. В будни пашет-возит, а по субботам и воскресеньям служит. А что делать? Еще один ездит в Москву на стройку – до рукоположения он был хорошим столяром. Устроился по прежней профессии. О другом священнике, получившем приход в какой-то дальневосточной деревеньке где-то на побережье Амура, рассказывали, что у него вообще нет никакого прихода, потому что местные жители все до одного – язычники. Раз в неделю батюшка, как может, совершает литургию, а питается рыбой, которую сам же и ловит в реке. Иногда ему удается несколько рыбин продать на городском рынке и тогда он покупает хлеба и крупы. 

И все-таки, если мы видим священника на хорошей машине, живущего в хорошем доме – все-таки, откуда? Обычно у благосостояния священника два корня. Один – у батюшки или у матушки, как у любого нормального человека есть родственники – бабушки, дедушки, мамы-папы, которые оставляют им свои машины, дачи, квартиры. Превращение этого имущества в денежные средства как раз и дает возможность приобрести автомобиль или дом. А иногда - и то, и другое. 

Мы, например, продали квартиру, в которой жила моя мама, купили на эти деньги дом и маму взяли к себе жить. Второй корень – личные состоятельные друзья священника, окормляемые им люди, которые в благодарность, а иногда просто из желания помочь дарят лично священнику деньги, машины, порой и квартиры, и дома. Представьте себе, бывает и так. А на «народные деньги», как бы ни был богат приход, мало шансов что-то построить или купить – реставрация съедает все. 

Еще один вид дохода священника – так называемые требы – это когда его приглашают отпеть усопшего, освятить дом, машину или квартиру, послужить панихиду на кладбище. Обычно просители «благодарят» священника конвертиком или сумкой с продуктами. И, надо сказать, что если бы не требы, то очень и очень многим священническим семьям жилось бы туго. Но и требы зависят от прихода. Есть такие деревни, где треба может быть одна в полгода. 

Часто, видя таких обеспеченных священников, злопыхатели не преминут попрекнуть их стяжательством и сребролюбием. Мол, Христос ходил босой и нищий, а эти «слуги божьи»… Во-первых, состоятельность и стяжательство – разные вещи. Можно быть очень богатым человеком, но при этом не быть ни стяжателем, ни сребролюбцем. А можно быть нищим, и быть и сребролюбивым, и стяжателем. Во-вторых, Господь наш Иисус Христос не был нищим в понимании того времени, в которое Он жил на земле. Тогда очень многие люди вели такой образ жизни, особенно это касалось философов – ходили из города в город, ничем не обремененные, проповедовали, слушали, спорили, жили, где придется. 

Кроссовки тогда шить еще не научились, да и при местном климате обувь была вообще лишней. Даже состоятельные люди могли ходить босиком, в лучшем случае в сандалиях, состоявших из кожаной подошвы и пары шнуров. Мало того, Иисус Христос был ИМУЩИМ. Тот, кто читал Евангелие, вероятно, запомнили такой момент – после казни Христа солдаты, стерегшие кресты, стали делить одежду казненных - по обычаю того времени и места все имущество казненного отдавалось тем, кто осуществлял казнь. Обычно они просто разрывали одежду на части, чтобы «всем хватило». Но вот хитон Христа они не стали делить – они тянули о нем жребий – кому достанется. Потому что этот хитон был не сшитый, дешевый, а дорогим, сотканным цельным, без швов. Рвать такую одежду было жалко, вот солдаты и стали разыгрывать хитон по жребию. 

Сейчас автомобиль уже давно перестал быть роскошью. Сейчас это средство везде успеть, не отстать от бешеных ритмов современной жизни. И если до революции практически каждый священник имел для передвижения лошадь, и это не вызывало болезненного скрежета зубами, то почему ему сейчас нельзя иметь автомобиль? Увы, как правило, за обвинениями в стяжательстве стоит банальная зависть неимущих к имущему. Ну не умеем мы радоваться чужому достатку! Сами живем плохо – и хотим, чтобы все вокруг жили бы так же плохо. А нет, чтобы и самим тянуться к лучшей жизни. 

И, конечно, совсем глупо выглядят попреки сотовыми телефонами. Часто мне приходилось слышать такие высказывания: «Поп идет, а из кармана сотовый торчит!». Ну, торчит, и что? Кто сказал, что священнику нельзя пользоваться достижениями научно-технического прогресса? Более того – священников правящие архиереи просто обязывают иметь не только сотовый телефон, но и компьютер, которым батюшка должен владеть, и даже сайт храма в Интернете! Времена, когда в понимании верующих паровоз был «машиной, которая грешников прямо в ад везет» давно прошли. 

матушка Лилия Малахова "Замужем за Церковью"

 МУЖ ДА ЖЕНА - ОДНА ДУША! 

 
Пришел сын к отцу: 
- Развожусь. Надоело! Права мать – жена у меня ленивая. Сколько можно самому выгребать? 
- Прости меня, сын, - сказал в ответ отец. 
- За что? 
- За то, что я не всегда был добр с твоей матерью. Это моя вина, что в тебе есть темный уголок с мыслью о разводе… 
- Не разводиться? 
- Не разводись… Даже не думай никогда об этом. 
- Терпеть до конца дней? 
- Не надо терпеть… Ты не ее терпишь, а свое плохое отношение к ней. Изменишься сам – изменится все вокруг. 
- Как измениться? 
- Смотри на жену, как учит Господь. Она – Его дар для тебя. Твоя радость… Твоя помощница… Мать твоих детей… Немощнейший сосуд, который Бог дал тебе в руки, чтобы ты держал нежно, осторожно, хранил… Все остальное – мелочи! Если она что-то сегодня не умеет – научится. Ты и сам не все умеешь, что должен делать… Если что-то не успевает – покрой эту ее слабость своею силою и любовью… Если чего-то не знает, расскажи вечером за чашкой чая, нежно обняв за плечи… Ваш путь – он только ваш. Ваша любовь – только ваша. Любой, кто «вставляет» тебе глаза ненависти, - враг твоего дома. Даже если это твоя мать, твой брат или твой лучший друг… Не суди их за это. Прости. И каждому из них дай понять, что за свою жену, за свою любовь ты, если надо, без раздумий умрешь, но никому даже плохим словом прикоснуться к своей семье не позволишь… 
- Вас с мамой тоже хотели разлучить? 
- Мы и без «помощников» иногда крепко ссорились. Глупыми были, гордыми… У вас другая жизнь. Вас от Бога никто не гонит. Просите у Него мудрости. Уступайте друг другу… Жалейте и утешайте один другого… Любовь, если ты не знаешь, она ведь растет. Все ее величие, всю ее ценность ты увидишь только в глубокой старости, когда все ту же жену вечером нежно обнимешь за плечи, и вам не нужно будет слов…

« Предыдущая страница  |  просмотр результатов 1-10 из 16  |  Следующая страница »
Интернет-магазин икон "Главикона.ру"

Помогите Машеньке