Помощь  -  Правила  -  Контакты

Поиск:
Расширенный поиск
 

 КОЛЫБЕЛЬНАЯ ХРИСТУ. Рассказ врача. 

Это произошло в 1986 году в доме престарелых, где я тогда работала терапевтом. Жила там тогда на третьем этаже одна старушка… Что значит – «жила на третьем этаже», для вас, конечно, непонятно – разве это так важно, на каком именно этаже жил человек?.. А вот для сотрудников этого дома престарелых, а особенно – для его обитателей, слово «третий этаж» имело вполне определенный, зловещий смысл. На третьем этаже было два отделения. Одно – для лежачих и умирающих больных. Другое – для больных с психическими нарушениями. Вход на третий этаж запирался на ключ. Поэтому даже не всякий работник дома престарелых мог попасть туда. О других больных или родственниках – и говорить нечего. Если человек по той или иной причине попадал на третий этаж, он как бы уже исчезал из мира живых. Даже если и продолжал еще существовать где-то там, за закрытыми дверями третьего этажа… 

Так вот, на этом самом третьем этаже и жила старушка, о которой пойдет сейчас речь. Фамилия ее была Макаренко. К сожалению, я забыла, как ее звали. То ли Евдокией, то ли Параскевой. Зато хорошо помню ее прозвище, которым ее за глаза называли все сотрудники – «бандеровка». 

В наш дом престарелых ее привезли из какого-то отдаленного лесопункта. Хотя родом она была не из наших северных мест, а откуда-то с Украины. Из родных у нее не было никого. А «бандеровкой» ее прозвали вот по какой причине. Дело в том, что, при виде кого-либо из людей в белых халатах, она начинала испуганно, умоляюще лепетать: 
-Я вкраинка. Я не бандэровка, ни, я вкраинка… Спасить мэнэ… Я робыты можу. Корову доиты можу, шиты можу, праты можу… Спасить мэнэ… 

Для нее не существовало настоящего. Оставалось лишь страшное прошлое, о котором можно было только догадываться. И в котором она жила и поныне. Она постоянно стремилась куда-то убежать, скрыться. Поэтому-то ее и поселили на третьем этаже. Впрочем, когда по недосмотру медперсонала дверь на третий этаж оказывалась незапертой, она убегала и оттуда. Все ее побеги кончались одним и тем же – ее ловили где-нибудь в закутке под лестницей, или в парке возле дома, или даже в соседнем поселке, и водворяли назад, на третий этаж. Опять под замок. 
Ее заболевание было неизлечимо. И не было никакой надежды, что разум когда-нибудь вернется к ней. А теперь расскажу о дальнейшем. 

Итак, в 1986 году, спустя несколько дней после новогоднего праздника, а именно 7 января, обитатели дома престарелых устроили в холле второго этажа, возле библиотеки, импровизированный концерт. И сейчас эта сцена стоит перед моими глазами. В холле собралось человек 15-20 стариков и старушек. Кто-то устроился рядком на стульях с откидными сиденьями, те же, кому не хватило мест, стоят, придерживаясь за спинки кресел или оперевшись о подоконник. В кресле с протертой зеленой обивкой сидит седой худощавый старик с орденскими планками на пиджаке и уже плохо слушающимися пальцами играет на старинной гармошке со звонком и цветными мехами что-то веселое, плясовое. Поступавшим на житье в дом престарелых разрешалось взять с собой самое необходимое и ценное из вещей. Кто вез подушки, кто – пропахшие нафталином отрезы из заветного сундука. А этот вот старик привез с собой гармошку... 
Возле старика – сгорбленная старушка в цветном платочке, из-под которого выбиваются пряди седых волос, уперев руки в бока, притопывает ногами в фетровых бурочках. Наверное, кажется ей, что ей снова шестнадцать. И что несется она в вихревом танце. А за нею летит, развеваясь по ветру, ее густая темно-русая коса… 

И вдруг откуда-то появилась та старушка – «бандеровка» с третьего этажа. Видимо, тамошние медсестры и санитарки все еще продолжали праздновать Новый год и поэтому оставили дверь незапертой… Когда старик кончил играть, она подошла к собравшимся и сказала, что хочет «заспиваты. Тому що сегодни Риздво Христовэ». И, не дожидаясь ответа, запела дребезжащим, старческим, но чистым голоском какую-то песенку. 

Сейчас я знаю, что это была не песенка, а украинская рождественская колядка. Обычно колядки веселые. А та колядка, которую пела старушка, была грустная. Пожалуй, даже трагическая. Это была колыбельная Богомладенцу - Христу – «спи, Иисусе, спи…» И в ней Младенец-Христос прозывался и «Малэньким», и «Лилэйком», и даже «Сэрдэньком», короче, всеми теми ласковыми словами, которыми темпераментные украинцы называют тех, кого любят больше всего на свете. 
Мне сразу запомнились несколько строчек из этой колядки. Правда, вполне может быть, что я не совсем правильно их поняла, потому что я не знаю украинского языка. Но, если перевести их на русский язык, то смысл их, наверное, будет таким: 

Не пытай, что вскоре будет – 
Крест Тебе готовят люди… 

Страшно, не правда ли? Ведь вот Он, этот беззащитный Младенец, это «лилейко», это «серденько», лежа в яслях, улыбается и доверчиво протягивает ручки к Деве Марии, Иосифу и всем, кого видит перед Собою. А злые люди уже «ищут Его души», готовят Ему, безвинному, страшную Крестную смерть… 

Колядка была довольно длинной. Но удивительно – никто не прервал пения старушки. Все молча стояли и слушали. Даже те, у кого в комнате на стене или на подоконнике красовалась открытка или газетная вырезка с портретом Ленина… Даже мы, медики, позабывшие в эту минуту о пройденном нами когда-то предмете под названием «научный атеизм»… 

Старушка допела колядку, а потом молча, ни говоря никому ни слова, поклонилась всем в пояс и медленно пошла к лестнице, ведущей на третий этаж… После ее ухода веселье как-то сразу прекратилось. Все разошлись, думая каждый о чем-то своем. 
Тут наступили выходные. Приехав в понедельник на работу, я узнала, что та старушка с третьего этажа умерла вечером в субботу. Таким образом, спетая ею за два дня до смерти колядка стала, как говорится, ее «лебединой песней». Но странное дело. Я уже упоминала, что эта женщина была, как говорим мы, медики, «дезориентирована во времени и в пространстве». Она жила страшными воспоминаниями своего прошлого. Но ведь в тот день, 7 января, она вела себя не как больная, а как здоровая. И сама, по доброй воле, вернулась на свой третий этаж, чтобы умереть там. Но самое главное – в тот день действительно было Рождество Христово. Можно ли считать все происшедшее чудом? Полагаю, что да. 

Мне вспоминается при этом одно стихотворение, которое мы когда-то проходили в школе. Даже учили наизусть. Это стихотворение Н. Некрасова о пророке, которого Бог послал, чтобы «рабам земли напомнить о Христе». Думаю, что Господь на краткое время вернул разум этой старушке с третьего этажа, чтобы она напомнила нам, безумным «рабам земли» и греха, не знающим Бога, о самом главном. О том, что в этот день «нас ради и нашего ради спасения» родился Спаситель мира – Христос. 

автор: монахиня Евфимия (Пащенко)

 Сердце каждой мамы — 

Сеточка из шрамов... 
Каждый плач ребёнка — крошечный рубец... 
Сбитые коленки, 
Кровь из пальца-венки... 
Без таких отметок нет у мам сердец. 

Кашель и ангина, 
Жар у дочки, сына... 
Точечки ветрянки, ночи, что без сна... 
Кабинет зубного, 
Страх и слёзки снова... 
Держит мама в сердце... Помнит всё сполна. 

Первые обиды — 
Маленькие с виду... 
Только сердце мамы чувствует их боль... 
С каждым новым шрамом 
Жарче сердце мамы... 
— "Ты не бойся, крошка, я всегда с тобой!" 

Солнышки взрослеют, 
Ссорятся, болеют... 
Постигают взрослой жизни виражи... 
Но всё так же мамы 
Собирают шрамы... 
Отпечатки боли... Острые ножи... 

Эта связь, как чудо, 
Держится повсюду... 
Половину боли мама заберёт... 
Если сможет — больше, 
Только бы подольше 
Сил её хватило... Знать бы наперёд... 

Если только надо, 
Мама будет рядом... 
Нужно — приголубит, нужно — помолчит... 
Сердце каждой мамы — 
Сеточка из шрамов... 
Но без этих шрамов сердце не стучит... 

Ольга Гражданцева
 

 Проходя мимо церкви, – крестись, 

Проходя мимо нищих, – делись, 
Проходя мимо юных, – не злись, 
Проходя мимо старых, – склонись, 
 
Проходя мимо кладбищ, – присядь, 
Проходя мимо памяти, – вспомни, 
Проходя мимо матери, – встань, 
Проходя мимо родичей, – помни, 
 
Проходя мимо знаний, – возьми,
Проходя мимо лености, – вздрогни, 
Проходя мимо праздных, – твори, 
Проходя мимо павших, – запомни, 
 
Проходя мимо мудрых, – постой, 
Проходя мимо глупых, – не слушай, 
Проходя мимо счастья, – ликуй..., 
Проходя мимо щедрых, – откушай, 
 
Проходя мимо чести, – храни, 
Проходя мимо долга, – не прячься, 
Проходя мимо слова, – держи, 
Проходя мимо чувств, – не стесняйся.

 Рядом два дома, в одном доме круглые сутки крики, скандалы, а в другом тишина. Вот в очередной раз муж с женой ссорятся, а она ему и говорит: «Ты когда нибудь слышал, ругань и скандалы из соседнего дома, нет? Сходи и узнай, как они так живут?» 

 
Спрятался муж около окошка соседнего дома и наблюдает. В соседнем доме каждый занимается своим делом, жена на кухне, муж за столом, что-то пишет. Зазвонил телефон, муж выскакивает в прихожую и, пробегая, цепляет вазу, та падает и разбивается, мужчина опускается на колени и быстро собирает осколки. 
 
В комнату из кухни вбегает жена, опускается на колени и начинает помогать собирать осколки. Муж говорит жене: «Извини, дорогая, я спешил к телефону, зацепил вазу и разбил ее.» 
 
- Нет, дорогой, это я виновата, это я ее поставила так, что ты ее зацепил. 
Они поцеловались, собрали осколки, и каждый занялся своим делом. 
Вернулся муж домой, жена у него интересуется, узнал ли он секрет того тихого дома. «Да узнал, — ответил муж, — у них в семье оба виноваты, а у нас оба всегда правы».
 

 МАТЕРИНСКАЯ МОЛИТВА 

О, Господи, как краток путь земной. 
Свечу мою задуть стремится ветер… 
Молю, Ты смерть не посылай за мной, 
Пока во мне нуждаться будут дети. 
 
Ты можешь хворь любую исцелить, 
Простишь меня и примешь покаянье. 
Лишь только Ты умеешь так любить 
И понимать телесные страданья. 
 
Ты путь прошёл от ясель до креста, 
Господь, принявший облик человечий. 
Твоя непостижима доброта, 
Ты был, и есть, и неизменно вечен! 
 
Храни детей моих среди невзгод. 
Не допусти угрозы смертной битвы! 
И верю я, от зла их сбережёт 
Моя, слезой омытая, молитва… 
 
О, Господи, как краток путь земной. 
Свечу мою задуть стремится ветер… 
Молю, Ты смерть не посылай за мной, 
Пока во мне нуждаться будут дети… 
 
Елена Шустрякова

 "Замужем за Церковью" 
автор: матушка Лилия Малахова 

Вопрос «на какие деньги живут священнические семьи?» – всегда волновал головы обывателей. Сразу все вспоминают отца Фёдора из ильфо-петровского романа с его мечтой о свечном заводике. Ходят слухи о сказочных богатствах поповских семей – и едят на серебре, и пьют на золоте, а в каждом углу – шкатулки с «брульянтами» и мешки с деньгами. Некоторым рисуются баснословные зарплаты духовенства в несколько тысяч долларов. А поповские «Мерседесы» стали уже притчей во языцех. Но, как сказал бы Марк Твен, – слухи о богатстве сильно преувеличены. 

Сейчас большинство священнических семей живут скромно, а многие просто скудно. Дело в том, что у священников нет никаких касс, зарплат, окладов, пособий и прочего, спускаемого «сверху». Доход священника определяется как часть из общего дохода храма. Если приход богатый – народа много – то и доходы священника будут нормальными. А если приход в каком-нибудь Чемодурове, где три дома, то и доход у священника будет такой же убогий. Если учесть, что семьи духовенства, как правило, многодетные, то представьте себе, какое это бедствие жить на полторы тысячи в месяц. 

А еще надо восстанавливать храм, платить за электричество, телефон, воду, отопление… Одним словом – крутись, как хочешь. Хорошо бабушки по доброте душевной то яичек десяток подбросят, то молочка баночку… Естественно, при таких доходах не то что «Мерседес» - велосипед не купишь. Один знакомый батюшка из первого выпуска семинарии как-то делился со мной своими нехитрыми радостями: «Матушка даже в уныние впадать стала – так, говорит, яичка хочется или маслица! И представляете – на следующий день на канун кто-то три яичка принес!» 

Представляете себе уровень обеспеченности этой семьи? Года три они питались одной вермишелью с постным маслом. И были счастливы, когда кто-то из прихожан приносил им три яичка или баночку молока. Обычно такой необеспеченный священник или ищет себе более доходного места, или берет настоятельство еще в двух-трех приходах. В совсем уж крайних случаях священник с благословения духовного начальства может устроиться на мирскую работу. 

Знаю батюшку, получившего приход в глухой деревне. Жить вообще не на что, и вокруг – такие же глухие деревни. То есть взять еще приход не реально. И он устроился в колхоз трактористом. В будни пашет-возит, а по субботам и воскресеньям служит. А что делать? Еще один ездит в Москву на стройку – до рукоположения он был хорошим столяром. Устроился по прежней профессии. О другом священнике, получившем приход в какой-то дальневосточной деревеньке где-то на побережье Амура, рассказывали, что у него вообще нет никакого прихода, потому что местные жители все до одного – язычники. Раз в неделю батюшка, как может, совершает литургию, а питается рыбой, которую сам же и ловит в реке. Иногда ему удается несколько рыбин продать на городском рынке и тогда он покупает хлеба и крупы. 

И все-таки, если мы видим священника на хорошей машине, живущего в хорошем доме – все-таки, откуда? Обычно у благосостояния священника два корня. Один – у батюшки или у матушки, как у любого нормального человека есть родственники – бабушки, дедушки, мамы-папы, которые оставляют им свои машины, дачи, квартиры. Превращение этого имущества в денежные средства как раз и дает возможность приобрести автомобиль или дом. А иногда - и то, и другое. 

Мы, например, продали квартиру, в которой жила моя мама, купили на эти деньги дом и маму взяли к себе жить. Второй корень – личные состоятельные друзья священника, окормляемые им люди, которые в благодарность, а иногда просто из желания помочь дарят лично священнику деньги, машины, порой и квартиры, и дома. Представьте себе, бывает и так. А на «народные деньги», как бы ни был богат приход, мало шансов что-то построить или купить – реставрация съедает все. 

Еще один вид дохода священника – так называемые требы – это когда его приглашают отпеть усопшего, освятить дом, машину или квартиру, послужить панихиду на кладбище. Обычно просители «благодарят» священника конвертиком или сумкой с продуктами. И, надо сказать, что если бы не требы, то очень и очень многим священническим семьям жилось бы туго. Но и требы зависят от прихода. Есть такие деревни, где треба может быть одна в полгода. 

Часто, видя таких обеспеченных священников, злопыхатели не преминут попрекнуть их стяжательством и сребролюбием. Мол, Христос ходил босой и нищий, а эти «слуги божьи»… Во-первых, состоятельность и стяжательство – разные вещи. Можно быть очень богатым человеком, но при этом не быть ни стяжателем, ни сребролюбцем. А можно быть нищим, и быть и сребролюбивым, и стяжателем. Во-вторых, Господь наш Иисус Христос не был нищим в понимании того времени, в которое Он жил на земле. Тогда очень многие люди вели такой образ жизни, особенно это касалось философов – ходили из города в город, ничем не обремененные, проповедовали, слушали, спорили, жили, где придется. 

Кроссовки тогда шить еще не научились, да и при местном климате обувь была вообще лишней. Даже состоятельные люди могли ходить босиком, в лучшем случае в сандалиях, состоявших из кожаной подошвы и пары шнуров. Мало того, Иисус Христос был ИМУЩИМ. Тот, кто читал Евангелие, вероятно, запомнили такой момент – после казни Христа солдаты, стерегшие кресты, стали делить одежду казненных - по обычаю того времени и места все имущество казненного отдавалось тем, кто осуществлял казнь. Обычно они просто разрывали одежду на части, чтобы «всем хватило». Но вот хитон Христа они не стали делить – они тянули о нем жребий – кому достанется. Потому что этот хитон был не сшитый, дешевый, а дорогим, сотканным цельным, без швов. Рвать такую одежду было жалко, вот солдаты и стали разыгрывать хитон по жребию. 

Сейчас автомобиль уже давно перестал быть роскошью. Сейчас это средство везде успеть, не отстать от бешеных ритмов современной жизни. И если до революции практически каждый священник имел для передвижения лошадь, и это не вызывало болезненного скрежета зубами, то почему ему сейчас нельзя иметь автомобиль? Увы, как правило, за обвинениями в стяжательстве стоит банальная зависть неимущих к имущему. Ну не умеем мы радоваться чужому достатку! Сами живем плохо – и хотим, чтобы все вокруг жили бы так же плохо. А нет, чтобы и самим тянуться к лучшей жизни. 

И, конечно, совсем глупо выглядят попреки сотовыми телефонами. Часто мне приходилось слышать такие высказывания: «Поп идет, а из кармана сотовый торчит!». Ну, торчит, и что? Кто сказал, что священнику нельзя пользоваться достижениями научно-технического прогресса? Более того – священников правящие архиереи просто обязывают иметь не только сотовый телефон, но и компьютер, которым батюшка должен владеть, и даже сайт храма в Интернете! Времена, когда в понимании верующих паровоз был «машиной, которая грешников прямо в ад везет» давно прошли. 

матушка Лилия Малахова "Замужем за Церковью"

 МУЖ ДА ЖЕНА - ОДНА ДУША! 

 
Пришел сын к отцу: 
- Развожусь. Надоело! Права мать – жена у меня ленивая. Сколько можно самому выгребать? 
- Прости меня, сын, - сказал в ответ отец. 
- За что? 
- За то, что я не всегда был добр с твоей матерью. Это моя вина, что в тебе есть темный уголок с мыслью о разводе… 
- Не разводиться? 
- Не разводись… Даже не думай никогда об этом. 
- Терпеть до конца дней? 
- Не надо терпеть… Ты не ее терпишь, а свое плохое отношение к ней. Изменишься сам – изменится все вокруг. 
- Как измениться? 
- Смотри на жену, как учит Господь. Она – Его дар для тебя. Твоя радость… Твоя помощница… Мать твоих детей… Немощнейший сосуд, который Бог дал тебе в руки, чтобы ты держал нежно, осторожно, хранил… Все остальное – мелочи! Если она что-то сегодня не умеет – научится. Ты и сам не все умеешь, что должен делать… Если что-то не успевает – покрой эту ее слабость своею силою и любовью… Если чего-то не знает, расскажи вечером за чашкой чая, нежно обняв за плечи… Ваш путь – он только ваш. Ваша любовь – только ваша. Любой, кто «вставляет» тебе глаза ненависти, - враг твоего дома. Даже если это твоя мать, твой брат или твой лучший друг… Не суди их за это. Прости. И каждому из них дай понять, что за свою жену, за свою любовь ты, если надо, без раздумий умрешь, но никому даже плохим словом прикоснуться к своей семье не позволишь… 
- Вас с мамой тоже хотели разлучить? 
- Мы и без «помощников» иногда крепко ссорились. Глупыми были, гордыми… У вас другая жизнь. Вас от Бога никто не гонит. Просите у Него мудрости. Уступайте друг другу… Жалейте и утешайте один другого… Любовь, если ты не знаешь, она ведь растет. Все ее величие, всю ее ценность ты увидишь только в глубокой старости, когда все ту же жену вечером нежно обнимешь за плечи, и вам не нужно будет слов…

 Она была красивой, молодой,

Следила за здоровьем постоянно…
Не девушкой казалась, а звездой,
Немного дерзкой, но всегда желанной.
Духовное казалось ей смешным,
О Боге разговоры раздражали.
Все мысли были заняты иным,
Её успехи люди обсуждали.

Как много интересных перспектив!
Диагноз рак казался ей ошибкой.
Не оставлял совсем альтернатив,
А мысль о скорой смерти стала пыткой…
На первой стадии могла ещё бы жить,
Но на четвертой – это невозможно…
Свербит один вопрос: «Ну, как же быть?»
Не верится, что всё так безнадежно.

Решила жизнь свою пересмотреть,
Чтоб до причины рака докопаться.
За что её вот так настигнет смерть?
Ведь ей от роду только девятнадцать!
Она и не курила, не пила,
Здоровый образ жизни соблюдала.
Спортивной очень девушкой была,
Не нервничала, не конфликтовала…

За что ей дан диагноз-приговор?
Врачи разводят только лишь руками.
Уже болезни чувствует напор:
Она идёт широкими шагами…
А где же Бог? Чем занят Он сейчас? –
Упреки в адрес Бога полетели.
Рыдает, просит, чтоб её Он спас,
Весь атеизм проходит за неделю…

Очередная химия грядёт…
А если не поможет, дальше – в хоспис.
И в онкоцентр поникшая идёт,
Ведь метастазы проросли в гипофиз.
А рядом Храм… Решила вдруг зайти,
Наверно больше случая не будет.
Тем более, стоит он по пути,
Ей хочется Творца молить о чуде…

И вот она стоит перед Творцом
Осознавая, жизнь прошла впустую.
Что сотворила на пути земном?
Вела жизнь бестолковую и злую.
Каков итог? Тяжёлая болезнь,
Которая её сжигает тело.
Фонтаном слёзы проливает здесь,
Она белугой в Храме заревела.

Час или два стояла у икон,
Молилась так, что вся душа дрожала.
Срывался с губ порой протяжный стон,
А рак врезался в тело, точно жало.
Вдруг светом наполняется душа,
Таким прекрасным, чистым, лучезарным.
Становится легко-легко дышать,
Ей показалось это даже странным.

Она потом на исповедь пошла,
По милости Господней причастилась.
И в тот же день буквально ожила:
Страдание внезапно прекратилось.
А вместо боли чувствует Любовь,
Ей хочется помочь таким же людям.
Такое испытает не любой,
А кто всем сердцем молится о чуде.

И это чудо с ней произошло,
На МРТ все опухоли сжались.
Из тела изгнано большое зло,
Теперь она не вызывает жалость.
Какое удивленье у врачей!
Такого, – говорили, – не бывает.
Она же понимала суть вещей:
Что Бог людей Любовью исцеляет!

Она уже живёт не для себя,
А для других, по воскресеньям – в Храме.
На мир с надеждой смотрит и любя:
Жизнь без любви приводит быстро к драме.
Господь-Целитель дарит чудеса!
По вере Он поможет излечиться,
Чтоб стала взлётной черна полоса,
Давайте будем искренне молиться! 

© Юлия Зельвинская
 

 Ты спросишь меня: "Что такое любовь?" 

Тебе я отвечу, мой друг, не тая: 
Любовь — это слезы, страданье и боль, 
И смерть постоянная ветхого "Я". 
 
Она не похожа на сладкий рассказ 
О милых прогулках вдвоем при луне, 
О манящих взглядах загадочных глаз, 
И розовых замках в чудесной стране. 
 
Как мало в любви обольстительных слов, 
И роз без шипов, и гладких дорог. 
Любовь — это стержень, основа основ, 
Любовь — это вечный спасающий Бог! 
 
Любовь — это крест, где распят был Христос, 
За мир, погибающий в собственном зле. 
Любовь — это вечный ответ на вопрос: 
"Зачем мы живем на греховной земле?" 
 
Любовь — это смелость быть другом врагу, 
Любовь — это мужество взять и простить, 
Когда всё в тебе говорит: "Не могу!" 
И дальше идти, продолжая любить. 
 
Любить — это ночью к больному вставать, 
Всем сердцем своим ободряя его, 
Любить — это людям себя отдавать 
И не ожидать взамен ничего. 
 
Любовь не купить миллионом монет, 
Бесценна она, как Спасителя боль... 
Мой друг, получив на вопрос свой ответ, 
Скажи, ты готов на такую любовь?

 5 февраля - День памяти старца архимандрита Иоанна Крестьянкина, одного из самых почитаемых старцев Русской Православной Церкви.


Мы и сегодня утешаемся его наставлениями, проповедями, письмами и поучениями. 

ДУХОВНЫЕ НАСТАВЛЕНИЯ БАТЮШКИ ИОАННА КРЕСТЬЯНКИНА. 

1. В постели пробуждаясь, прежде всего вспомни о Боге и знамение креста положи на себя. 
2. Без молитвенного правила не начинай провождение дня. 
3. В течение всего дня везде и при каждом деле — молись краткими молитвами. 
4. Молитва — крылья души, она делает душу престолом Божиим, вся сила духовного человека в молитве его. 
5. Чтобы Бог услышал молитву, нужно молиться не кончиком языка, а сердцем. 
6. Никто из окружающих да не останется утром без твоего искреннего привета. 
7. Не бросай молитвы, когда враг нагоняет на тебя бесчувствие. Кто принуждает себя к молитве при сухости души — тот выше молящегося со слезами. 
8. Новый Завет тебе надо знать разумом и сердцем, поучайся в нем постоянно; непонятное не толкуй сам, а спрашивай разъяснения у св. отцов. 
9. Воду святую с жаждой принимай во освящение души и тела — не забывай пить ее. 
10. Приветствие благодарственное Царице Небесной — «Богородице Дево, радуйся…» произноси чаще, хотя каждый час. 
11. В свободное время читай писания отцов и учителей духовной жизни. 
12. Во искушениях и напастях тверди Псалтырь и читай молебный канон Пресвятой Богородице «Многими содержим напастьми…». Она одна у нас Заступница. 
13. Когда демоны мечут на тебя стрелы свои, когда грех приближается к тебе, то пой песнопения Страстной седмицы и Св.Пасхи, читай канон с акафистом Сладчайшему Иисусу Христу, — и Господь разрешит узы мрака, сковавшие тебя. 
14. Если не можешь петь и читать, то в минуту брани поминай имя Иисусово: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя грешнаго». Стой у креста и врачуйся плачем своим. 
15. В постное время постись, но знай, что Богу угоден пост не одного только тела, т. е. воздержание чрева, но воздержание очей, ушей, языка, а также воздержание сердца от служения страстям. 
16. Человек, приступающий к духовной жизни, должен помнить, что он больной, ум у него находится в заблуждениях, воля более склонна ко злу, нежели к добру, и сердце пребывает в нечистоте от клокочущих в нем страстей, поэтому от начала духовной жизни все должно быть направлено на приобретение душевного здоровья. 
17. Духовная жизнь есть постоянная неумолкаемая борьба с врагами спасения души; никогда не спи душевно, дух твой должен быть всегда бодр, непременно всегда зови в сей брани Спасителя твоего. 
18. Бойся соединиться с греховным помыслом, приступающим к тебе. Согласившийся с такими помыслами уже сотворил грех, о котором помыслил. 
19. Помни: чтобы погибнуть, нужно быть нерадивым. 
20. Постоянно проси: «Страх Твой, Господи, всади в сердце мое». О, как блажен тот, кто имеет постоянный трепет пред Богом! 
21. Все сердце свое без остатка отдай Богу — и ощутишь рай на земле. 
22. Вера твоя должна укрепляться от частого прибегания к покаянию и молитве, а также от общения с людьми глубокой веры. 
23. Заведи себе поминания, запиши туда по возможности всех живых и мертвых знакомых, всех ненавидящих и обидящих тебя, и ежедневно поминай их. 
24. Ищи непрестанно дел милосердия и любви сострадательной. Без этих дел невозможно угодить Богу. Будь солнышком для всех, милость выше всех жертв. 
25. Без необходимости неотложной никуда не ходи (не проводи время в праздности). 
26. Как можно меньше говори, не смейся, не любопытствуй праздным любопытством. 
27. Не пребывай никогда без дела, а праздники церковные и воскресные дни почитай по заповеди Божией. 
28. Люби святое уединение (в полной мере для монашества, отчасти для мирян). 
29. Все обиды терпи молчанием, потом укорением себя, потом молитвой за обидящих. 
30. Самое главное для нас — это научиться терпению и смирению. Смирением мы победим всех врагов — бесов, а терпением — страсти, воюющие на нашу душу и тело. 
31. Не показывай на молитве никому, как только Богу, своих слез умиления и ревности о спасении. 
32. Православного священника почитай ангелом-благовестником, посланным обрадовать тебя и принести тебе избавление. 
33. Обращайся с людьми так же внимательно, как с посланниками великого царства, и так же осторожно, как с огнем. 
34. Всем все прощай и всем сочувствуй в страданиях их. 
35. Не носись только с самим собою, как курица с яйцом, забывая ближних. 
36. Кто ищет здесь покоя, в том не может пребывать Дух Божий. 
37. Тоска и смущение нападают от недостатка молитвы. 38. Всегда и везде призывай к себе на помощь Ангела Хранителя твоего. 
39. Храни всегда плач сердечный о грехах своих, а когда исповедуешь их, причастишься Св. Христовых Тайн, то радуйся тихо об освобождении своем. 
40. Непотребства и недостатки должен знать только свои, о чужих грехах ТЩАТЕЛЬНО берегись и думать и рассуждать, не губи себя осуждением других. 
41. Не будь своеволен, ищи духовного совета и наставления. 
42. Каждый вечер исповедуйся Богу во всех своих греховных делах, мыслях, словах, бывших в течение дня. 
43. Перед сном в сердце своем мирись со всеми. 
44. Не должно тебе рассказывать сны другим людям. 
45. Усни с крестным знамением. 
46. Ночная молитва дороже дневной. 
47. Не теряй связи с духовным отцом, страшись его оскорбить, обидеть, ничего не таи от него. 48. Всегда благодари Бога за все. 
49. Человеческое естество надобно делить всегда на собственное себя и на врага, приложившегося к тебе по грехам твоим, — и следи за собой внимательно, проверяй мысли и поступки, избегай того, что хочет твой внутренний враг, а не твоя душа. 
50. Внутренняя скорбь о грехах своих спасительнее всех телесных подвигов. 
51. Нет лучше слов на языке нашем, как «Господи, спаси меня». 
52. Полюби все уставы церковные и сближай их с жизнью своей. 
53. Навыкни бдительно и постоянно (всегда) следить за собой, в особенности за своими чувствами: через них в душу входит враг. 
54. Когда познаешь слабости свои и бессилие к сотворению добра, то помни, что ты не сам спасаешь себя, а спасает тебя Спаситель твой Господь Иисус Христос. 
55. Неприступною крепостью твоею должна быть твоя вера. Не дремлет лютый враг — стережет твой каждый шаг. 
56. Нас сближает с Богом жизненный крест: скорбь, теснота, болезнь, труды; не ропщи на них и не бойся их. 
57. Никто не входит на небо, живя благополучно. 
58. Как можно чаще с умилением сердца приобщайся Св. Животворящих Христовых Тайн, ты живешь только ими. 
59. Никогда не забывай, что Он, Господь Иисус Христос, близ есть при дверех, не забывай, что скоро Суд и воздаяние в какой для кого час. 
60. Помни еще и то, что уготовал Господь любящим Его и заповеди Его творящим. 
61. Прочитай азбуку сию, христианин, не реже одного раза в неделю, это поможет тебе при исполнении написанного, укрепит тебя на духовном пути.... 

#5февраля #Бог #Православие #Старцы 
https://vk.com/oktyabrinamoskovskaya
 

 НЕЧАЯННАЯ РАДОСТЬ 
история из жизни 

У меня есть большой друг. Маша. Хотя мы одних лет, но она для меня как духовная мать, а я чувствую себя рядом с ней строптивой девчонкой. Как-то она зашла ко мне и озабоченно сказала: 

— Нина в большом горе: муж попал под автобус и его в тяжелом состоянии отвезли в больницу. Помолись о них, Верочка. 

— Ну, Маша, — ответила я. — На мне грехов не перечесть. Разве будет Господь слушать такую молитвенницу? 

— Будет! Ты сама знаешь, что неразумно говоришь. Я читаю замечательные записки Афонского старца Силуана, в которых он пишет, что Господь слышит молитву грешников, если они смиряют себя, и еще: когда Господь хочет кого-нибудь помиловать, то внушает другим желание молиться за того человека и помогает в этой молитве. Старец Силуан — наш современник, он умер в 1938 году. Все им написанное внушено Святым Духом. 

От разговора с Машей мне стало стыдно, но не до молитвы было: я получила ответственную командировку и той же ночью выехала в Уфимскую область. Там, в небольшом провинциальном городке, я прожила зиму. Бытовые условия городка были трудные: электричество подавалось нерегулярно, воду брали из уличных колонок, отапливались дровами. 

От этих неудобств я была избавлена, так как снимала комнату с полным обслуживанием, но жителям сочувствовала. Особенно жалела одну старушку, которая жила в соседнем доме. 

Отправляясь по утрам на работу, я часто встречала ее в старом, много раз чиненном пальто и ветхом платочке на голове. Несмотря на нищенский костюм, старушка выглядела опрятной. Лицо у нее было интеллигентное, выражение замкнутое и робкое, глаза скорбные. 

Обычно я встречала ее идущей от колонки с ведром воды, которое она несла, расплескивая и часто останавливаясь. В одну из таких встреч я взяла ведро из ее замерзших рук и донесла до дома. Она была этим удивлена и, церемонно раскланиваясь, благодарила. Так мы с ней познакомились, а в дальнейшем подружились. 

Звали ее Екатерина Васильевна. В прошлом она была учительницей, имела семью, но все умерли, и осталась она одна с крошечной пенсией, большая часть которой уходила на оплату комнаты. 

— И нигде хозяева не хотят меня долго держать, — грустно рассказывала Екатерина Васильевна. — Они привыкли, чтобы дешевая жиличка помогала им в хозяйстве или за ребенком смотрела, а я — слабая и старая, мне только бы себя обслужить. Вот подержат меня хозяева, подержат, да и сгоняют. И хожу я по городу, ищу дешевый уголочек, а уж купить себе что из одежды не могу, старое донашиваю, да его уже нет. 

Когда окончилась моя командировка, и я сказала Екатерине Васильевне, что уезжаю, она загрустила: 

— Вы для меня большой радостью были, — сказала она. — Мои старые друзья поумирали, новых из-за своей бедности приобретать не решаюсь и живу совсем одна. Тоскливо бывает до слез, а кругом — чужие и резкие люди. Я не могу, когда со мной грубо говорят, мне плакать хочется, и я больше молчу. 
Я взяла у Екатерины Васильевны адрес и, приехав домой, послала ей вещевую посылку, а потом мы начали с ней переписываться. 

Так длилось около трех лет. В продолжение этого времени Екатерина Васильевна несколько раз переходила от одних квартирных хозяев к другим. Каждый переезд был для нее тяжелым переживанием, и на ее письмах я видела следы упавших на строчки слез. 

Ежемесячно я посылала ей небольшую сумму денег. Они были ей нужны до крайности. Но еще больше, чем деньгам, она радовалась нашей переписке. «Вы — мой бесценный друг, — писала она мне, — мой утешитель». 

Я всегда старалась подбодрить и развеселить старушку, но одно письмо пришло от нее такое, что я растерялась. Новая хозяйка продержала, Екатерину Васильевну месяц и предложила немедленно освободить комнату, так как нашлись выгодные жильцы. К кому Екатерина Васильевна ни ходила в поисках комнаты, везде отказ. Что делать? Хозяйка гонит и грозит. Письмо было полно такого отчаяния, что я, никому не сказав ни слова, надела пальто и к «Нечаянной Радости». 

Я так молилась о Екатерине Васильевне, так плакала, ощущая ее горе, как свое, что забыла все на свете, только одно я понимала: Царица Небесная меня слышит… За стеклом, за золотой ризой была Она, Сама, живая… 
Домой я возвращалась успокоенная: появилось такое чувство, что все безысходное горе Екатерины Васильевны я передала в надежные руки. И еще вспомнилось мне, как Маша, со слов старца Силуана, учила меня молиться за других. 

Вскоре я сильно заболела, но и больная вспоминала Екатерину Васильевну и молилась о ней. 

Прошел месяц, здоровье мое шло на поправку, но я еще лежала в постели. 

Как-то дочка подала мне свежую почту. Смотрю, среди полученных писем есть и от Екатерины Васильевны. Что-то пишет бедная старушка… Разрываю конверт и читаю: 

«Дорогая моя Вера Аркадьевна! Произошло со мной такое, что до сих пор не могу очнуться. 

Месяц тому назад подходит ко мне на улице знакомая учительница и спрашивает: «У вас сохранился ваш учительский диплом?» — «Сохранился», — говорю. «Возьмите его и скорей идите в горсовет, там уже давно всем учителям, у которых нет жилья, дают площадь. Боюсь только, как бы вы не опоздали». 

Я взяла диплом, на который смотрела, как на ненужную уже мне бумажку, пошла и успела получить чудесную комнату. Я уже живу в ней! Соседи у меня — хорошие люди, которые относятся ко мне как к человеку, а не как к парии. Я будто вновь родилась на свет». 

Прочитав письмо, я радостно перекрестилась, а потом взяла в руки принесенную мне Машей книгу старца Силуана и снова перечла: 

«Когда приходит желание молиться за кого-либо, то это значит, что Сам Господь хочет помиловать ту душу и милостиво слушает твои молитвы».

 Внутри у человека нет тишины. Внутри у него работает «радио». 

Там внутри, как мусор вниз по реке мимо неподвижного наблюдателя, плывут обрывки песен, сплетен, воображаемых или действительно бывших разговоров. 
Слушая все подряд и болтая, что на ум взбредет, человек устает ужасно. В любом виде ему бывает нужна тишина: хоть с удочкой у реки, хоть на кровати под одеялом. Жажда покоя может быть похожа на то желание стать под душ, которое появляется у сильно пропотевшего человека. 
Но вот телевизор молчит, не играет музыка, снаружи сделано все, что возможно для наступления тишины. А внутри ее все равно нет. Внутри работает «радио». 
Вот оно, прекрасное и обидное знание! Снаружи нечто изменилось, но ничего не изменилось внутри! Ты, предположим, ушел из мира, но мир из тебя не ушел, и везде, где ты окажешься, догонит тебя то, от чего ты бежишь. И это не восточная карма или эллинский рок, но признак внутренней недовершенности дела. 
Все внешнее недостаточно. Враг пролез так глубоко и так привык к своей незаметности и неуязвимости, что любой правильный духовный труд, постепенно открывая уму суть вещей, заставляет душу печалиться. 
Неизбежно нужно прилагать труды к трудам. Мало, например, перестать питаться мясом. Нужно перестать питаться сплетнями, пустыми разговорами, всем тем мысленным прахом, каким питается ползающий на чреве змей. 
Если молчание придет, оно поможет молитве. При постоянном празднословии сама молитва рискует обесцениться до уровня праздных слов. 
Пустыми кульками, фантиками, пакетами, вещами, не несущими в себе ничего полезного, замусорен городской быт. Такими же могут быть и слова – не несущими смысла, не согретыми сердечным теплом. 
Но начни молиться внимательно, и ты почувствуешь, как дорого стоит слово умное и внимательное. А раз оно стоит дорого, нельзя топить его в остальной словесной шелухе. 
В порядке земных законов немым становится тот, кто глух. Если мы говорим об особой, блаженной немоте, той, которая не запрещает говорить важные слова Богу и людям, но отсекает лишнее, мы должны говорить и о «блаженной глухоте». Другими словами, хочешь, чтобы язык укротился – укроти уши, оглохни. 
Оглохни добровольно и сознательно для всего того, что через двери уха попадает в сердце и не питает, а отравляет его. Иначе не сможешь онеметь для мира, а значит, так и не научишься разговаривать с Богом. Все эти незримые вещи очень связаны. 
И вот когда человек ради молитвы и Богообщения добровольно смирил слух и прикусил язык, тогда-то и узнает он, что нечист он пред Богом, что заполнен всяким мусором, как старый чулан у плохого хозяина. 
Тогда говорит сам себе человек: «Уже вроде бы отвратил я слух от всего, кроме церковного пения; и не говорю с миром насколько это в силах моих, но мир сам говорит во мне. Мир живет во мне и действует со всеми своими страстями. И умирать он не хочет, и уходить отказывается, потому что хорошо ему. Бедный я человек!» 
Вот хотя бы для того, чтобы узнать об этом внутреннем рабстве, и нужно наложить на себя ряд запретов, стеснить себя ради Господа, попытаться с Псалтирью в руках войти во внутреннюю пустыню. 
Тогда не будет иллюзий, что я смогу сделать любое добро, как только захочу. Ведь многим именно кажется, что стоит скрыться, как сказал поэт, «в заоблачную келью, в соседство Бога», как тотчас станет возможной и духовная жизнь. 
О том, что человек убежит из «заоблачной кельи» на другой день, он не часто задумывается. 
Какой опыт должен родить постный труд? Радость, легкость, избыток благодати? Да, но – потом. 
А вначале пост должен снять пелену с глаз постящегося и показать ему, что он – тайный враг добра, уверенный в своей мнимой праведности; что он – человек весьма живой для греха и покамест мертвый для Бога. Труд над собой доказывает правду тех апостоловых слов, что «не живет во мне, то есть в плоти моей доброе». 
Я стараюсь не слушать ничего лишнего. Говорю с окружающими по минимуму, о самом необходимом. Но внутри у меня продолжает работать «радио». Там слышны трески и шумы, обрывки различных мелодий и настоящие «вражеские голоса». Эти последние нужно научиться «глушить» Именем Воплотившегося Слова. 

Протоиерей Андрей Ткачёв

 Жизнь - не прогулка, не роман,

Не вечный отдых созерцанья,
Есть у Судьбы один изъян –
Она нам дарит испытания.
 
Полжизни – бой, полжизни – боль,
И только радости мгновенья,
С душевных ран не смоешь соль,
Но в этих ранах исцеленье.
 
Пока они в тебе горят
И заставляют сердце биться,
Холодным твой не станет взгляд
И в камень дух не превратится.
 
Года бегут, им нас не жаль,
Мы все у времени во власти,
Презрев страданья и печаль,
Увидеть во мраке лучик счастья.
 
Пройти сквозь зло и улыбнуться,
Поверь, искусство не простое,
Не замараться, не согнуться
И сохранить в душе святое!
 

Интернет-магазин икон "Главикона.ру"

Помогите Машеньке