Помощь  -  Правила  -  Контакты

Поиск:
Расширенный поиск
 

 

 

 

 

 

 

 

В одной из статей журнала “Эфимериос” (1.11.1956), которая хранилась в архиве приснопамятного старца, отца Арсения Комбуяса, из монастыря Богородицы Скоропослушницы в Навпактосе, описан следующий случай:

Один ревностный и очень деятельный священник однажды увидел сон. Он рассказывает о нем так:

“Я сидел в кресле, изможденный и утомленный работой. Тело мое болело от усталости.

Многие в моем приходе искали драгоценную “жемчужину”. И многим удалось найти ее. Приход процветал во всех смыслах этого слова. Душа моя была полна радости, надежды и смелости. Проповеди мои производили на всех большое впечатление. Множество людей приходило на исповедь. Церковь всегда была переполнена. Мне удалось воодушевить весь свой приход.

Довольный всем этим, я каждый день трудился до изнеможения. Размышляя об этом, я не заметил, как уснул. И увидел следующее:

Незнакомец вошел в мою комнату без стука. Лицо его излучало добро и духовный свет. Он был хорошо одет и держал в руке какие-то приспособления из химической лаборатории. Весь его вид производил странное впечатление. Незнакомец подошел ко мне. Протянув руку, чтобы поприветствовать меня, он спросил:

– Каково твое усердие?

Этот вопрос вызвал у меня большую радость. Потому что я был весьма доволен своей усердностью. У меня ни было никаких сомнений в том, что и незнакомец будет очень рад, если узнает об этом.

Тогда, насколько я помню из своего сна, чтобы показать ему, какую ценность имеет мое усердие, я будто бы достал из своей груди некую плотную массу, которая сияла, как золото. Я положил ее в руку незнакомца.

– Это мое усердие.

Он взял его и аккуратно взвесил на своих весах:

– Весит пятьдесят килограмм, – серьезно заметил он.

Я едва мог сдержать радость, услышав эту цифру. Незнакомец же, с неизменно серьезным выражением лица, записал этот вес на бумаге и продолжил свои анализы.

Он разломил эту массу на фрагменты, положил их в особую химическую посуду и поставил на огонь. Когда масса расплавилась, он снял ее с огня и принялся разделять на составляющие элементы. Вновь затвердев, они приняли причудливые формы. Он постучал по ним молоточком, взвесил и записал вес каждого фрагмента.

 Закончив, он бросил на меня полный жалости взгляд и сказал:

– Надеюсь, Господь сжалуется над тобой и ты спасешься.

В этот миг он исчез.

На бумаге, которую он оставил на столе, было написано следующее:

“Анализ усердия иерея Х.

Тщательный анализ выявил наличие следующих элементов:

– фанатизм: 5 кг

– любославие: 15 кг

– любостяжание: 12 кг

– стремление к уважению и власти над душами: 8 кг

– показное старание: 9 кг980 г

– любовь к Богу: 10 г

– любовь к людям: 10 г

Итого: 50 кг”.

Странное поведение незнакомца и взгляд, с которым он со мной попрощался, повергли меня в беспокойство. Но когда я увидел результат его анализа, мои ноги подкосились.

Я хотел было поставить под сомнение верность его подсчетов. Но в тот же миг я услышал вздох незнакомца, который достиг входной двери. Я успокоился и решил мыслить

хладнокровно. Но пока я думал, все вокруг меня померкло. И я не мог прочесть написанное на бумаге, которую держал в руке. Меня охватило волнение и страх. Мои уста прокричали:

– Господи, спаси меня.

Я вновь взглянул на лист бумаги. Внезапно он превратился в чистейшее зеркало, отражающее мое сердце. Я ощутил и осознал свое состояние. Со слезами на глазах я стал молить Бога освободить меня от себя самого. В конце концов, я проснулся с воплем тревоги.

Раньше я молил Бога избавить меня от различных опасностей. С этого дня я стал просить Его спасти меня от моего собственного “я”.

Долгое время я чувствовал внутреннее беспокойство. Но в конце концов, после усердных молитв, я почувствовал, как свет Божий наполняет мое сердце и сжигает тернии эгоизма. Когда Господь призовет меня к Себе, я горячо поблагодарю Его за откровение того дня. Ведь тем самым Он открыл мне мое истинное лицо и направил мои стопы по тесному, но прекрасному пути. С того самого дня, я каждый день пересматривал свои решения.

Это посещение “испытующего сердца и утробы” (Пс. 7:10) сделало меня другим человеком и очень помогло моей работе”.

Протопресвитер Стефанос Анагностопулос.

Перевод с новогреческого: редакция интернет-издания “Пемптусия”.

Картинки по запросу фото лестница в облака

Нарисуй мне лестницу в облака,
По резным ступеням мой белый путь.
Сердце бьется ровно, ладонь крепка,
И в глазах рассвет, и нельзя свернуть.

Даже если скажут, что путь не прост,
Что любовь на время, а жизнь на миг,-
Если хочешь вместе дойти до звезд,
То покрепче руку мою сожми.

Не гляди назад, не считай минут,
Научись прощать и не помнить зла;
Далеко ли, близко ли, где-то ждут
Нас глаза с живым огоньком тепла.

Не ищи напрасно дорог других.
Нет добра и зла, есть любовь и плен.
Прежде чем затихнут твои шаги,
За горами новый родится день.

Нарисуй мне лестницу в облака,
По резным ступеням мой белый путь.
В солнечных разводах бежит река,
И в глазах любовь, и нельзя свернуть.

Введение во храм Пресвятой Богородицы

Встроенное изображение 2

Дороги и дома укутал снег,
И к Рождеству уже душа стремится.
Ликуй же, православный человек!
И в храм спеши вослед Отроковицы.

Родители молились много лет,
Чтоб снял Господь неплодства поруганье.
Теперь они исполнили обет
Отдать Дитя во храм на воспитанье.

Мария же, как будто воспаря,
Преодолев высокие ступени,
Безмолвная, стоит у алтаря,
Ее приветствует седой священник.

И Чадо Божье за руку берет,
Ведет в алтарь – как символ искупленья.
Дивится весь собравшийся народ,
Дивись и ты и жди Христа Рожденья!

Благословенна Чистая в женах!
Прими нас, грешных, ныне, не отрини.
Снег на земле, как лилия в руках,
Напоминает миру о Святыне.

И дни поста пусть радостно бегут.
Душе, вкуси смирение младенца,
Избавься от греха унылых пут,
Христа Рожденья ожидая в сердце!

Людмила Остапчук

Беседа о воспитании детей и психологическом давлении

Сегодняшнюю беседу я назвал «Оставь ребенка в покое». Для тех, у кого нет детей, эта тема тоже важна, поскольку является частью общей для всех мучительной проблемы присутствия психологического давления, насилия в нашей жизни. Можно было бы ее озаглавить и так: «Оставь человека в покое» – то есть не беспокой и не третируй других людей.

Когда в 1986 году я впервые приехал на Святую Гору, я спросил монаха в скиту святой Анны:

– Батюшка, ты монах, у тебя нет семьи, детей, ты не строишь дома, не работаешь на заводе; что же ты делаешь для мира?

Тогда мне было 16 лет. И он ответил мне:

– Знаешь, я подвержен многим страстям и немощам. Я постоянно гневаюсь, нервничаю, у меня трудный характер. И мое дело для вас, живущих в миру, – ваш покой, ибо я не обременяю вас своими страстями и слабостями. Если бы я жил рядом с вами, я бы утомлял вас собой, своим тяжелым характером. Сейчас по крайней мере я никого не беспокою. Я живу здесь в своем безмолвии, в своих ошибках, в своих грехах, но оставляю вас в покое.

Это очень глубокие и значимые слова. Мы должны стремиться к тому, чтобы не раздражать тех, кто находится рядом с нами, не утомлять их, не угнетать их личность. Потому что даже если говоришь с человеком о чем-то хорошем и правильном, но давишь на него – это раздражает. Например когда кто-то говорит тебе, что нужно поститься, молиться, ходить в церковь, но при этом слишком настойчив, такое внушение только раздражает и злит, и результат бывает обратным. Поэтому оставь другого в покое, чтобы он постепенно сам понял всё, что ты хочешь сказать ему, не заставляй людей делать что-то насильно, не раздражай их.

Прошло 22 года с той моей поездки на Святую Гору, а этот подвижник продолжает делать то же самое – он живет в безмолвии, вошел в улей своей души и собрал мед своей жизни, но теперь люди сами просят его о помощи, приходят и говорят:

– Дай нам силу твоей души, сядь поговори с нами, мы хотим прикоснуться к тебе, хотим исповедаться у тебя!

Видите, он никого не беспокоил, но теперь люди его беспокоят и ищут. Почему? Потому что у него есть то, чего нет у них. Когда ты тревожишь других людей и оказываешь на них давление, ты не сможешь успокоить их душу, не убедишь их изменить свою жизнь. Силой нельзя заставить человека изменить свою жизнь, нельзя навязать ему добро. Изменить можно только себя. Поэтому так часто наши слова не бывают услышаны, никого не убеждают и никак не влияют на остальных людей. Пусть твой ребенок растет тихо и спокойно, оставь его в покое, не читай ему нотаций. Попробуй изменить себя. Стань немного отшельником, исихастом. Ничего, что ты живешь в городе, где шум и сумасшедший ритм жизни, живи немножко так, как будто ты монах. Старайся заниматься собой, взращивай свою душу, копи в ней спокойствие, тишину и счастье, и когда она переполнится ими, ты сможешь передать все эти богатства своему ребенку без многословных речей и строгого одергивания его поведения, которые лишь раздражают.

Оказывая давление на кого-то, мы подтверждаем тем самым, что не чувствуем себя счастливыми. Попытка убедить кого-то в своей правоте силой означает, что твое делание не преисполняет тебя самого. Человек, который удовлетворен тем, что он делает, не давит на остальных. Он счастлив. Скажи, видят ли твои дети, или твой муж, или твоя жена, или остальные люди, что ты счастлив тем, что делаешь? Вот ты идешь в храм – делает ли тебя счастливым жизнь в Церкви? Исполняет ли тебя миром? Если так и ты спокоен, то ты не разглагольствуешь об этом перед ребенком, твое умиротворение заметно само по себе, и ребенок это понимает. Когда преисполнен счастьем, не испытываешь желания сказать: «Ты должен пойти в храм!» Не заставляешь силой, не раздражаешь, а предлагаешь, показываешь, просто чувствуешь себя счастливым и думаешь: «Меня не интересует, хотят ли мои родственники, мои соседи пойти в храм. Для меня вопрос в другом: я, идущий в храм, как священник, как христианин, – счастлив ли я? Если я счастлив, то они это увидят, об этом расскажет им мое лицо, мои слова, мое поведение. Я не могу никого заставить жить моей жизнью. Даже Бог этого не хочет, даже Он этого не делает».

Иисус ходил со Своими учениками, и в какой-то момент некоторые из учеников (ведь сначала их было больше, чем 12) оставили Его, не желая более быть Его учениками. В тот час Он обратился к Двенадцати и задал им вопрос, который мы, возможно, не решились бы задать нашим детям. Господь их спросил:

– Может быть, и вы хотите уйти?

Словно говоря им:

– И вы хотите уйти от Меня? И вы? Эти уходят, видите их? И вы хотите уйти?

Тогда Петр сказал Ему:

– Господи, куда же нам идти, если Ты лучший Учитель! Если наша душа успокаивается, утихает возле Тебя, как же нам уйти?

И Господь будто отвечает на его слова:

– Я хочу, чтобы вы остались со Мной, но чтобы остались по своей воле. Не хочу вас заставлять силой (см. Ин. 6: 67–69).

Кто из нас может сказать своему ребенку:

– Дитя мое, я хочу, чтобы ты остался со мной не из-за того, что я твой отец, твоя мать, не из-за того, что закон позволяет заставить тебя оставаться со мной до 18 лет, а потому, что хочу, чтобы ты чувствовал себя счастливым рядом со мной. Хочешь ли ты остаться? Если я дам тебе возможность выбора, уйдешь ли ты? Сегодня вечером, например, ты остаешься, потому что боишься, что я ударю тебя, если ты соберешься уйти, или потому что радуешься возможности побыть вместе?

Вот это и есть цель, и ее не так легко достигнуть, но Бог хочет именно этого, и никого не принуждает. Захотели – пришли, а если кто-то хочет уйти, то может сделать и так. Господь хочет, чтобы ты свободно поступал по своему желанию.

Когда блудный сын сказал своему отцу: «Я хочу, чтобы ты дал мне мою долю, хочу уйти и жить, как я хочу!» – его отец, хотя в глубине души и не желал этого, выполнил его волю. Он отдал сыну его долю имущества со словами: «Дитя мое, я тебя люблю, но любовь не есть принуждение».

Ты не можешь хотеть, чтобы кто-то полюбил тебя через силу, потому что это – не любовь. Мы не можем заставить своих жен или мужей любить нас в принудительном порядке, мы не можем и не имеем права принуждать к этому своих детей. Любовь нельзя навязать, человек может быть только вдохновлен к ней. Поэтому отец блудного сына говорит ему: «Возьми свои деньги, свое имущество и иди, но я знаю, что люблю тебя так сильно, что куда бы ты ни пошел, такого, как я, не найдешь. Знаю, что ты будешь жить в распутстве, во блуде, впутаешься в неприятности, но когда-нибудь ты вернешься ко мне. Я не хочу тебя удерживать и не буду этого делать».

Вот так отец дал сыну свободу выбора. Почему? Потому что он сам был спокоен и уверен в любви, которую испытывал к своему чаду. Когда ты уверен в том, что делаешь, то пребываешь в покое. Когда же в доме ссоры и крики, даже из самых правильных и достойных побуждений, они перестают быть хорошими. Нельзя ругать ребенка за то, что он делает. Если твой ребенок совершил какой-то недостойный поступок, ты совершаешь намного больший грех, устраивая из-за этого скандал, чтобы таким образом направить его по правильному пути. Зло не может быть исправлено ​​новым злом. Вот почему мы говорим: нужно сначала самому сделать первый шаг, самому стать счастливым, искренне радоваться тому, как живешь.

Позвольте мне рассказать вам о том, как поступил один человек, будущий святой, когда, вернувшись домой, застал свою жену с другим мужчиной. Он очень любил свою жену, но знал, что любовь нельзя навязать, он очень хотел, чтобы и она любила его, но понял, что это невозможно. И тогда он сказал ей: «Раз ты с другим, значит, не хочешь быть со мной. Прощай, я ухожу».

 

 

 

Преподобный Павел Препростый Преподобный Павел Препростый

    

 

И он ушел и стал учеником святого Антония. Это святой Павел Препростый, великий подвижник и великий чудотворец Церкви, который изгонял бесов. Он так сильно любил свою жену, что уважал ее свободу даже тогда, когда она согрешила. Он не мог заставить ее насильно полюбить его, но он и не возненавидел ее. Он сказал: «Вопрос в том, что я буду делать с самим собой. Если нужно заболеть вместе с тобой, чтобы ты меня полюбила, если нужно заболеть, чтобы заставить тебя стать такой, какой я хочу, чтобы ты была, то это не имеет смысла». И со словами: «Я стану святым. Хотя бы себя я спасу!» – он встал и ушел в пустыню.

И мы должны этому учиться. Учиться замыкаться на себе – в хорошем смысле слова, заботиться о своей душе, о мире внутреннего мира. Это не презрение к другим людям, а оказание помощи, потому что если ты сумеешь передать им это спокойствие и мир, то сделаешь их лучше. Тогда как ссора, родившаяся из желания помочь и изменить ситуацию к лучшему, помощью не является.

Когда мы мучаем других, мы этим показываем, что на самом деле у нас есть проблемы. Мы стараемся их не замечать и часто перекладываем вину на чужие плечи. А ведь можно пойти к духовнику и честно сказать ему:

– Отче, по правде говоря, мой ребенок не виноват в том, что происходит. На самом деле у меня масса проблем, я ссорюсь с мужем, нервничаю, у меня расшатанная нервная система, я бываю несдержанной, вот и выплескиваю свои отрицательные эмоции на ребенка, оказывая на него давление.

Хотя нередко женщины и говорят искренне:

– Батюшка, я часто ругаю своего ребенка и кричу на него. Это моя вина. Предположим, что-то произошло между мной и мужем, мы поссорились, не поняли друг друга, а спорить с ним я не решаюсь, потому что сила на его стороне. Вот я и срываю зло на ребенке, ругаю его без повода, хотя говорю, что это для его же пользы.

Эти срывы – свидетельства того, что мать сама часто испытывает внутренний дискомфорт, у нее есть свои проблемы. Другой не виноват в том, что мы несчастливы. Ни ребенок, ни муж, ни жена. Каждый несет ответственность за поле своей собственной души. Бог спросит меня: «Был ли ты счастлив? Был ли ты доволен своей жизнью? Я ведь не заставлял тебя спасать весь мир».

Что мы можем дать этому миру и окружающим нас людям? Если в нас есть что-то сильное, цельное, то мы можем поделиться этим с другими. Но чтобы это приобрести, сначала надо немножко принудить себя. Все мы очень эгоистичны. И признаком нашего эгоизма является постоянная склонность навязывать свое мнение. Мы хотим, чтобы наша воля исполнялась обязательно, а когда люди ведут себя по-другому, мы тут же указываем им на их ошибки и вменяем им в вину всё, что нам не нравится: «Это ужасно! Ты должен измениться, должен исправиться, мне не нравится твое поведение, ты небезупречен!»

Так говорим мы. А вот старец Паисий, когда видел ошибки других людей, никогда ничего им не навязывал. Всегда брал ошибки других людей на себя, хотя не был виноват. Он говорил:

Я виноват!

– Ах, батюшка, да в чем же ты виноват? Те, о ком ты печалишься, были нездешние, они пришли и ушли. Зачем ты себя обвиняешь из-за них?

– Если бы я был хорошим, то они бы сейчас не ссорились.

Однажды к старцу приехала супружеская пара. Они рассказали ему, что развелись. Вместо того, чтобы читать им проповедь и заставить их раскаяться, старец сказал:

– Это я виноват в том, что они развелись. Если бы у меня были хорошие отношения с Богом, если бы я помолился, они бы не развелись… Где молитва? У меня нет смирения, и Бог не слышит меня.

Он ничего не навязывал другим, а всегда хотел исправить себя. И говорил, как и все святые: «Это во мне всё не так, у меня проблемы, а не у другого». Подумайте – у меня, а не у моего ребенка, моего мужа, моей жены. Вот так каждый должен сказать о себе: «Я знаю, что это я виноват. Буду искать вину в себе, а не в других, постараюсь не создавать им проблем в жизни».

Очень хорошо, когда в доме есть послушание и уважение друг к другу. Но мы не можем требовать этого от других, мы можем только вдохновлять их на это. Многие отцы, стукнув кулаком по столу, кричат своему ребенку:

– Будешь слушать меня! Будешь делать, как я говорю, потому что я твой отец! Будешь выполнять все мои приказы, пока тебе не исполнится 18 лет! И точка!

Ребенок дрожит от страха и думает про себя:

– Вот исполнится мне 18 лет, тогда увидишь, что будет!

И терпит, и ждет, молча исполняя указания, а потом уходит из дома. Часто навсегда.

Я знаю сына, который сказал своему отцу:

–Ты сейчас уже не можешь ничего сделать. Мне уже исполнилось 18 лет, я уже вырос! До свидания!

А потом встал и ушел. Вот пример принудительного и безуспешного воспитания.

Когда ребенок окончит школу и вступит во взрослую жизнь, как он будет жить? До тех пор, пока он рядом с тобой, ты строишь из себя учителя и заставляешь его что-то делать. Когда же он начнет жить своей жизнью, будет ли он соблюдать посты? Когда он уедет учиться в Англию, будет ли он ходить в храм? Ведь там хождение в храм будет иметь большую ценность. Ведь он будет делать это сам, будет делать то, что он выбрал, что он сам решил. И если он скажет: «У меня есть выбор: я могу поспать, могу засидеться до зари, а могу пойти в храм, и я выбираю храм», – значит, его правильно воспитали. Только такое воспитание и имеет ценность. Именно оно и должно являться родительской целью, несмотря на все трудности.

Обладающий истинной свободой и в душе ближнего создает покой и ощущение свободы. Тогда человек может свободно выражать свое мнение, не боясь того, что услышит в ответ. Скажем, многие женщины переживают, нервничают, если им нужно поговорить с мужем, высказать свое мнение, потому что муж не терпит этого, не хочет слышать, хочет навязать свое мнение. Запомни: это не дух свободы, а давление, ты не даешь душе человека, живущего рядом с тобою, возрастать и цвести перед Богом. А ведь когда ваша семья только создавалась, у вас были общие надежды, общие разговоры, вы мечтали, как будете жить, как будете идти по этой дороге рука об руку… Но начинается будничная жизнь, рутина, усталость, и душа как бы сжимается. И забывается всё, что когда-то было дорого.

Великая вещь – уметь слушать другого и уважать чужое мнение. В школе, где я преподаю, мне больше нравятся те дети, которые мне возражают, которые не принимают сразу то, что я им говорю, они мне нравятся больше тех, кто всегда и со всем соглашается. Я хочу услышать не формальное «да», я хочу, чтобы ребенок объяснил, почему он говорит: «Да, батюшка, я согласен с этим».

Если ребенок поделился своим мнением с тобой, даже если оно отлично от твоего, поверь, ты приобрел что-то очень большое, ты завоевал его доверие, он тебе открывает душу, хотя и не соглашается с тобой, а это значит, что он не боится тебя. Кого предпочесть: человека, который молча сидит перед тобой, а внутри его раздирают сомнения, его мысли блуждают, задыхаются, теряются среди тысячи непонятных вещей, или того, который просто говорит: «Батюшка, я не согласен с тем, что ты говоришь, это кажется мне трудным, у меня другое мнение на этот счет»?

Я тогда отвечаю:

– Скажи, что ты думаешь, не бойся. Давай поговорим. Ты выскажешь свое мнение, а я тебе скажу о том, что говорит Церковь, и если я смогу убедить тебя, то будет хорошо. Если я не смогу убедить тебя, ничего страшного. Жизнь тебя убедит. Ты уйдешь от меня, будешь жить своей жизнью, будешь совершать свои грехи, будешь делать то, что хочешь, но я знаю, что был прав в разговоре с тобой, и сама жизнь тебя научит. Однако я не могу воздействовать на тебя силой, не могу навязать тебе то, о чем говорю, даже если это правда.

Даже если ты сказал самые лучшие, самые правильные слова, другой должен принять их свободно и согласиться с ними. «Кто хочет идти за Мною?» (Мк. 8: 34) – думали ли вы когда-нибудь, как это страшно?

Кто из вас сегодня был в храме? Тем, кто был, я хочу сказать, что вы сильные. Господь хочет, чтобы все мы шли в храм, но мы так свободны перед Ним, что спокойно говорим Ему: «Сегодня я не хочу идти в храм, потому что хочу спать. Я не хочу идти в храм, потому что мне лень, я не хочу идти в храм, потому что… не хочу».

А Бог что делает? Он любит каждого из нас. Ждет. Неужели Он тебе чем-то навредил? Неужели Он тебя чем-то наказал? Неужели Он тебе сделал какое-то зло? Нет. Ты дышишь, прощупывается пульс, и Бог говорит тебе:

– Ты не пришел в храм, но Я люблю тебя. Я хочу, чтобы ты пришел ко Мне, но Я хочу, чтобы ты этого захотел! Я хочу, чтобы ты пришел по своей свободной воле.

Мне очень нравится, когда молодые люди добровольно приходят на исповедь. Я спрашиваю:

– Кто привел тебя – твоя мать, твой отец?

– Никто! Я сам.

Есть дети, которые приходят на исповедь в тайне от родителей, дома об этом никто не знает, они идут в храм добровольно. Родители такого ребенка, возможно, думают, что он занят чем-то дурным, раз его нет дома, и мать постоянно донимает его своими нравоучениями, а он хочет быть ближе к Богу, хочет – и приходит. Это имеет очень большое значение. Ведь есть дети, которых приводят насильно, заставляют, но Бог не хочет этого, потому что принуждение является откровенным адом. Если я силой поставлю тебя в рай, то ты будешь чувствовать себя там как в аду. Поэтому Христос сказал:

– Я хочу, чтобы вы любили Меня, но Я хочу, чтобы это был ваш свободный выбор, чтобы вы полюбили Меня по своей свободной воле!

Как часто у нас не хватает веры в Божий Промысл, и мы думаем, что можем и должны что-то решить, исправить, переделать… Тогда мы впадаем в истерику и говорим: «Если я срочно не сделаю что-нибудь, то он погибнет! Если я не буду кричать на своего ребенка, то он вырастет пропащим! Если я не буду устраивать скандалы своей жене или своему мужу, ничего не изменится». Мы наивно полагаем, что имеем великую силу, чтобы влиять на людей вокруг нас, что можем что-то сказать и этим изменить своего ребенка или близкого человека. Нет! Не ты изменяешь своего ребенка! Бог делает это! Божий Промысл изменит твоего ребенка. Где сейчас твой ребенок? Где сейчас твой муж, твой знакомый? Мы не знаем, что они делают, но Господь рядом с ними. Нельзя по телефону преследовать дорогого тебе человека, задавая ему каждые 10 минут вопрос: «Где ты, что ты делаешь?», «Ты знаешь, который час?», «Когда же ты вернешься домой?»

Нельзя всё время чувствовать эту ужасную неуверенность в другом, думать, что, может быть, всё уже изменилось, может быть, он не любит меня… Надо довериться Богу и сказать от всего сердца: «Боже мой, передаю в Твои руки человека, которого люблю!»

И поверить, что Господь позаботится о нем, и успокоиться. И тогда увидишь, что Бог не оставит его.

Я расскажу вам о мужественном и неожиданном поступке старца Порфирия. Как-то к нему на исповедь пришел мужчина. Он исповедал все свои грехи, кроме одного, который был самым серьезным в его жизни. Он был женат, но изменял своей жене с любовницей. Все они жили в Афинах, и у этого мужчины были взрослые дети-студенты, которые учились там же, в Афинах. Об этом он старцу не сказал. Когда исповедь была окончена, старец Порфирий спросил:

– Это всё? Закончил ли ты исповедь?

Мужчина ответил:

– Да. Закончил.

Старец прочитал над ним разрешительную молитву. Мужчина был готов уйти, открыл дверь, но старец Порфирий сказал ему:

– Подожди. Я хочу тебе сказать кое-что.

Мужчина повернулся к нему, а сам про себя подумал: «Ну вот, а еще говорят, что он святой и всё видит. Ни о чем он не догадался, не знает, что я скрыл от него». А старец, глядя ему в глаза, произнес:

– Разреши мне дать тебе совет. Женщину, с которой ты изменяешь своей жене, не привози больше в тот отель в Афинах, где всегда с ней бываешь. Кто-то из твоих сыновей-студентов может тебя увидеть и очень сильно огорчится и обидится на тебя. Если же страсть твоя так сильна, что не можешь остановиться, уезжай подальше, чтобы тебя никто не видел.

Мужчина потерял дар речи от удивления. Он был поражен, что старец знал о его грехе, но не говорил о нем с гневом, а проявил уважение к нему. Насильно даже исповедь не может произойти. Заставить человека исповедаться нельзя – если он сам не хочет этого. Сам должен этого хотеть и сам об этом сказать.

А старец не только не ругал его, но и подсказал, как удобнее грешить, напомнил, что надо быть осторожным, чтобы сохранить хорошие отношения с детьми. Вы можете себе это представить?

Почему старец Порфирий это сделал? Неужели чтобы Господь оставил этого человека? Нет. Но нужно быть святым, чтобы кому-то такое сказать. Старец знал, что будет дальше. Он сказал ему:

– Я дал тебе совет. Но это не всё. Я буду усердно молиться за тебя Богу, и Он не оставит тебя.

Прошло время, и этот человек действительно изменил свою жизнь. Тогда он приехал к старцу и, стоя на коленях, с плачем исповедал этот грех. А потом сказал старцу Порфирию:

– Батюшка, ты меня тронул тем, что не стал меня ругать, не стал пугать меня. Во мне всё перевернулось. Я вдруг понял, что, поскольку ты не принуждаешь меня, я должен сам себя заставить измениться. Ты сумел, не осуждая меня, помочь мне.

Как прекрасно исправлять кого-то, никогда с ним не ссорясь! Как хорошо, когда человек по твоим глазам понимает, что ты хочешь ему сказать, когда чувствует твою любовь и отвечает тем же. И куда бы он ни шел, он всегда вернется, потому что благость твоей души обязательно позовет его обратно. Так сделал и старец Порфирий. Тот человек изменил свою жизнь без давления. Как это прекрасно и правильно! Чтобы никто нас не заставлял силой что-то делать. Чтобы мы могли чувствовать себя в Церкви свободно и подвизаться – как говорят святые – любочестием, с радостью говоря: «Разве я могу быть таким неблагодарным по отношению к Господу, Который всё видит, всё знает, Который меня не наказывает, а дает мне годы жизни, дает мне всё новые удобные случаи проявить свою любовь, постоянно дает возможности стать лучше? Нет, я ни за что не буду таким!»

Наш Бог – добрый и милосердный, Он не какое-то страшилище, которое вечно принуждает нас. Так давайте воспитывать и своих детей без психологического давления, давайте не будем пугать их. Тот строгий, ужасный бог, который ругает нас, который кажется чудовищем, – это не наш Бог!

 

В лодке. РАССКАЗ

«Вот не хотел ведь ругаться, а пришлось. Ну чего она лезет со своими советами: иди исповедуйся, иди исповедуйся… Достала уже, честное слово! Как репей, прицепилась и не отстает… А чего каяться, спрашивается… Православные, что, лучше других что ли? Каются и опять грешат, каются и грешат… и так без конца. Смысл-то какой?» – так думал рассерженно, шагая по улице и не видя ничего перед собой Степан – крещеный мужик, слесарь на пенсии и муж своей жены. Вот она-то его и достала своими уговорами пойти в храм и исповедаться, причаститься. А Степану, и вправду, непонятно было, зачем это всё нужно. Он, конечно, и боялся еще и не хотел кому-то рассказывать обо всех своих «чудодействиях», но главное, как ему казалось и как он сам себя убеждал, – это бессмысленность исповеди.

Тут он встретил знакомого по старой работе, разговорился «за жизнь», о рыбалке, потом на базар зашел, на почту, и постепенно другие дела отвлекли его от размышлений от исповеди, и он маленько успокоился.

Жена дома помалкивала, но видно было, что обижена и молчалива вроде как с немым укором.

«Да и ладно, пусть себе молчит, – подумал Степан. – Не впервой. Тише будет. Всё равно не пойду никуда, нет в этом смысла».

Так и не разговаривал с ней весь вечер. С тем и спать лег.

Ну и… отправился во сне на рыбалку. Вроде как какое-то озеро огроменное, необыкновенной красоты. И он знает, что самый клев – на той стороне, и вроде как ему туда обязательно нужно добраться, и местечко там прикормленное, но переправиться почему-то не на чем. Кроме как на лодке у берега, но лодка ему незнакома. Но плыть надо, и он подошел к этой лодке и стал смотреть.

В лодке по щиколотку стояла вода. На дне даже в одном месте скопился ил или песок и поверх лежал темный палый лист, отчетливо видный через прозрачную воду.

«А лодка, стало быть, течет, – подумал Степан. – А может, дождем налило…»

Он заглянул под седушку и увидел старую консервную банку непонятно уже от чего, с крышкой, не до конца отрезанной и отогнутой вроде держака.

«Ага, – подумал Степан. – Может быть, ею и вычерпывал уже кто-нибудь воду».

Он посмотрел на противоположный берег озера. Там в свете солнечных лучей, внезапно пробившихся из-за туч, заиграла изумрудом, маня к себе, лесная зелень.

Степан опять посмотрел на палый лист на дне лодки, потом на банку в руке и подумал: «Начну грести, а если увижу, что сильно течет, – возвращусь назад. А если не сильно, то можно будет банкой помаленьку вычерпывать… Ну и всё».

Он решился. Забрался в лодку и стал вычерпывать воду. Вычерпал ее довольно быстро. Постоял, покачал слегка лодку и из стороны в сторону, и вверх-вниз, удостоверяясь, что прореха в лодке не критическая. Воды вроде бы не прибавилось. Тогда он забросил в лодку рюкзак, удочки, толкнул лодку от берега, запрыгнул в нее и сразу сел на скамью. Какое-то время лодка, покачиваясь, отплывала от берега, неуправляемая, медленно забирая влево. Потом Степан поплевал на руки и взялся за весла.

Уключины поскрипывали, он греб размашисто, сидя спиной к тому берегу, куда плыл, и видел, как быстро удаляется от него тот берег, от которого он отчалил. Он всё поглядывал на высокую сосну, стоящую на холме, прямо перед ним, и старался, как ему казалось, грести прямо на восток от нее, то есть к противоположному берегу. Несколько минут Степан греб мощно и радостно, но потом стал уставать и вот, не вынимая весел из уключин, уложил их на борта и прислушался. Была тишина, только слышался легкий плеск волны о борта лодки и мерное поскрипывание каких-то ее частей.

«Эх, хорошо-то как!» – подумал Степан и не выдержал – оглянулся на берег, куда плыл. Но там как-то неожиданно всё потемнело, и с той стороны сплошной стеной приближался туман. Берега уже не было видно. «Эге, – подумал Степан, – вот те нате…» Он посмотрел вниз и увидел, что под поликом, сколоченным из реек, начинает скапливаться вода. Ее

было еще немного, но стало понятно, что лодка всё же течет. Степан снова взялся за весла, стал грести, но прежней радости уже не было.

Прошло еще несколько минут, и вдруг как-то сразу завихрило, в спину подул холодный ветер, и лодку обступил туман, сначала клочковатый, неровный, так что временами пробивался передний видимый берег, но очень скоро и он пропал. Степан оказался в сплошном сумраке. Ветер усиливался, рвал и трепал лодку… волны запрыгали бестолково и всё болтали лодку, шлепались шумно в борта…

«Так, и что дальше, что дальше?.. – думал лихорадочно Степан, стараясь не нервничать. – Куда грести?..» Он что-то сильно разволновался. Неожиданно даже, так, что какую-то и дрожь почувствовал внутреннюю от беспокойства и неуверенности. Тем более что вода в лодке всё прибывала, и уже понятно было, что щель где-то приличная и надо с этим что-то делать.

Он снова уложил весла на борта и стал вычерпывать воду консервной банкой. Между тем мрак сгустился, и ничего понять было уже невозможно, только какой-то вихрь и мелкий противный дождь, и волны всё более угрожающие, захлестывающие лодку… И тогда Степан, сам того не ожидая от себя, стал молиться. То есть он начал говорить молитву и тут же сам удивленно подумал: «О! Это я, что ли?» Вслушался и удостоверился, что так и есть – он самый.

– Ну и ладно, ну и буду молиться, а чего… – ответил он кому-то и продолжил: – Господи, помилуй! Господи, помоги!

Вскоре он уже повторял молитву непрестанно, яростно вычерпывая всё прибывающую и прибывающую воду.

– Господи, помоги! – повторял он безотчетно, понимая, что сам на себя попросту не может уже надеяться. И как-то так обидно показалось Степану, что он вот сейчас тут как дурак какой-нибудь утонет, и Нина, его жена, будет беспокоиться, искать его, плакать… и так вдруг ее жалко стало… А потом найдут его тело, и тоже всё это будет так глупо… какие-то люди будут вокруг стоять с хмурыми лицами. В белых резиновых перчатках, которые потом, после «работы», снимут и тут же выбросят. Будут смотреть, выяснять чего-то… Тьфу! Степану даже противно стало от таких мыслей, и он, рассердившись на себя, на стихию, на сумятицу всю эту, решительно взялся за весла и принялся грести снова, молясь, чувствуя, как срывает водянки на ладонях, но от этого только сильнее ополчаясь на разыгравшуюся стихию.

– Греби, греби давай! Не сдавайся! – подбадривал он сам себя, когда тело, дрожащее от усталости и бессилия, казалось, уже готово было отказаться от всего и принять любой исход. Вычерпывая воду, он чувствовал, как жар прибывает во всем теле, сердце бухает в груди и пот струится по лицу, несмотря на холодный ветер, а волосы прядями прилипают ко лбу. Но останавливаться было нельзя, и он всё вычерпывал и вычерпывал эту бесконечно прибывающую воду и, снова взявшись за весла, всё греб и греб, пока вода не доходила ему до щиколоток.

И вот в какой-то момент, когда уже казалось, что надежды на спасение нет и близка трагическая развязка, лодка въехала носом в береговой песок и остановилась.

Он испытал необыкновенную радость и облегчение и…

Проснулся в холодном поту с бешено бьющимся сердцем. Проснулся, секунду вообще не понимал, где он и что происходит, а потом отчетливо понял, что сейчас воскресенье, пять утра и в это время Нина собирается в храм. А еще он вспомнил, как вчера сказал ей в сердцах: «Грешишь и каешься, грешишь и каешься… Толку-то…»

Он еще немного полежал с открытыми глазами, потом сказал вслух:

– Ну да… гребешь и вычерпываешь, гребешь и вычерпываешь…

Рассмеялся и добавил:

– Ладно…

– Ты чего? – спросила жена спросонок.

– Чего-чего… Собирайся давай. На службу пойдем…

Священник Димитрий Шишкин

Сложный и тернистый путь у современной молодежи к вере, к православию. Много искушений в наш век нанотехнологий и вездесущего интернета, при размытых границах добра и зла, при обесценивании общечеловеческих добродетелей и возникновении ложных «ценностей». Но есть люди, которые будто вдыхают веру из воздуха, которым окружены с детства, и так взращиваются.

Нам попался в руки удивительный текст, который сам автор, 23-летний молодой человек, назвал «Рассказ в рассказе о рассказе». Это — живой пример того, как хранилась и передавалась вера в семье. Три ее поколения о разном опыте знакомства с Богом — в материале Артема Назарова.

Впитывать или познавать?

 

Первые мои шаги к вере были сделаны в храме города Оренбурга, где я с удовольствием выстаивал службы. Пусть я ничего серьезно не осознавал, но внимательно слушал, наслаждался пением хора, красивыми величественными возгласами священников и дьяконов, а потом дома рисовал купола храма и кресты…

Когда мама пришла в храм на клиросное послушание  я стоял вместе с ней на службе с 6 утра, слушал, как она читает и поет, или «путешествовал» незаметно по храму, рассматривая иконы, вдыхая запах ладана и завороженно глядя на пламя свечей; сердобольные бабушки угощали меня конфетами и яблоками, и всё это органично вплеталось в мою жизнь и не казалось чем-то необыкновенным.

Когда мне исполнилось 10 лет, мы уехали в Москву, где я вместе с мамой начал посещать лекции по богословию, истории, архитектуре. Уже тогда я стал понимать, что мало, как я, просто впитать в себя христианскую культуру, ведь вероучение на то и учение, чтобы его познавать и понимать. Понимать, для чего тебе то или иное испытание или как велика чудесная помощь Бога в безвыходной, казалось бы, ситуации.

Вспоминаю, как однажды мы возвращались на квартиру, которую снимали у эксцентричной, но доброй православной женщины, после тяжелого рабочего дня. Мама еле шла и со слезами сетовала, что сегодня хозяйка затеяла масштабную уборку с перестановками и не согласилась перенести ее на завтра. Около двери мама начала молиться, и, как она описывала, вдруг словно камень с плеч свалился и кто-то подхватил под руки — стало легко, словно отдыхала долго. Так чудом удалось избежать ненужных конфликтов и провести уборку. Таких случаев много. Бог не оставляет. Но осознание этого и умение видеть промысл Божий в обычных явлениях жизни приходит тогда, когда ты даешь себе труд разобраться.

Однако, чем больше я стремлюсь к этому, чем больше получаю знаний, тем больше возникает вопросов. Один из них, наверное, встает рано или поздно перед каждым верующим: легко ли жить, когда ты знаешь, что такое хорошо и что такое плохо, а может быть, лучше живут те, кто не заморачивается на правила и заповеди?!

«Совесть — это количество любви к Богу»

 

Вот как мама ответила мне на этот вопрос: «Направо пойдешь — испытания найдешь, налево — себя потеряешь. Правый, то есть правильный, прямой путь — тернист и сложен, извилистый — легкий, но ложный… Жизнь человеческая многогранна, распоряжаться ею можно как душе будет угодно… А вот как будет угодно душе — зависит от совести человека, которую ему Господь подарил.

Что есть совесть? Совесть — это количество любви к Богу, умещающееся в душе и сердце. Чем больше любви, тем больше страха обидеть, а значит, совершить грех.

Легко ли жить, имея любовь и страх Божий? Сначала тяжело, а потом открывается второе дыхание — это уже у святых людей, — и постепенно наступает свобода — свобода от греха, которая делает существование души райским.

Учитывая, что предназначение души человека — путь к своему Создателю, то никакой иной путь не приведет к счастью и радости. Никто, кроме Бога, не поддержит и не поможет, не сотворит подлинного чуда, не даст таланта, не укрепит и не успокоит, не одарит незаслуженным даром… Кто-то это видит и понимает, кто-то воспринимает такие дары как само собой разумеющееся, кто-то агрессивно это отрицает. Но стоит случиться безвыходной ситуации или прийти на порог горю, тут же мы взываем к тем, кто, мы уверены, поможет и спасет: «мама!» и «Господи, помоги, исцели, защити, спаси!». Махровый атеист, когда жизнь его в опасности, будет взывать к Богу… Почему? Потому что любая душа человеческая, даже не осознавая, чувствует, что мы гости на этой земле, проходящие путем к истинному дому — Царствию Небесному. Без Бога в сердце наша жизнь становится бессмысленной и пустой, хоть сколько денег накапливай, хоть в сколькие удовольствия пускайся — всегда будет чего-то не хватать. А не хватать всегда будет Бога, и ад — это отсутствие Бога.

Легко ли жить человеку совестливому, с Богом в душе? Нет, потому что много ждет его напастей, преград духовных и даже материальных на этом пути к Царству Божию, но радость, которой Господь Своей помощью и присутствием одаривает, — бесконечна и огромна, она настоящая и созидающая…

Легко ли жить человеку без Бога? Вроде легко: можно идти по головам, делать подлости, наживаться, быть гордым и хладнодушным. Только никогда не придет насыщение и не будет радости, кроме плотской, а она — не истинная. Тело тленно, и скоро оно станет землей, а душа бессмертна, и как ей существовать — твоя воля».

«Нужно бояться обидеть Его»

 

Я думал: «Откуда у мамы такая вера и такая убежденность?». Но однажды она пересказала мне детский разговор со своей бабушкой, и я понял, как это приходило к ней.

«Бабушка сидит у низенького окна, скрючившись над вязанием. Четыре железные спицы, плотно охватывающие жерло будущего носка, стучат друг об друга в такт, словно выбивая неслышную мелодию. Глаза бабушки закрыты, а губы шепчут слова простой молитвы: «Господи, помилуй, Го- споди, помилуй…»

— Бабуля, скажи, а Бог, Он где?

— Везде, моя родная.

— Прям везде, везде?

— Да.

— И всегда меня видит?

— Видит. Господи, помилуй, Господи, помилуй…

Спицы стучат, уже появляется пятка. Быстро вяжет бабушка, ее руки привыкли работать, и никак иначе.

— А если я под кровать спрячусь? Или вообще, за печку?

— И там с тобой будет твой Ангел-Хранитель.

Как же неловко-то, вчера конфеты таскала из амбара тайком: бабушка не заругает, но и спрашивать не хотелось — эээх, а тут Ангел все видел!

— А за печкой места мало, не поместимся.

— Для него найдется, ведь он должен охранять тебя от всякого зла.

— И так навсегда?

— Навсегда, пока твое сердце будет наполнено Богом.

— Как это — Богом?

— С Богом радость на душе, без Бога — темнота вечная в аду.

— В аду страшно?

— Очень! Без Бога везде страшно.

— А с Богом рай везде?

— С Богом рай в душе, а радостная душа и жизнь делает доброй и спокойной.

— Как так?

— А так, вот «безбожник» — это значит, человек без совести, без чести, творит всякие непотребства… А с Богом человек себя всегда ограничивает по совести, по жалости и любви.

— Бог дает жалость и любовь?

— Бог дает жизнь, и ты выбираешь — жить или просто существовать.

Спицы меняют ритм, носок вывязывается. Последняя нитка затянулась на треугольнике узелком и торчит, как хвостик большой мышки. Носок выворачивается, и хвостик прячется внутрь.

— Бааб, а если с Богом, то все будет счастливо?

— Будет надежно. Легко не будет в этой жизни — много испытаний в ней, но Господь помогает.

— Бабуль, а много денег могут сделать счастье? Может, попросить у Бога быть богатой?

— Не дай Бог такого испытания, создающего обман, не все его выдерживают с честью. Лучше быть богатым душой — быть добрым. Будешь доброй, Боженька будет тебя всегда слышать. Господи, помилуй, Господи, помилуй…

— Бабушка, я боюсь, а вдруг Бог накажет меня, вдруг я не смогу быть доброй?

— Так на земле только хорошие бы жили, а видишь, всеразные живем. Господь спасает всех и жалеет нас. Не нужно Бога бояться, нужно бояться обидеть Его, ведь Он нас бесконечно любит.

— Больше, чем ты меня?

— Больше…

Спицы застучали опять, второй носок должен быть закончен к вечеру. А там дел еще выше крыши, и работа — в поте лица. Почти ночью уже тихая молитва перед иконами на угольнике в восточной части дома, под горение лампады. Нелегка жизнь верующего человека, но без Бога и жизни нет».

А что ты должен делать?

 

Я слушал рассказ и думал: как часто люди, нуждаясь в Боге, о чем-то Его моля, порой требуя и укоряя, что Он не исполняет просьб, ничего не стараются узнать о промысле Божием, понять его, не считают нужным благодарить.

Вот когда кто-то влюбляется в человека, то начинает делать для него все самое лучшее и от- дает безоглядно свое сердце и всё прощает. А ведь Богу мы должны отдаваться намного больше и полнее, ведь Он уже принес Себя ради нас в жертву и каждый день прощает, спасает и ждет терпеливо нашего покаяния.

Конечно, необходимо некоторое вдохновение для того, чтобы заинтересоваться православным вероучением и начать жить по вере. Но стоит ли ждать, когда тебя приведет в храм горе или ощущение, что оказался над пропастью? Как-то мне пришлось вести долгие и, надо заметить, безрезультатные беседы со своим приятелем-атеистом (так он себя называл). Тема православия была для него «усложненной», а поход в храм вызывал большой страх: вдруг обидят, ведь, на его взгляд, там много злых людей; вдруг поругают, запретят курить или еще как-то ограничат. Все это он говорил, не вставая с дивана и не вынимая бутылки пива изо рта. И мне потребовалось время, чтобы понять: мой друг не атеист, а просто ленивец. Любые сложности для него — преграда, а ожидание легких путей и того, что все само собой как-нибудь устроится, — это уже кредо, как и у многих. Атеист, хотя бы отрицая Бога, сражается против Него, делая Его существование для самого себя все более осмысленным, ведь против кого-то сражается же. А мой приятель просто пока биомасса, и чем заполнится пустое святое место — его душа — это вопрос вопросов.

И, конечно, для тех, кто не отягощает себя знакомством с Богом и знаниями о Нем, представить и понять, легко ли с Ним быть, невозможно. Верующий же не только знает, но и чувствует: быть с Богом — счастье великое, которое еще нужно было бы заслужить, если бы не давал Он нам всем безвозмездно эту возможность. И, наверное, правильнее и лучше задавать себе другой вопрос: а что ты должен делать, чтобы по-настоящему быть с Богом?

«Саратовская областная газета» № 153

 

 

   

Картинки по запросу фото иисус ведет за руку

Ты возьми меня за руку, Господи,

Как трёхлетнего малыша.

Проведи меня за руку, Господи,

Ты по жизни моей не спеша

 

Расскажи, как же мне в этом мире жить,

Чтобы веру сберечь и надежду.

Научи меня, как людей любить

И не падать, испачкав одежду…

 

Только я то и дело, что падаю…

Но Ты, Боже, меня поднимай.

Чтобы грех мне не стал преградою

Покаяньем меня очищай.

 

Дай мне сил, чтоб других за Тобой повести,

Помоги мне детей воспитать,

И когда-то там, на конце пути

Самый главный экзамен сдать.

 

Ты держи меня за руку, Господи,

Я молю:  не оставь меня…

Но хоть много прошу Тебя, Господи -

Пусть на всё будет воля Твоя…

Картинки по запросу фото скрытое счастье


Не выставляйте своё счастье напоказ.
На свете злобы и ехидства море.
Застрянет, несомненно, костью в горле
У любопытством заполняющихся язв.

Не выставляйте своё счастье напоказ.
Любви, Всевышним данной, снимки
Вы не храните во всемирной паутинке
Для бесконечной численности глаз.

Альбом домашний им уют создаст,
Запечатлённым радостным мгновеньям.
За каждою страницей продолженьем
Пусть счастья пополняется рассказ.

Не выставляйте своё счастье напоказ,
Ведь искренность - прохожая для многих.
За масками - обыденность фраз колких
И зависти внушительный запас.


Не выставляйте своё счастье напоказ.
В свой рай земной не открывайте двери
Тому, кто только ждёт и верит,
Что час разлуки не минует вас.

Не выставляйте своё счастье напоказ
Всем без разбора, поднося на блюде.
Никто другой, как близкие нам люди,
Не наградит теплом сердечных ласк.

Не выставляйте своё счастье напоказ.
Жизнь личную не делайте публичной,
Не просто так она зовётся личной.
Не выставляйте своё счастье напоказ.

Рассказ
 
Фото: Ю.Костыгов / Expo.Pravoslavie.Ru

Мария стояла, прислонившись к стене храма, и беззвучно плакала. Слезы градом катились по щекам, не хватало воздуха, дыхание перехватывало, но она не позволяла вырываться рыданиям наружу – было воскресенье, и храм был полон прихожан.
Только что окончилась воскресная служба, батюшка поздравил всех с воскресным днем и говорил о том, как нужно молиться. Не только в дни испытаний, в трудный час, но в любую минуту нашей жизни нужно не забывать о молитве. Но нужно помнить, говорил батюшка, что не все наши молитвы, не все наши просьбы могут быть исполнены, Господь лучше знает, что для нас есть благо, и принимать все происходящее нужно только с благодарностью и смирением, просить, уповая на волю Божию.


Как пример батюшка привел историю из жизни.
В один храм на все богослужения приходила женщина, больше напоминающая тень: худая, всегда в черной одежде, с синяками под глазами, а часто и со следами побоев. Вид у нее был изможденный, усталый. Люди говорили, что это сын так издевается над матерью, забирает всю ее пенсию, пьет, дебоширит, употребляет наркотики.


А история этой женщины была такова. Бог долго не давал ей детей. От всего сердца она молила Господа о ребенке, и тот был послан ей. Родила она долгожданного сына, и, казалось, не было матери счастливей. Прошло пару лет, и сын тяжело заболел – врачи говорили, что надежды нет, ребенок умрет.
День и ночь стояла мать на коленях у икон, просила Господа любой ценой оставить в живых любимого сыночка. И случилось чудо: ребенок пошел на поправку, выжил.


Много лет прошло с тех пор, сын вырос, но не стал матери опорой, а превратился в настоящего монстра: стал неуправляемым, начал курить, пить, употреблять наркотики, нигде не работал, а деньги, необходимые для разгульной жизни, забирал у матери, несмотря на все ее увещевания.
Что думала эта бедная женщина сейчас, о чем молилась – никто не знает. Люди же, видя ее страдания душевные и телесные, невольно думали, что лучше бы Господь забрал ее сына тогда, в младенчестве…


Мораль рассказа батюшки была ясна: можно и нужно просить у Господа здоровья для своих близких, помощи в каких-либо своих житейских нуждах, однако нужно это делать с упованием на Божию волю, а не только на наше желание получить что-либо любой ценой.


Мария слушала рассказ батюшки сквозь беззвучные рыдания, и за это короткое время почти вся жизнь промелькнула у нее перед глазами. Невольно узнала она себя в той женщине, но ее история, слава Богу, была не так трагична.


Много лет назад, будучи еще совсем молодой, Мария узнала, что ждет второго ребенка. И хотя у нее уже был сын, Мария, тогда еще не зная никаких молитв, просто, своими словами обращалась к Господу с просьбой о том, чтобы родился мальчик.
На УЗИ (в то время редкость, необходимо было для исследования ехать в ближайший большой город) врач вынесла вердикт: девочка. Как же рыдала молодая женщина. Она рыдала две недели подряд, не желая примириться с услышанным, как ни уговаривал муж успокоиться и смириться.


Все время беременности она думала только об одном: «Я хочу, чтобы родился мальчик». В голове крутилась фраза: любой ценой. Уже будучи в родильном зале, на шутливый вопрос акушерки: «Кого будем рожать? Девочку?» – Мария упрямо ответила: «Нет, только мальчика!»


И случилось чудо: родился мальчик. Мария была счастлива, ее не расстраивало, что он не сразу закричал после рождения, что был обвит три раза пуповиной (от этого у него был фиолетовый цвет лица), а белков глаз не было видно совсем от кровоизлияния. Она была безумно счастлива и готова в любую минуту отдать свою жизнь за этого маленького человечка.


Шло время, дети росли, старший сын был здоровым и смышленым мальчиком, младший же за свое детство перенес множество болезней и операцию, у него было плохое зрение и слабое сердце, он был ленив и не проявлял интереса к учебе. Мария как коршун бросалась на любого, кто, по ее мнению, задумывал обидеть или плохо отозваться о младшем сыне.
Дети были крещены, когда младшему сыну исполнился год. Мария же, будучи некрещеной и убежденной атеисткой, покрестилась в 26 лет в надежде на выздоровление сына от очередной болезни.


Но настоящие проблемы с младшим сыном начались в подростковом возрасте. Еще в школе он начал курить, прогуливал уроки, плохо учился, врал и даже убегал из дома. На этой почве у него катастрофически не складывались отношения с отцом.
Муж Марии, сторонник строгого воспитания, пытался применять жесткие меры, вплоть до физического наказания. Мать же, любившая «младшенького» слепо, безумно, до умопомрачения, всегда выгораживала, покрывала и защищала его, хотя понимала, что ни к чему хорошему это не приведет. На этой почве в семье начались скандалы, ссоры, отец и сын часто не разговаривали друг с другом, мать же металась между двух огней.


Окончив восемь классов, младший сын собрался поступать в колледж в другом городе. Мария, не представляя себе, как переживет разлуку с ним, неожиданно поддержала его, только бы установились в семье спокойствие и мир. Надеялась, что все наладится.


Ничего хорошего из этой затеи, конечно, не получилось: освободившись от контроля родителей, сын продолжал жить по-своему, чем изводил мать. Плохо учился, курил, прогуливал занятия, начал с дружками выпивать. Стали приходить письма из колледжа с предупреждениями об отчислении его за несданные экзамены, за прогулы и т.д. Когда же Мария звонила и просила взяться за ум, то он грубил, бросал трубку, а мог и вообще не отвечать на звонки. Теперь авторитетом для него были друзья, а слова и мольбы матери взяться за ум не доходили до его сознания. Какую нестерпимую боль все это причиняло матери, может понять только мать.


Мария замкнулась, она не могла ни с кем поделиться своим горем, все держала в себе (как бы осознавая: это мой крест), не ела, не спала ночами, плакала, была на грани нервного срыва. Кульминацией ситуации был звонок из колледжа с требованием приехать и забрать сына: у него подозрение на туберкулез.


Вот в эти бессонные ночи и всплыла в памяти Марии ее мольба к Господу:любой ценой! Закрались мысли: «Не я ли виной всему, что происходит, не мое ли неумение быть благодарной Господу за все, что Он дает?» К душевной боли добавилось чувство собственной вины за происходящее. Сколько же слез было пролито, сколько молитв было прочитано Марией к Господу, Божией Матери и всем святым о даровании здоровья и ума непутевому сыну.


Слава Богу за все! Господь был невероятно милостив к Марии. Страшный диагноз врачей не подтвердился, а для сына такая неприятная новость стала своего рода встряской, он увидел, к чему может привести его непутевый образ жизни, увидел – и испугался, что может остаться на обочине жизни, без здоровья, без образования, без товарищей. Мнимые друзья сразу отвернулись от него: еще бы, такой диагноз. И только мать, как и прежде, готова была безоговорочно отдать все, что имела, ради него.


Слава Богу за все! Сын взялся за ум, окончил колледж и поступил в институт, продолжая жить в том же городе. Пару лет спустя он перевелся на заочное отделение, стал пытаться устроиться на работу. Но ничего толком не получалось: только найдет хоть какую-то работу, поработает несколько месяцев до сессии – и его увольняют, не отпускают на экзамены. Может, и не было с его стороны сильного желания работать, ведь легче было просто получать деньги от матери. Ничего не изменилось и после окончания института: нет у сына постоянной работы – и всё тут. Мария из последних сил содержала сына, выгораживая и заступаясь за него перед отцом.
Сколько она ни молилась о даровании сыну работы, сколько ни плакала, ни просила Господа – ничего не получалось. Огорчалась: на этот раз не слышит ее Всевышний.


Женщина даже не подозревала, как велика к ней любовь и милость Господа!
Видя неустроенность и неприкаянность младшего брата, старший сын Марии предложил: «Пусть приезжает жить ко мне. Здесь возможностей больше, да и будет под моим присмотром». Старший сын был серьезный, окончил с отличием школу и академию; в то время уже самостоятельно жил и работал в столице. Так и решили сделать.


Слава Богу за все! Переехав в столицу, младший сын Марии нашел работу, встретил любимую, остепенился и даже бросил курить. Старший брат стал для него положительным примером и образцом для подражания. Наладились и отношения с отцом. Видя значительные перемены в поведении младшего сына, его старания, отец тоже стал поддерживать его и помогать ему во всем. Мир, спокойствие и согласие воцарились наконец-то в семье.


А через год после переезда, в городе, где раньше жил младший сын Марии, началась война… Если бы младший сын вовремя не переехал, сердце матери этого просто не вынесло.


Мария стояла, прислонившись к стене храма, и беззвучно плакала, как маленький ребенок, уткнувшийся в колени любящей матери, когда он, натерпевшись какого-то страха, получает от нее помощь и утешение. Мария плакала, мысленно припадая к ногам Господа, и от всей души благодарила Его за все, что Он сделал для нее, за Его любовь и терпение, за то, что Он научил никогда и ничего больше не попросить любой ценой, и на душе женщины становилось все спокойнее и светлее.


Виктория Боримская


 

Рассказ по случаю

Люба сидела над чашкой недопитого чая и обливалась слезами. Все плохо! Погода отвратительная. Зарплату на работе задерживают. Муж неделю ходит трезвый (это хорошо), значит, скоро снова сорвется и уйдет в запой (это плохо). Сил нет совершенно! Устала! И в довершение ко всему упала на ступеньках храма. Некрасиво так упала. Ноги в разные стороны, платок с головы слетел. Ужас просто. Потом ее долго и бестолково поднимали, пытаясь поставить в вертикальное положение. Сочувствовали и причитали, а Люба злилась. Толку-то от их жалости. Нога болела невыносимо. Благо Васнецовы тоже были на службе, и Степан, осмотрев Любашу, небрежно заключил, что перелома нет, небольшой вывих.

И теперь она страдала. Муж утешал, как умел. Сходил в магазин. Приготовил обед (суп из пакетика, подгоревшая картошка и рыбные консервы). Даже десерт был: ее любимый горький шоколад.

Легче не стало.

Тогда муж предложил сходить в кино.

— Я не могу, — сказала Люба. — У меня нога почти что сломана, а ты куда-то идти предлагаешь!

И заревела.

Муж пошел на балкон. Вернулся очень быстро и какой-то взволнованный:

— Пойдем скорее! Сейчас тебе маленькое чудо покажу!

Любаша немного посопротивлялась, но на балкон пошла.

Действительно чудо… На ярко-голубом небе отчетливо была видна радуга! Самая настоящая! Люба перекрестилась. Господи! Это же специально для нее напоминание! Бог всегда рядом! Он все видит, слышит и сопереживает. Нельзя так просто поддаваться унынию и сиюминутному настроению! Подумаешь, зарплату не дают! Ну и слава Богу! Потерпим! А из-за ноги и подавно огорчаться нельзя. Радоваться надо и Бога благодарить, что перелома нет, а она… бессовестная…

Теперь Люба решила было разрыдаться от собственной немощности, но вовремя передумала. Нельзя реветь. Радуга в небе сияет, а она слякоть разводить удумала! Нельзя так! Ни в коем случае нельзя!

Еще несколько минут поглядев в небо, Люба повернулась к мужу:

— Как думаешь, пока ты меня до кино дотащишь, радуга повисит?

 

Наталия Климова


« Предыдущая страница  |  просмотр результатов 1-10 из 158  |  Следующая страница »
Интернет-магазин икон "Главикона.ру"

Помогите Машеньке