Помощь  -  Правила  -  Контакты

Поиск:
Расширенный поиск
 

 Когда Суворову один доктор сказал: «Вам надо здоровьюшко подлечить: поистрепались в походах-то, – на курорт в Карлсбад, на грязи съездить», наш полководец ответил: «Милостивый государь, ну что вы говорите? Мне, старику, на курорты? На курорты ездят богатые бездельники, хромые танцоры, интриганы и всякая сволочь – вот пусть они и купаются в этой грязи. А я истинно больной человек – мне нужна молитва, изба в деревне, баня, каша и квас».

 Главное заблуждение относительно семейной жизни ныне состоит в том, что все ищут и ждут от семейной жизни счастья как чего-то готового, что непременно они должны найти без трудов и усилий. Но такого готового счастья ни в каком роде и нигде нет на нашей земле: здесь всё трудом добывается. 

Воображая, что счастливым выбором партии обеспечивается навсегда семейное счастье и что оно упрочивается первою склонностью, многие супруги ныне опускают из виду и то, что в первое время супружества они еще не знают ни друг друга как должно, ни даже самих себя в новом своем положении. Только стоя близко друг к другу, как стоят супруги, и только по времени они могут изучить образ мыслей, вкусы, склонности, привычки друг друга, причем, к удивлению многих, в избранниках сердца вместе с достоинствами, привлекшими любовь, открываются и значительные недостатки. 

Обнаружение недостатков, неожиданные мысли, желания и требования поражают иногда обоих супругов как нечто необычайное, для счастия опасное и доказывающее ошибку, сделанную в выборе. При дальнейшем обнаружении недостатков эта мысль подтверждается, и умножающиеся столкновения, споры и размолвки при недостатке наблюдения за собой и снисходительности друг к другу принимаются за доказательство, что счастие улетает, что брак не удался, что вместе жить невозможно, что нужно разойтись. 

Между тем как правила христианской жизни требовали от обоих супругов при благодарности к Богу за найденные друг в друге достоинства быть настороже и ждать обнаружения недостатков как неизбежной принадлежности каждого человека; изучить их, отнестись к ним со всею снисходительностию, какой требует взаимная любовь, и приниматься с кротостью и терпением за исправление друг друга. 

Амвросий (Ключарев), архиепископ Харьковский

 Подвиг дочери священника.

"Девятилетняя Таня громко плакала, когда из их избы выводили мать с отцом, старшего брата и раненого красноармейца, которого они прятали на чердаке. Красноармеец не мог идти, его волочили за ноги по земле.
А он, задыхаясь, просил прощения:
– Знал бы, что так обернется, сам бы себе пулю в лоб пустил…Не держите зла, люди добрые! А этих выродков не минует кара народная…
Но прозвучал выстрел и красноармеец замолк. Отец перекрестился, попросил у Господа прощения и сказал без страха, но умоляюще:
– Детей пожалейте…
Тогда к нему подошел немецкий офицер-эсесовец, что был за старшего, и спросил:
– Ты, поп, безбожника прятал. Зачем?
Отец посмотрел немцу прямо в глаза и ответил гордо:
– Я русский поп. А этот замученный безбожник гораздо ближе к Господу, чем любой верующий солдат вашей Армии.
– И дети так же думают? – с усмешкой спросил немец.
– Нет, нет! – спохватился отец.
– Они маленькие, они…
– Не думают совсем, – закончил фразу немец и дал знак главному полицаю Витьке, отпетому уголовнику, которого фашисты назначили на эту должность после того, как выпустили из тюрьмы.
Витька ударил отца прикладом по голове. Отец, бездыханный, упал на траву, но получил еще несколько ударов, так, на всякий случай. Красные ручейки крови побежали по зеленой траве к ногам эсесовца.
– Патроны бережешь? – спросил он, отступая в сторону.
– Патроны всегда в цене, – ответил Витька с гнусной ухмылкой.
Тут мать закричала истошно, бросилась к отцу и обняла его окровавленную голову.
– И умерли они в один день! – захохотал Витька и ударом приклада сломал женщине шейные позвонки.
И тогда тринадцатилетний сын Василий, стоявший до того словно в ступоре, бросился на Витьку и вцепился ему в горло. Витька захрипел от испуга, выронил винтовку и попытался освободиться от медвежьей хватки совсем не богатырского вида подростка, но не смог. И лишь помощь другого полицейского заставила Василия разжать пальцы. От удара рукояткой нагана по затылку он упал на колени, удар ногой бросил Василия плашмя на землю. Витька к этому времени очухался, схватил вилы и в бешенстве стал колоть ими своего обидчика. Он бил и бил его уже мертвого, пока даже руководивший экзекуцией эсесовец не поморщился и не приказал прекратить бессмысленное избиение.
А Таня к этому времени перестала плакать. И даже слезы высохли. Она просто стояла во дворе и наблюдала, что же творят эти изверги в человеческом обличии. Только глаза ее стали не по-детски серьезными, да волосы вдруг поседели в одночасье.
Увидев ее такой, эсесовец отвернулся, и хриплым голосом приказал не трогать сошедшую с ума девочку. Впрочем, не из жалости. Его обуял какой-то суеверный ужас, причину которого он не понимал, да и не хотел понимать. А полицаи облили избу бензином и подожгли. Она тут же вспыхнула, весело потрескивая и пуская в небо клубы черного дыма.
И тогда Таня спокойно и не спеша взошла на крыльцо полыхающей избы и прошла в сени. Эсесовец и полицаи с интересом наблюдали за происходящим.Уже начала оседать крыша избы, когда Таня снова появилась на улице. Под мышкой она держала большую тряпичную куклу, а в руках икону в серебряном окладе.
Она остановилась напротив полицаев и неожиданно перекрестила их.
– Ты что? – рассмеялся Витька.
– Родственничков своих крести, а мы живые еще.
– Они в Раю. Им уже не нужно мое благословение. А вам еще грехи отмаливать, да отмаливать… Но вот времени на это уже не хватит.
И тут рухнула изба. Все бревна, как и положено, устремились вниз, выбросив в небо целый фейерверк искр, и лишь одно, совершенно непостижимым образом выстрелило, как из катапульты, пролетело около двадцати метров, убило трех полицаев, да еще больно ударило по плечу их начальника – немца. А Таня, стоящая рядом, осталась невредимой.
– Вот оно, наказание Божие! – сказала она.
Эсесовец, держась за плечо, быстро покинул негостеприимный двор и в панике побежал к штабу. А Таня, не обращая внимания на нестерпимый жар, помолилась над телами своих родных, красноармейца, потом подошла к одному из убитых полицаев, нашла у него в кармане гранату, вспорола штык-ножом куклу, засунула гранату внутрь и вышла из калитки. Она шла по большаку, громко творя молитвы, а бабы осеняли ее крестными знамениями со своих огородов.
– Жаль девчушку, с ума сошла от горя, – сказал кто-то.
– Нет, нет, Святая она! – возразил другой голос.
– Ну уж! – подумала Таня. – Святые левую щеку подставляют, когда их по правой ударят, а я…
А о том, что "нет большей благости, чем положить живот за други своя", она не подумала. Так, размеренно и не спеша, подошла Таня к немецкому штабу – бывшему деревенскому клубу. У штаба стояли четверо немецких офицеров. Они уже прослышали о странной девочке с иконой, но не знали, что с ней делать…
Таня громко, нараспев прочитала «Отче наш», поцеловала икону, поставила ее на скамейку рядом с забором и вплотную подошла к немцам.
– Разве не говорил Господь в своих заповедях «Не убий»? – спросила она их. – А еще сказал Господь «Не суди, да не судим будешь!» А вы осудили родителей и брата моего за любовь к ближнему. А за любовь разве судят? За любовь разве убивают?
На крыльцо штаба вышло еще три гитлеровца – генерал и два полковника. Они с интересом, но и с настороженностью, стали наблюдать за девятилетней проповедницей.
– Вот и остались мы с Ксюшей одни, – продолжала говорить Таня, указывая на свою куклу.
- Мы любим друг друга. Да, Ксюша?И Таня поцеловала куклу в шею. При этом она незаметно ухватилась за кольцо гранаты зубами и выдернула его…
– Горе вам, пресыщенные ныне! Горе вам, смеющиеся ныне! Ибо восплачете и возрыдаете, – успела сказать Таня и раздался взрыв.
Будто и не граната взорвалась, а бомба. Все семеро немецких офицеров упали, как подкошенные. А целый рой осколков раскрошил окна бывшего клуба, откуда послышались крики раненых. Таня тоже упала бездыханной. Но не оказалось на ней никаких ран, даже одежда не порвалась. И Светлый лик Богоматери не пострадал. Икона даже не шелохнулась от взрыва. Потом ее сумел забрать кто-то из местных жителей. Он же и Танину могилу отыскал. А спустя долгие – долгие годы небольшую часовенку над ней срубил. Но местные ее Храмом Мученицы Татьяны называют.

Сергей Сухонин

Источник www.brooklyn-church.org

 Чтобы исцелиться от греха, человеку приходится терпеть страшную муку. 


Вот кто-то тебя раздражает, и попробуй изо дня в день не раздражаться. Ну для начала хотя бы не подавай виду, что он тебя раздражает, не бросай гневных взглядов, пусть у тебя голос не дрожит, старайся говорить спокойно - и ты увидишь, какая это мука. Гораздо проще его оттолкнуть, наговорить ему дерзостей, нахамить как-нибудь - и сразу на душе будет приятно, потому что бес, который возбуждает в душе раздражение, ослабит свое давление. Он ждет, когда мы согрешим, вляпаемся в грязь, - и тогда немножко отпустит. А потом начнется опять сначала, и так бесконечная игра: он нас раздражает, мы злобу сорвем, нам полегчает. Завтра опять раздражает, и так без конца. 

И это будет продолжаться не только до самой смерти, но и после смерти, потому что свое раздражение мы унесем и туда, в тот мир. И эту муку, которую мы терпим, допустим раздражение - а таких мук у нас бесчисленное множество, - мы будем терпеть вечно. Вот это и называется вечный огонь, вот это и называется ад. 

Здесь-то он тебя раздражает - ты злобу сорвал, и полегчало. А там это невозможно, там раздражение будет в тебе кипеть, а сорвать его будет не на чем. Поэтому адская мука, она в тысячу крат сильнее. 

А Христос предложил нам другой путь: вообще освободиться от раздражения, достичь такого состояния души, когда нас ничто не раздражает: никакой человек, ни погода, ни низкий оклад, ни то, что прохудился ботинок, вообще ничто, - когда мы ровны и спокойны. И не потому, что нам на все наплевать, а потому, что через терпение мы достигли смирения. 

Как достигается, допустим, победа над раздражением? Только терпением и молитвой, только постоянным воздержанием: вот умру, а не буду раздражаться. А если во мне все-таки закипает раздражение, я начинаю молиться Богу до тех пор, пока оно не уйдет. И так буду делать сегодня, завтра, послезавтра, десять лет, двадцать лет, тридцать, сорок - пока раздражение не исчезнет. И так буду поступать с каждым грехом, который я обнаружу в себе. 

Какая это страшная мука, какой тяжелый труд, особенно для человека, который впервые в церковь пришел уже в годах! Когда ребеночек маленький, ему легко победить в себе многие грехи. Поэтому хорошо, когда ребеночка с младенчества в церковь папа с мамой приносят. А когда человек пришел в церковь впервые в пятьдесят лет и каждый грех у него - это не просто стебелечек, а вот такое дерево, попробуй это вырви из сердца. 

Сколько нужно труда! Для многих это уже бесполезное дело. Остается только надеяться на милость Божию, на то, что Господь Сам спасет, послав какую-нибудь скорбь, какую- нибудь болезнь, трудность. Ну вот, например, настолько человек привык вкусно кушать, что видит грибочки соленые - и не в состоянии удержаться. Казалось бы, какой пустяк: ну не ешь, и все. Но это просто для того, кто уже постился, кто тренировался в воздержании, а для него это страшная мука. И Господь, умилосердившись над ним, посылает ему язву какую-нибудь или холецистит, при котором грибы есть категорически нельзя: съешь грибочек, и будет приступ. И человек выправляется - как бы палкой. 

То, что мы не можем доделать в силу своей немощи, Господь по милости Своей Сам выправляет, давая нам вот такие лекарства. Правда, они горькие и трудные, но если мы хотим душу свою спасти от греха, получить свободу, то мы должны это принимать. 

Поэтому то, что с нами случается, все скорби, болезни, надо принимать с радостью, надо жадно пить чашу страданий, потому что это исцеляет нас от греха. Хотя бес нам все время шепчет: уклонись от страданий, найди какой-то выход, чтобы тебе только не страдать. Он хочет внушить, что нам будет хорошо, только если мы будем беса тешить, но на самом деле он обманывает нас. 

Сколько вечером ни съешь, хоть целый грузовик еды, завтра будешь еще больше хотеть есть. Это закон. Чем больше человек спит, тем больше у него потребность во сне. Чем больше человек пьет, тем больше ему надо пить. Чем больше он блудит, тем больше ему надо блудить. Чем больше у него денег, тем все больше, и больше, и больше ему надо. 

прот. Димитрий Смирнов
 

« Предыдущая страница  |  просмотр результатов 1-10 из 786  |  Следующая страница »
Интернет-магазин икон "Главикона.ру"

Помогите Машеньке