FAQ  -  Terms of Service  -  Contact Us

Search:
Advanced Search
 
Posted: 25/12/2011 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

Святые Дары

В небе античного мира
Мистерия звёздных систем…
Золото, Ладан и Смирну
Везут мудрецы в Вифлеем.

Это Святые Подарки
Тому, Кто народы спасёт.
Новой Звездою сверхяркой
Античный прожжён небосвод…

Светит Звезда величаво
И благостны лица волхвов.
Царствие, Сила и Слава –
- Вот сущность Святых их Даров.

Золото, Ладан и Смирна –
- Спасенье, Блаженство и Честь…
… В Доме Господнем обширном
Подарки для каждого есть…

В Риме – не важно! – иль в Мекке
Была рождена твоя плоть –
- Каждому дал человеку
Три Главных Подарка Господь.

Первый Подарок Небесный
Есть жизнь – сплав души с естеством.
Жизнь – это время и место
Борьбы между злом и добром.

Двойственен мир… Ну так чтo же?!
Дар жизни – вот верный залог,
Чтобы при помощи Божьей
Ты зло и грехи превозмог!

Жизнь – только в ней воплотuшь ты
Духовной алхимии суть:
В Золото дар превратuшь ты
Иль в бледную вредную ртуть…

Воля – второй дар от Бога –
Есть право любить … и губить,
Право на выбор дороги
И право безпутьем бродить.

Милость Творца безгранична,
Он, Волей с тобою делясь,
Ждёт от тебя, чтоб ты лично
Избрал чистоту, а не грязь.

То, к чему волей склонuшься, -
- Тем будет итог твой земной:
Ладаном ввысь воскурuшься
Иль вспeнишься адской смолой…

Третий Великий Дар Божий
Есть статус отдельного «Я»:
В нём – и с другими похожесть,
И нeповторuмость твоя.

Ты – самобы'тен, а значит,
В извечной духовной борьбе
Выполнить сможешь задачу,
Которую Бог дал тебе.

Сможешь! Имей вразумленье,
Во чтo обратить Дар Святой:
В Смирну – пред Богом смиренье
Иль в фантик гордыни пустой.

-------------------------------------------------------------------------------
Кружит пространство и время,
Меняя формат, но не суть…
Светит Звезда Вифлеема
К Христу освещая нам путь.

Мы на пути том по праву
Достойны принять и обресть
Царствие, Силу и Славу;
Спасенье, Блаженство и Честь.

Негатуров

Posted: 24/12/2011 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Чудо cвятого Спиридона Тримифунтского


altЗнаменитый оптинский старец иеромонах Амвросий, обладавший при жизни даром прозорливости и после преставления канонизированный Русской Православной Церковью, в одном из своих писем к духовным чадам упоминает о труднообъяснимом для атеистов чуде, свидетелем которого стал великий русский писатель Николай Васильевич Гоголь. Последний, как и многие другие русские литераторы и философы (Достоевский, братья Киреевские, Константин Леонтьев, Сергей Нилус, Лев Толстой и т.д.), часто посещал Оптину пустынь - обитель, являющуюся одним из главных духовных центров России, где писатель имел своего духовного отца.

Будучи в очередной раз в Оптиной, Николай Васильевич рассказал своему духовнику и всей монашествующей братии о чудесном явлении, которое произошло на его глазах во время заграничного путешествия.

Случилось оно при паломничестве его к святым мощам угодника Божия святого Спиридона Тримифунтского - того самого святого, который был дружен со знаменитым святителем Николаем, Чудотворцем Мирликийским, всегда особенно горячо почитавшимся на Руси под именем Николай Угодник, и вместе с ним (равно как и с другими ревнителями Православия) отстоял в свое время чистоту учения в борьбе с сотрясшей тогда Церковь ересью священника Ария на Первом Вселенском Соборе в 325 г. по Рождеству Христову. В отличие от мощей Николая Угодника, покоящихся ныне в итальянском городе Бари и источающих благоуханное миро, мощи святого Спиридона Тримифунтского обладают совершенно уникальными свойствами: мало того, что они остаются нетленными на протяжении целых столетий, они еще к тому же продолжают сохранять и мягкость, свойственную обычному живому человеческому телу.

В тот день, когда Гоголь приехал на поклонение святому, верующие, как это заведено каждый год 12 (25 по новому стилю) декабря, с большой торжественностью обносили святые мощи вокруг города. При этом все присутствующие обычно благоговейно и трепетно прикладываются к ним. Однако на этот раз среди них находился некий английский путешественник, естественно, взращенный на скепсисе и рационализме протестантской культуры. Он позволил себе заметить, что, по всей видимости, в спине угодника сделаны надрезы и тело тщательно набальзамировано. Чуть позже он подошел к мощам поближе. Каково же было его граничащее с ужасом изумление, когда мощи святого на глазах у всех... медленно приподнялись из раки и обратились своею спиной именно к этому «идейному» наследнику апостола Фомы, прозванного «неверующим»: на, мол, дружок, поищи-ка «свои» надрезы! Какова дальнейшая судьба этого достопочтенного британца, к сожалению, неизвестно. Гоголя же это чудо потрясло до самых глубин души.

* * *
Антон Соловьев

Чудеса святого Спиридона

Четвертый век нашей эры по праву можно считать золотым веком христианства. В 325 г. состоялся первый Вселенский собор, на котором был принят «Символ веры», кратко излагающий основные догматы православного вероучения. Этот век подарил нам множество святых и выдающихся богословов, среди которых - Николай Чудотворец, родоначальник монашества Антоний Великий, святой Афанасий Великий. Священнослужители в те годы были далеки от искушения властью и деньгами - ведь не прошло еще и двух веков, как приверженцев Христовой веры убивали за их убеждения. Молодая, но уже в полной мере осознавшая себя как реальная сила, способная нести свет и добро, христианская церковь и ее клир были образцом нравственных устоев для людей.

Эта небольшая преамбула отнюдь не случайна. Ведь чтобы понять человека, тем более святого, необходимо проникнуться духом его времени.

Итак, 343-й год от Рождества Христова. Остров Кипр, одна из жемчужин Византийского государства, нежился в лучах славы и могущества величайшего из правителей - императора Константина. В это самое время в небольшом, но процветающем кипрском городе Тримифунды был избран епископом священнослужитель по имени Спиридон.

Несмотря на то что с момента его смерти прошло пятнадцать веков, о нем известно довольно много. Спиридон происходил из весьма обеспеченной семьи, ему принадлежал богатый дом и обширные земли. Он был довольно деятельным человеком, принимал активное участие в общественной жизни родного города, его уважали все местные жители. Несмотря на то что он занимал высокое положение, за советом к нему мог прийти каждый человек. Спиридон был готов выслушать любого, будь то небогатый ремесленник или крупный землевладелец.

Нередко к нему обращались в поисках материальной поддержки, и Спиридон с готовностью ссуживал изрядные суммы, не требуя ни письменных обязательств, ни тем более процентов. Он лишь говорил: «Отдашь, когда сможешь». Главной его радостью и отдохновением от земных трудов была жена, имени которой история, к сожалению, не сохранила. Спиридон очень любил ее, и с годами эта любовь становилась только крепче. В то время пребывание в браке еще не являлось препятствием для занятия высокого места в церковной иерархии: институт монашества утвердился в христианстве позже.

Однажды случилось несчастье. Жена Спиридона заболела и через несколько дней умерла. Как отмечают в сохранившихся до наших дней воспоминаниях его современники, произошедшая трагедия раз и навсегда изменила жизнь этого человека. Спиридон не роптал на Бога. Не вопрошал, за что же ему, ничем не прогневившему Господа, послано такое наказание. Он принял свое вдовство с покорностью и смирением, увидев в нем знак - знак, которым Господь призывал его изменить свою жизнь.

На какое-то время Спиридон стал замкнутым и мало общался со своими друзьями. Он редко выходил из дома без крайней необходимости, но на службах был по-прежнему добр и милосерден ко всем, и люди продолжали приходить к нему за помощью и советом.

Не прошло и года со смерти его жены, как Спиридон, епископ Тримифунды и один из самых богатых и уважаемых людей города, принял решение, которое удивило даже тех, кто очень близко знал его. Сначала он простил долги всем, кто у него занимал, а затем стал раздавать свои деньги. Причем старался, чтобы его накопления достались самым бедным и самым нуждающимся людям. Затем Спиридон продал свой дом, все имущество и земли, а вырученные деньги опять же распределил между наиболее бедными жителями Кипра.

Из всего имущества Спиридон оставил себе только одежду, которая была на нем, и дорожный посох. Но когда он уходил из родного города, его друзья видели, что этот замечательный человек по-настоящему счастлив. Счастлив так, как в те дни, когда его любимая жена была еще жива. С этого момента кончается история благочестивого епископа города Тримифунды, участника первого Вселенского собора, и начинается история святого Спиридона.

Святой пастух

Едва начав скитаться по острову, Спиридон обнаружил в себе дар к врачеванию. В одном из селений его, как лицо духовное, попросили помолиться за умирающего от лихорадки. Когда Спиридон прочитал над ложем больного молитву, умирающий тут же выздоровел. В каждом селении, куда бы он ни приходил, находился больной или увечный. После молитвы Спиридона слепые прозревали, хромые бросали костыли, а находящиеся на смертном одре возвращались к жизни.

Очень быстро слава о чудотворце облетела весь остров и даже распространилась за его пределы. Свидетелями чудес были сотни людей, и они документально подтверждены в летописях острова того времени.

Но Спиридон чурался славы и известности, говоря, как и многие святые до него и после, что чудеса совершает Бог, а он является лишь проводником Его воли. В подтверждение этих слов он показывал очередное чудо исцеления. И действительно, все, что делал святой - просто читал молитву над страждущим и просил у Господа помощи.

Сторонясь пристального внимания, Спиридон нанялся пастухом в одну из глухих деревушек. Но и здесь страждущие не давали ему покоя, а Спиридон не мог отказать никому.

Однажды к нему пришла женщина и принесла труп своей дочки, которая утонула несколько дней назад. Труп уже посинел и, даже зная о могуществе и чудесах Спиридона, никто не верил в то, что девочку можно воскресить. Видя безудержное горе матери, Спиридон вернул ребенка к жизни. В считаные мгновения синева пропала с тела, девочка открыла глаза и заговорила.

Мать, которая все равно до конца не верила в чудо, а пошла просить помощи у Спиридона от отчаяния, не выдержав, умерла от потрясения. Тогда Спиридон тут же воскресил и ее. Все это произошло при многих свидетелях и было запечатлено в хрониках острова Кипр. Церковь, детально изучив обстоятельства дела, официально признала случившееся чудом.

Надо сказать, что способность воскрешения из мертвых была дарована очень немногим святым. Впервые его совершил Иисус Христос, воскресив своего друга Лазаря. После этого воскрешения случались не часто, а уж двойное воскрешение в истории христианства вообще является большой редкостью.

Однако церковь чтит Спиридона не только как чудотворца, но и как человека, прославившегося необыкновенной мудростью. Однажды, еще до скитальческой жизни, к нему пришел крестьянин и, сетуя на неурожай, попросил немного зерна на посев. Спиридон предложил ему зайти в сарай и самому взять необходимую меру. «Разве ты не пойдешь со мной и не посмотришь, сколько я у тебя беру, чтобы потом знать, сколько требовать с меня обратно?» - спросил крестьянин. «Я просто знаю, что ты возьмешь столько, сколько тебе требуется, а отдашь столько, сколько сможешь», - спокойно ответил Спиридон. Проситель был очень удивлен ответом святого, но когда зашел в сарай, то просто физически не смог взять больше, чем действительно требовалось, - лишнее зерно высыпалось у него из рук.

Совершив множество чудес, святой Спиридон умер 12 декабря в возрасте 78 лет. Этот день - по новому стилю 25 декабря - и является основным праздником для тех, кто хочет почтить память преподобного Спиридона, епископа Тримифийского.

Чудеса после смерти
 

alt  

Узнав о праведной и святой жизни епископа Спиридона, один из византийских императоров приказал выкопать его тело и поместить в усыпальнице храма Святой Софии в Константинополе.

Когда останки Спиридона извлекли из могилы, удивлению присутствующих не было предела. Несмотря на то что тело пролежало в земле много десятков лет, оно совершенно не изменилось - словно святой старец был похоронен вчера. У него были целы зубы и волосы, отлично сохранилась кожа, можно было без труда распознать черты лица.

Когда мощи были помещены в Константинополе в специальную раку, обнаружилось, что святой продолжает совершать чудеса. Множество паломников, помолившись перед ракой и прикоснувшись к мощам, получили исцеление.

Мощи святого Спиридона находились в Константинополе вплоть до его захвата турками. После этого нетленное тело было переправлено на греческий остров Корфу (местное название Керкира). Узнав о величайшем сокровище, которое им досталось, керкирийцы построили для мощей храм и по сей день считают святого Спиридона покровителем своего острова.

Остров Корфу - один из немногих греческих островов, который не был под властью турок. Его жители считают себя истинными эллинами, чья кровь не смешивалась с иноземной. Конечно, турки испытывали постоянное желание завоевать этот живописный остров. В первый раз, когда к нему подошел их флот, турецкие моряки увидели огромную ужасающую тень старца и побоялись высаживаться на берег. Тогда они решили взорвать храм с мощами, надеясь, что после этого керкирийцы лишатся своего покровителя. Но святой Спиридон явился жителям и предупредил о заложенной взрывчатке. Ее вовремя нашли и обезвредили.

Чудеса своими глазами

Несмотря на то что все чудеса святого Спиридона официально признаны церковью и имеют документальное подтверждение в хрониках острова Кипр, современному человеку очень сложно в них поверить.

Однако мне повезло: я, попав в храм святого на Корфу, своими глазами увидел подтверждение того, о чем столько читал и слышал.

Рака с мощами святого находится в храме на самом виду, она вся обвешана золотыми и серебряными украшениями - дарами тех, кому помог святой. Это вместилище реликвии заперто на замок: хранитель открывает его только для православных туристов, а католикам разрешается поцеловать лишь саму раку.

Пожалуй, для меня это было одно из самых сильных потрясений в жизни. Сквозь стекло мне очень хорошо удалось рассмотреть лицо святого. Его черты вполне узнаваемы, прекрасно сохранились волосы и белоснежные зубы. Кожа немного сморщена и потемнела, но сохранила свою форму. Кстати, хранители раки говорят, что потемнел святой Спиридон относительно недавно. Это случилось в XVII веке, когда была проведена реформа православной обрядности и богослужебных книг, известная у нас как реформа патриарха Никона. Видимо, святому она пришлась не по душе.

Тело святого Спиридона имеет постоянную температуру: 36,6 градусов. У него растут волосы и ногти. И что самое удивительное - одежду, которая на нем надета, меняют раз в полгода, потому что она снашивается, будто он не лежит в раке, а ходит. Хранитель раки рассказал, что бывали случаи, когда ключ просто не может открыть замок на раке. И тогда священники знают - святого в раке просто нет, он ходит по острову.

Феномен нетленных мощей святого Спиридона пытались исследовать ученые со всего мира, и церковь им не препятствовала. Однако биофизики и биохимики, изучив мощи святого, лишь развели руками. Нет иного объяснения, кроме чуда, тому, что может видеть любой православный посетитель храма на Корфу.

Святой, помогающий с деньгами

Издавна принято считать, что каждый святой особенно силен в какой-то определенной области. Например, Пантелеймон Целитель помогает при болезнях, святые бессребреники Косма и Дамиан - в учении, а святой Спиридон охотно отзывается на молитвы тех, кто испытывает финансовые затруднения. Гид по острову Корфу рассказал мне, как буквально за неделю до моего приезда святой помог одному русскому туристу.

Наш незадачливый соотечественник умудрился потерять кошелек, где были не только все его деньги, но также паспорт и билеты. Местные жители посоветовали ему обратиться к святому Спиридону. Турист был человеком довольно скептичным, однако в храм все-таки пошел. Поначалу кошелек не нашелся. Туристическому агентству едва удалось договориться с властями, чтобы туриста посадили на самолет, но как он будет по прилете в Россию разбираться с нашей таможней без паспорта, было непонятно.

И вдруг за час до отлета ему позвонили на мобильный и сказали, что нашли кошелек и уже везут в аэропорт. Курьер приехал за десять минут до конца регистрации. В кошельке в целостности и сохранности были билеты, паспорт и деньги.

Хотя святой Спиридон и является православным святым, его икону в российских церквях можно увидеть, увы, нечасто. Однако священники советуют: если в храме нет иконы святого, к которому вы хотите обратиться, то молиться следует иконе Всех Святых.

Так что, если вы нуждаетесь в помощи или просто в наставлении, обращайтесь к святому Спиридону. Если ваши намерения чисты, то он обязательно поможет.

Posted: 18/12/2011 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

Так сложилось (не по случаю, а по Промыслу), что о самых любимых святых мы меньше всего знаем. Речь идёт о Божьей Матери и о святом Николае. Смирение не ищет показать себя и прославиться. Смирению хорошо в тени, поэтому и «Благословенная между женами», и самый любимый на Руси святой прожили так, что известных фактов их земной жизни очень немного. Тем ценнее та слава, которую они приобрели после ухода из этого мира. Трудно найти христианский город на карте мира, где Матерь Божия не проявила бы Свою чудотворную любовь, исцеляя, защищая, вразумляя нуждающихся в помощи людей. Это касается и Мирликийского архиепископа.
alt

Его помощь быстра и удивительна. Он и строг, и милостив одновременно. Из угла, где горит лампадка, он внимательно смотрит на простолюдина и на толстосума. В каждом храме есть его образ, и даже если мы больше никого из святых не знаем, то, увидев Николая, сразу чувствуем себя в храме как дома. Одно чудо из тысяч мне хочется вспомнить и пересказать.

Этот случай описан у С. Нилуса в одной из его книг. Речь там шла о воре, который имел суеверную любовь к Угоднику, и всякий раз, идя на воровство, ставил святому свечку. Не смейтесь над этим вором, братья. Это только со стороны кажется, что глупость очевидна. При взгляде изнутри зоркость теряется, и мы сами часто творим неизвестно что, не замечая нелепости своих поступков. Так вот, вор ставил святому свечи и просил помощи в воровстве. Долго всё сходило ему с рук, и эту удачу он приписывал помощи Николая. Как вдруг однажды этот по особенному «набожный» вор был замечен людьми во время воровства. У простых людей разговоры недолгие. Грешника, пойманного на грехе, бьют, а то и убивают. Мужики погнались за несчастным. Смерть приблизилась к нему и стала дышать в затылок. Убегая от преследователей, он увидел за селом павшую лошадь. Труп давно лежал на земле, из лопнувшего брюха тёк гной, черви ползали по телу животного, и воздух вокруг был отравлен запахом гнили. Но смертный страх сильнее любой брезгливости. Вор забрался в гниющее чрево и там, среди смрадных внутренностей, затаился. Преследователям даже в голову не могло прийти, что убегавший способен спрятаться в трупе. Походив вокруг и поругавшись всласть, они ушли домой. А наш «джентльмен удачи», погибая от смрада, разрывался между страхом возмездия и желанием вдохнуть свежего воздуха.

И вот ему, едва живому от страха и вони, является Николай. «Как тебе здесь?» — спрашивает святитель. «Батюшка Николай, я едва жив от смрада!» — отвечает несчастный. На что святой ему отвечает: «Вот так мне смердят твои свечи».

Комментарии кажутся излишними. Мораль — на поверхности. Молитва грешника смердит, а не благоухает. Нужно не только молиться, но и жизнь исправлять, по мере сил. Так? Так. Но это выводы верхнего слоя. Есть здесь и более глубокий урок. И как говорил кто то из литературных героев: «Так то оно так, да не так».

Николай всё же спас грешника! Молитва хоть и смердела, но до святого доходила, и в нужное время Николай о грешнике вспомнил. Пусть моя свеча ныне смердит, пусть она ещё долго смердеть будет (ведь не скоро запах выветривается), но я всё равно её ставить буду.

Молиться чисто и горячо, как свеча горит, в один год не выучишься. Молиться так, чтобы Богу это приятно было так, как нам ароматом кадила дышать, — это труд всей жизни. И радуюсь я, что Господь накажет, и Он же потом пожалеет. А святые в этом Богу подобны.

Или вот ещё случай. Дело было в Киеве при немецкой оккупации. В одной семье умирает мать. Остаются трое детей, мал мала меньше, а отец — на фронте. Дети кладут маму на стол. Что дальше делать — не знают. Родни никого, помочь некому. Знали дети, что по покойникам читать псалмы надо. Псалтири под руками нет, так они взяли акафист Николаю, стали рядышком у мамы в ногах и читают. «Радуйся, добродетелей великих вместилище. Радуйся, достойный Ангелов собеседниче. Радуйся, добрый человеком наставниче». Конечно, какая тут радость. Один страх и горе. Но читают они дальше и доходят до слов: «Радуйся, неповинных от уз разрешение. Радуйся, и мертвецов оживление…» И на этих словах — Свят! Свят! Свят! — мама открыла глаза и села. Пожалел Угодник. Приклонился на детские слёзы.

Образ Николая созвучен и понятен нашей душе. Святой по себе книг не оставил. И народ наш больше верит делу сделанному, чем слову сказанному. Николай нищих любит, а у нас почти вся история — сплошная история нищеты, простоты и убожества. Когда итальянцы тело святого украли и к себе увезли, появился праздник «летнего Николая». Греки его до сих пор не признают, а предки наши этот праздник по особому осмыслили.

Деды дедам сказывали, что сошли как то с небес Николай да Касьян по земле походить, помочь, может, кому. Глядь — а в глубокой луже мужик с телегой завяз. «Пойдём, — говорит Николай Касьяну, — подсобим мужичку». А Касьян говорит: «Неохота ризы райские пачкать». Ну, Никола, делать нечего, сам в грязь полез и телегу вытолкал. Умилился Господь на такое человеколюбие и дал Николе два праздника в год — летом и зимой. А Касьяну — раз в четыре года — 29 февраля. Вот так.

В общем, с Писанием мы до сих пор плохо знакомы, невежества и грубости у нас тоже хватает. Даже поделиться можем. Но если увидит наш человек икону Николы Угодника, сразу три пальца щепоткой сложит и перекрестится. Скажет: «Радуйся, Николае, великий чудотворче», — а Николай с небес ответит: «И ты не горюй, раб Божий. Прославляй Господа Вседержителя и словом, и делом».

Много святых на земле было, много ещё будет. Но мы так к Чудотворцу привязаны, будто живём не в нашей полуночной стране, а в Малой Азии, и не в эпоху интернета, а в IV веке, в эпоху Первого Вселенского Собора. И это даже до слёз замечательно.

Posted: 18/12/2011 - 1 comment(s) [ Comment ] - 1 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

Порой безо всякой видимой причины человеку бывает грустно. Дома все здоровы, и нет проблем на работе. Цветёт жасмин, щебечут птицы, и вечер обещает фантастический закат — но грустит венец природы. Словно забыл что-то и никак не может вспомнить...

alt Грусть — она где? В крови у того, кто грустит, — или, как микроб, в воздухе, и ею все дышат?

Когда человек двигается, грустить тяжело. Гораздо легче грустится лёжа на спине, глядя в небо. Или лёжа на животе и глядя на муравьёв в траве. Рубишь дрова — не грустится. Бросил рубить, сел, вытер пот со лба — опять грустишь.
Один человек мне сказал, что грусть родилась от чувства потери. Такой потери, про которую ты забыл. То есть ты сам не знаешь, что потерял, однако же грустишь и не понимаешь, с какой стати.
Допустим, ты потерял ключи от дома. Разве ты будешь грустить и, тем более, петь протяжные песни? Нет. Сто раз нет. Ты будешь ругаться последними словами, искать виноватых (жену, к примеру), будешь смотреть под ноги, словно ты — грибник, а кругом — лес. Ты будешь зол и активен. А всё потому, что предмет потери известен.
А вот потеряли мы рай. Потеряли начисто и безнадёжно. То есть так, что если искать самим, то не знаешь даже в какую сторону бежать. Но ищут, когда знают, что потеряли. А мы забыли об этой потере. Мозгами забыли, но душой помним. У нас душа временами на собаку похожа. Скулит что-то нечленораздельное, тоску нагоняет, а понять ничего нельзя. Вот откуда грусть в человеке.
Делаю вывод, что грустят все, хотя опыт этот вывод стремится опровергнуть. Я всё ищу вчерашний день и натыкаюсь на стройные колонны оптимистов, которым тепло на свете от полного забвения своей главной потери. Я думал, что у них есть тайна, что они так бодры оттого, что и дверцу нашли, и ключик от дверцы у них в кармане. Разговаривал, спрашивал. Оказалось, никто ничего не знает. Даже не понимают, о чем я спрашиваю. Некоторые, те, что посмышлёнее, гневно кричали: «Гони его! Он нам сейчас дурацкими вопросами совесть разбередит и душу наизнанку вывернет! А у нас футбол сегодня, финал Кубка чемпионов».
Если бы у нас, как в Средние века, была культура публичных диспутов, я бы предложил открытый диспут на тему всечеловеческой грусти. Вселенской грусти. «Вселенская грусть — двигатель прогресса». Или «Попытка забыться и развлечься как источник науки и искусства». Было бы интересно.
***
Грусть — это не тоска и тем более не уныние. Это — не смертный грех. Наоборот, смертным грехом пахнет оптимизм. В восьми случаях из десяти можно подозревать, что оптимист украл что-то, или избежал наказания, или придумал какую-то хитрую пакость. Оптимизмом дышит гимн Люфтваффе, тот самый, где «вместо сердца — пламенный мотор». Наоборот, все влюблённые, то есть те, кто не хочет смотреть на мир сверху вниз и сбрасывать бомбы, грустят. Влюблённые, конечно, пляшут под дождём, скачут через заборы, ночуют под окнами. Но ещё они непременно грустят.
Грустит весенним вечером девушка, ощущая себя пустой и бесполезной. Соловей щебечет, черёмуха с акацией дурманят ум роскошью запахов, а она грустит. Она чувствует, что когда-то родит новую жизнь. Но когда, когда? И как это будет? И где тот, кому можно склонить голову на плечо? И вот природа расцветает и веселится, а человек, тот, ради кого сотворена природа, грустит и томится.
Грустит и томится юноша. Кровь в его венах — что кипяток в батареях. Но зачем он здесь? И почему Луна такая близкая, но рукой её не достать? Юноша тоже чувствует, что какая-то девушка должна родить новую жизнь. Но он не знает, какая именно, и не понимает ещё до конца, при чём тут он. А природа продолжает свою хамскую весеннюю радость. Это всё равно, как если бы царь во дворце грустил, а вся челядь, все пажи, все стражники и поварята были безумно счастливы.
***
Раньше думали, что человек велик потому, что сумел делать самолёты. Теперь такую глупость может повторить только человек с врождённым психическим дефектом. Человек велик потому, что ему всего мира мало. А раз ему его мало, раз не для этого мира только создан человек, то ему остаётся утешаться стихами и песнями. Человек велик потому, что он грустит о рае и поёт песни. А самолёты нынче и беспилотные есть. Они компьютерами управляются. Но никакой компьютер не споёт «Не для меня придёт весна», и никакой компьютер, услышав песню, не прослезится.
Физику понимают не все. Не все могут разобрать и собрать автомат Калашникова. Не все могут плавать под водой с аквалангом. Но влюблялись все, и грустили все. Значит, это и есть отличительная черта существа человеческого. И само человечество есть великая семья существ, потерявших рай, грустящих по этому поводу и не понимающих причин своей грусти.
***
Грусть — это смутная память и не менее смутное предчувствие. Это — бездна, раскрывшаяся в душе и ничем, кроме Бога, не могущая наполниться. О душа, грустящая об утраченном блаженстве! С кем мне сравнить тебя? Сравню тебя с царевной Несмеяной. Почему бы нет? Будем говорить о великом на детском языке. Не будем бояться приоткрывать завесу над тайнами при помощи шуток и прибауток. Будем вести себя как шуты, то есть как самые грустные на свете люди, которые кажутся всем самыми весёлыми.
Царевна Несмеяна плакала во дворце. Сложность была в том, что ей самой была неизвестна причина плача. «Диагноза нет — лечить нельзя», — говорили немецкие доктора. А царевна всё плакала и плакала, так что под её троном вздулся паркет, а в углах девичьей стала отсыревать штукатурка.
Царь-отец был человек прогрессивный. Он верил в силу таблеток и мечтал о межпланетных странствиях. «Смотри, доченька. Я тебе новую мобилку купил. В ней три гигабайта памяти». А она ещё пуще слезами заливается. «Пойдём, доченька, ко мне в палаты. Посмотрим новый фильм Стивена Спилберга». А она ещё сильнее воет, и слёзы текут без всякого намёка на исчерпаемость ресурса.
Дальше эта сказка по-разному сказывается. Но главная линия — везде одна и та же. Всё новомодное, всё блестящее, дорогое, заморское усиливало неразгаданные страдания царевны. Так она и убила бы себя страданием, так бы и потеряла зрение от слёз, если бы не любовь к человеку, которого, по причине обычности и невзрачности, никто и замечать не хотел. Он её развеселил, он её утешил, он ей слёзки вытер и к жизни вернул. Он стал ей другом и мужем навсегда.
Это, друзья мои, образ Христа, проникший в сказку. Это намёк на Христа, Которого не видят те, кто от повседневной мишуры ослеп, и Которого по причине Его простоты и смирения не принимают всерьёз мудрецы века сего.
Ну а плачущая царевна, вестимо, это — душа наша, которая ревёт безутешно и страдает, якобы беспричинно, пока Небесный Жених в простой одежде не посмотрит на неё мудро и ласково.
Вот оно как.
Posted: 18/12/2011 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

alt

В день Святого Николая
Чудеса идут в дома!
Наши души покрывает
Мира, света пелена.
И от радостных мгновений
И от свеч растает лед,
Принимайте поздравления,
Николай уже идет!


Капитан одного рыболовного судна рассказывал: «Плавали мы по Белому морю. Оно неласково встретило нас, моряков. Мрачные волны подхлестывали одна другую, на хребтах их белели гребни пены, и было в этом что-то зловещее. И вдруг издалека мы увидели: смерч! Столп воды приближался к нашему кораблю. Мы поняли: нам конец... Спустили паруса. Волны уже гуляли по палубе. Иногда нам казалось, что мы уже на дне моря. Кто-то из моряков сказал: «Николая Чудотворца надо просить. Он многих на водах спасал».
Все стали, как на присягу, и начали, хотя и без всякой команды, но одновременно, хором, выкрикивать слова: «Святой брат Николай, из беды выручай!» Сердце то сжималось от умиления, то вдруг отзывалось сильными ударами в висках. А смерч, кружась, величественно приближался к нам. Вот уж когда мы себя почувствовали тлей! Спастись было невозможно. Оставалось только одно: просить о помощи Святителя Николая. Лица у всех стали серыми и исказились от страха. Сейчас нас подхватит смерч, закружит, поволочет...
И вдруг один совсем юный матрос — то ли в бреду, то ли в испуге — стал торопливо твердить: «Я знал, что ты придешь, что спасешь! Ты людей любишь. Мама всегда молилась тебе. Дедушка, миленький, мне страшно! Посади нас всех в свою лодку и спаси!» Мальчишка рыдал».
Помолчав, капитан продолжал: «Я прижал его к себе, чтобы он не видел этого ужаса. А он вдруг громко крикнул кому-то: «Будем! Будем!» Смерч круто повернул в сторону. Я парнишке говорю: «Мимо прошел, пронесло!» А он с радостью нам сообщает: «Святой Николай подплыл к нашему судну на лодочке и не подпустил к нам смерч». Никто из всей команды, кроме этого матроса, святого Николая Чудотворца не видел. Но разговор мальчишки с кем-то невидимым я хорошо слышал.
Долго болтались мы в море. Поршни отказали. Запасы продовольствия кончились. А голод — дело нешуточное! Но теперь парнишка успокаивал нас, наивно размышляя: «Дедушка святой Николай от смерти нас спас, а накормить нас ему и вовсе нетрудно будет. Только перед обедом он приказал молиться. Даже пальцем погрозил! И я ему тогда крикнул: «Будем! Будем!»« Я подтвердил всем, что слышал эти слова, но только посчитал, что у парнишки от страха бред.
Без промедления пошли на камбуз. Повариха набожно перекрестилась, и следом за ней помолилась вся команда. Сели за пустой стол. А мальчуган уверенно сказал: «Святой Николай не обманет!» Помню, я его по плечу потрепал и подумал: «Вот с такой верой человек может и море укротить». Вдруг повариха радостно кричит: «Смотрите! Мы к какому-то острову подходим!» Спустили лодку, а на острове — целый птичий базар! Вот уж где мы Николая Угодника поблагодарили! На острове на каждом шагу лежали кучи яиц — чаичьих и гагарьих. Набрали; жарили яичницу, варили. Выжили!» Вот такое чудо было однажды на Белом море.
Василиса, г. Похвистнево «Благовест», г. Самара

        Святитель Николай недаром зовется великим Чудотворцем, Угодником Божиим. Не только словом, но и делом своим поддерживает он тех, кому требуется помощь. Он не проходит мимо скорбящих, мимо переживающих искушение, мимо плачущих и погибающих. По сию пору его великое стояние в вере привлекает к себе многих и многих людей. И Господь совершает через него великие чудеса, им несть числа. Нередко даже люди забывают о том, что это Господь творит чудеса через Своего Угодника: просят самого Святителя.
...Чудесами преисполнена вся наша жизнь. Всякий день — это чудо. Каждый глоток воздуха — это чудо. Каждый листочек и травинка — это чудо Божие. Мы привыкли к ним, не замечаем этих чудес. И только тогда начинаем обращать на них внимание, когда лишаемся их.
Чудеса же сверхъестественные, которые выше того чуда жизни, которое мы имеем, направлены на укрепление нашей веры. Чтобы мы видели, что по молитве свершается.
Потому и дает нам Бог святых Угодников и совершает через них удивительные чудеса, чтобы мы еще более решительно последовали за Творцом, как следовали сами эти великие угодники: не оглядываясь назад, а смотря только вперед, туда, где Свет Божий. Оставив за собой все, что отвращает нас от Бога, и устремившись всем своим сердцем, всем своим существом к своему Творцу, с тем, чтобы обрести полноту жизни.
Священник Игорь Филин

Posted: 12/12/2011 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

alt

В одной древней монашеской книге рассказыва­ется:

«Однажды старец взял сухое дерево, воткнул его на горе и приказал Иоанну ежедневно поливать это сухое дерево ведром воды до того времени, как дере­во принесет плод. Вода была далеко от них. Утром надо было идти за нею, чтоб принести к вечеру. По истечении третьего года дерево прозябло и при­несло плод. Старец взял плод, принес в церковь к братии и сказал им: приступите, вкусите от плода послушания».

Эта история произошла полторы тысячи лет назад в египетском монастыре во времена первого и велико­го христианского монашества. Но и в последующие столетия, вплоть до наших дней, подобных примеров силы искреннего послушания великое множество.

                Как-то летом я дежурил на Успенской площади. Наместник в этот час, как обычно, вышел из своего дома, чтобы обойти монастырь. И тут к нему при­близился какой-то незнакомый мне крепкий хлопец. Я услышал, что он просит принять его в обитель.

А ты послушания исполнять готов? строго спросил наместник.

А как же, батюшка, любое!

Неужели любое? поинтересовался наместник.

Так точно! Любое! с жаром отрапортовал хлопец.

В это время через Успенскую площадь ковылял старенький монах отец М.

—           Ну, если ты и правда готов на любое послушание, то подойди к этому деду и поддай ему так, чтобы он улетел подальше! — велел наместник.

Вмиг хлопец подлетел к старому монаху и отвесил ему такого пинка, что старик рыбкой улетел на несколько шагов. Но тут же неожиданно резво вскочил и бросился хлопцу в ноги.

—           Прости меня, грешного, сынок! Прости! — чуть не плакал монах, видимо, помыслив,

что невесть чем разгневал молодого человека.

—           Да подожди ты! — отмахнулся от него хлопец.

И снова предстал пред наместником, с готовностью ожидая дальнейших приказаний.

Отец наместник с искренним изумлением оглядел хлопца с ног до головы.

—           Н-да...— протянул он.— Ну ты, брат, и дурак!

С этими словами наместник достал из кармана двадцать пять рублей:

—           Вот тебе на билет. И поезжай-ка ты домой.

А отец М., поклонившись наместнику, снова, прихрамывая, побрел своей дорогой.

Эта история вызвала в монастыре множество негодующих высказываний в адрес отца Гавриила. Но один, очень независимого нрава, уважаемый и образованный монах сказал:

—           На самом деле вы ничего не понимаете. Вот сейчас вы принялись осуждать наместника. А я не стану ни одобрять, ни осуждать его поступок. Судить о делах настоятеля — не моя мера. Конечно, у нас все любят и почитают отца М. Вы нередко слышите, как его хвалят, а при случае и ставят в пример. Все это отцом М. вполне заслужено. Но для него, как для монаха, — весьма не полезно.

Мы с интересом ждали, что он скажет дальше.

—           С одной стороны,— продолжал наш собеседник,— отец наместник совершил по отношению к отцу М. совершенно дикий поступок. Но с другой стороны, желал наместник этого или нет, он сделал для отца М. самое драгоценное и полезное, что только можно сделать для монаха: подарил ему то, что в монастыре больше никто не дерзнет для него сделать — возможность для смирения. Он сделал это грубо? Да! Очень грубо? Согласен! Но помните историю про великого авву Арсения — того самого, который до ухода в монастырь был знатным вельможей при императорском дворе в Константинополе и даже воспитателем царских детей? Однажды игумен в присутствии всей братии ни с того ни с сего отогнал почитаемого всеми авву Арсения от братской трапезы и даже не разрешил присесть за стол, а оставил стоять у дверей. И только, когда трапеза подходила к концу, бросил ему, как псу, сухарь. Братия монастыря потом спросила авву Арсения, что он чувствовал в этот момент? Старец отвечал: «Я помышлял, что игумен, подобный Ангелу Божию, познал, что я подобен псу и даже хуже пса. И это — правда! Потому он и подал мне хлеб так, как подают псу». Сам же игумен, увидев великое смирение Арсения, сказал: «Из него будет искусный инок».

Наш собеседник помолчал немного и продолжал:

—           Вот так, через непонятное, загадочное для мира смирение, и только через него, христианин приближается к одному из двух своих самых главных открытий в жизни. Первое из этих открытий состоит в том, чтобы узнать правду о самом себе, увидеть себя таким, каков ты есть на самом деле. Познакомиться с самим собой. А это, поверьте, очень важное знакомство. Ведь огромное число людей так и проживает век, не узнав себя. Мы ведь имеем лишь те или иные представления и фантазии о самих себе — в зависимости от наших тщеславия, гордыни, обид, амбиций. А истина, сколь горьким нам это ни покажется, такова, что мы «несчастны, и жалки, и нищи, и слепы, и наги»... Помните эти слова из Апокалипсиса? Это открывается лишь через евангельский, предельно честный взгляд на себя. Если хотите, это и есть истинное смирение. Оно ничуть не унижает человека,. Напротив, прошедшие через испытание этой последней и страшной правдой становятся святыми. Теми прозорливыми, пророками и чудотворцами, которыми вы так восхищаетесь.

—           А второе открытие? — спросили мы. — Вы сказали о двух главных открытиях в человеческой жизни. Первое — познакомиться с самим собой. А второе, в чем оно?

—           Второе? — улыбнулся монах. — Вы знаете о нем не хуже меня. Эту истину Церковь терпеливо напоминает нам на каждой без исключения службе: «Христос — истинный Бог наш, молитвами Пречистыя Своея Матери и всех святых, помилует и спасет нас, яко Благ и Человеколюбец».

Мы от души поблагодарили нашего собеседника.

Прощаясь с нами, он сказал:

Но если кто-то из вас станет игуменом, не взду­майте даже помыслить подражать отцу Гавриилу и подобным образом смирять братию! У нашего на­местника к этому делу особая харизма, усмехнув­шись, добавил он.— А благодарить надо не меня, а отцаМ. за тот урок смирения, который он нам всем преподал. Помните, как в древнем патерике один подвижник ответил на вопрос, как можно стать настоящим монахом? Этот великий подвижник взял свою мантию, бросил на землю, истоптал в пыли и сказал: «Если человек не смирится вот таким образом, он не станет монахом».

Архимандрит Тихон (Шевкунов)«Несвятые святые» и другие рассказы

Posted: 11/12/2011 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

           В  VI веке в Константинополе, громадном горо­де, лежащем у вод Босфора, с самыми прекрас­ными на земле храмами, дворцами и домами из белоснежного мрамора, жили в царствование им­ператора Юстиниана два молодых человека и одна девушка. Дети богатых патрициев, образованные, веселые, они дружили с ранних лет. Родители де­вушки и одного из юношей еще при рождении своих детей уговорились, что их мальчик и девочка в бу­дущем обязательно станут мужем и женой. Настало время, и счастливая пара обвенчалась. Их друг был шафером на свадьбе и тоже ликовал за своих друзей.

Казалось, ничто не предвещало несчастий, но че­рез год после свадьбы молодой муж внезапно умер. Когда миновали сорок дней положенного траура, в дом к юной вдове пришел ее друг. Он преклонил перед ней колено и сказал:

Госпожа! Теперь, когда дни сугубой скорби по­зади, я не могу не открыть тебе того, о чем раньше не решался и намекнуть. Я люблю тебя с тех самых пор, как себя помню. День, когда я узнал, что твои родители и родители нашего покойного друга наме­реваются сочетать вас браком, был самым страшным в моей жизни. С тех пор я даже в мыслях не дерзал мечтать о своем счастье. Ты знаешь, как искренне я любил твоего мужа и моего друга. Но вот произо­шло то, что произошло... И сейчас я не могу не ска­зать, что мои чувства стали еще сильнее, и я умоляю тебя стать моей женой!

Молодая женщина задумалась и сказала:

- Что ж... Такие решения надо принимать после долгих молитв и поста. Возвращайся ко мне через десять дней. Но все это время ничего не вкушай, пей только воду. Через десять дней я дам тебе ответ.

Ровно в назначенный срок юноша снова был в доме своей возлюбленной. Только теперь слуги внесли его на носилках, так он ослабел от поста. В просторной зале он увидел с одной стороны на­крытый стол, ломящийся от яств, а с другой ро­скошное разобранное ложе.

Ну что ж, господин, обратилась к нему хозяй­ка, с чего мы начнем?

И она вопросительно указала ему на стол, а по­том на ложе.

Госпожа! вымолвил молодой человек, Про­сти, но я должен сначала подкрепиться...

— Вот видишь, — сказала мудрая молодая женщина, — как быстро ты готов променять меня на дру-

гую страсть... И в этом весь человек! Я тоже должна| признаться, что давно люблю тебя. Но, зная жела-ние родителей, я не нарушила послушания и стала  супругой нашего с тобой друга. Его смерть очень| многое открыла для меня. Как, оказывается, в нашей жизни все изменчиво и мимолетно!.. Что же мы предпочтем с тобой сегодня? Служить временному миру или вечному Богу?

Они уселись за праздничную трапезу. И здесь же приняли решение раздать свои имения нищим и следовать за Христом каждый в своем монастыре.

Posted: 18/11/2011 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Николай Сербский

Накапливая в себе зло к людям, накапливаешь яд

 

Изо всех сил старайся очищать себя от зла к людям. Ибо накапливая в себе зло к людям, накапливаешь яд, который рано или поздно убьет в тебе человека.
     Изо всех сил расти в себе добро к людям. Посильней сдави сухой ствол своей души и всегда сможешь выдавить, словно капли воды, добро, оправдание для прощения врагов, а значит, одержишь над ними духовную победу - победу добром.
     Не позволяй солнцу быть благороднее тебя, ибо, если оно греет и злых, и добрых, почему ты не можешь согревать добром и добрых, и злых?
     Не позволяй воде быть полезнее тебя, ибо, если она поит и чистых, и нечистых, почему бы тебе не радоваться, когда к тебе обращаются за помощью и те, и другие? Скажет ли вода быку: "Тебе дам пить", а ослу - "Тебе не дам пить"? Или и тому, и другому она дает напиться и блистает и серебрится перед мордой того и другого?
     Не позволяй, чтобы земля была терпеливее тебя, когда пашет ее крестьянин или выравнивает строящий дорогу. Будь терпелив, как она, ибо тебе предназначена великая награда.
     Не позволяй, чтобы небосвод сиял ярче, чем твоя душа. Ибо в тебе Тот, Кто возвел небосвод и Кто может низвергнуть его. Так-то, брат мой, ты - сын, а небосвод - творение!
 

а тут продолжение http://www.logoslovo.ru/forum/all/topic_2138/

Posted: 13/11/2011 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

alt

Две пещеры.

Никакого зла не могут причинить мне люди, если нет во мне места язвенного.

Видел я две пещеры: в одной из них обитало эхо, другая была нема. Посещали те пещеры люди: в первой дети любопытные толпились, перекликаясь с ней, другую же быстро покидали посетители, ибо не получали ответа.

Если изъязвлена душа моя, на всякое зло будет откликаться она. И стану посмешищем для людей, и всё больше будут они досаждать мне насмешками своими.

Но не смогут мне повредить злоречивые, если язык мой забудет произносить злые слова.

Не опечалят меня и насмешки, если нет насмешничества в сердце моем, чтобы отозваться, словно козий бубен.

Не отвечу я на гнев гневом, если гнездо гнева опустеет в душе моей и некому будет проснуться в нем.

Не уколет меня никакая страсть человеческая, если мои страсти превратятся в пепел.

Не огорчит меня неверность друзей, если Тебя избрал я другом своим.

Не сокрушит меня и неправда мирская, если изгнана будет неправда из мыслей моих.

Не соблазнят меня лживые духи мирских наслаждений, почестей и власти, если душа моя будет чиста, как невеста, тоскующая о Духе Святом и Его одного приемлющая.

И никого не столкнуть людям в ад, если сам себя не столкнет. И никого людям на плечах своих не возвысить до престола Божия, если сам не возвысится.

Если не распахну окна души моей, никакая грязь не налетит в нее.

Пусть вся природа восстанет на меня, бессильна она против души моей, разве что до срока станет гробом тела моего.

Всякое семя посыпается навозом, чтобы скорее всходило и росло. Если душа моя, увы, оставит девство свое и примет семя мирское, должна будет принять и навоз, что мир бросает на свои нивы.

Но Тебя я призываю день и ночь: вселись в душу мою и затвори все входы от врагов моих. Соделай пещеру души моей пустой и немой, чтобы никто из мира не пожелал войти в нее.

Душа моя, единственная забота моя, будь на страже, различай голоса стучащихся в тебя. А когда узнаешь голос Хозяина своего, откройся и отзовись всей силой своей.

Душа моя, пещера вечности, не давай разбойникам входить в тебя и разводить костры свои в тебе. Храни безмолвие, когда разбойники ждут от тебя отклика. И жди терпеливо Хозяина своего. Воистину, придет Он.

Святитель Николай Сербский

Posted: 12/11/2011 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 alt

"Cо святыми всегда пребывает Промысел Божий, сохраняющий и укрепляющий их." Прп. Исаак Сирин

Эта книга еще об одном пастыре­мученике, пострадавшем в на­ши дни от рук агарян, показавшем со­временникам пример не только благочестия, но, несомненно, и святости в ХХI веке. Это книга о человеке, который много лет, рискуя жиз­нью, спасал людей от смерти телесной, а затем стал трудиться на ниве спасения душ. Книга о человеке, который в возрасте 36 лет принял святое Крещение, в 42 года —священный сан, а в 44 — мученическую кончину. Книга о клирике Ставропольской епархии, убиенном в день памяти особенно почитаемого им святителя Ставропольского Игнатия.

Будущий иерей Игорь пришел к Бо­гу уже не молодым человеком. Но весь его жизненный путь был не только под­готовкой, но как бы прообразом его бу­дущей духовной жизни и мученической кончины. Еще будучи совсем неверующим, он получил извещение о своей мученической смерти, и это наложило глубокий отпечаток на всю его жизнь. Он всегда любил детей, и ныне в его храме их особенно много. Он всегда стремился к вершинам, и от земных восхождений поднялся к духовным. Он любил чистоту и достиг чистоты, подобной горному снегу. Много лет он был спасателем, спасал людей для земной жизни, потом, как священник, руководил их к спасению души, и ныне ходатайствует о спасении всех нас пред Престолом небесным.

Упокой, Господи, душу убиенного иерея Игоря и святыми его молитвами прости наша согрешения!

Глава 2 "Семья и горы"

Видимый мир — только пред­уготовитель­ное преддверие обители, несравненно ве­ли­колепнейшей и про­страннейшей. Здесь, как в преддверии, образ Божий должен украситься окон­чательными чертами и крас­ка­ми, что­бы получить совершен­ней­­­шее сходство со своим всесвятейшим, все­совершенней­шим Подлинником, чтоб войти в тот чертог, в котором Подлинник присут­ствует непостижимо. Свт. Игнатий Ставропольский

Город Тырныауз нахо­дится в горах Кабардино-Балкарии, в Приэльбру­сье. Это небольшой городок (15000 человек), где все знают друг дру­га с детства, на 90% он населен му­сульманами, и поэтому здесь очень четко проходит грань русский – нерусский. Как и везде на Кавказе, в Тырныаузе че­ловек подвергается нападкам и насмеш­кам уже только за то, что он русский, тем более — православный. Незнание мест­ного языка приводит к тому, что с че­ловеком просто не разговаривают даже в общественных местах. В таких ус­ло­виях живет Игорь.
Когда ему было чуть больше 20 лет, Игорь видел сон: он окружен му­сульмана­ми, которые зарезают его но­жом. «Сновиде­ния, посылаемые Богом, носят в самих се­бе неотразимое убеж­дение. Это убеждение по­нятно для свя­тых Божиих и непостижимо для нахо­дящихся еще в борьбе со страс­тя­­ми»,— говорит свт. Игнатий. Сон произ­вел на Игоря глубокое впечатление. Мы не зна­ем, как воспринял его и о чем раз­мышлял тогда еще совсем неверующий юно­ша, но, по словам его матушки, всю после­дующую жизнь в его глазах со­хранялась грусть и сосредоточенность. «Свойство всех видений, посылаемых Богом, заключается в том, что они при­носят душе смирение и умиление, ис­полняют ее страха Божия, соз­нания сво­­их греховности и ничтожества».

Игорь ходит в горы и на соревнованиях знакомится со своей будущей женой. Это простая русская девушка Екатерина, также приехавшая в горы на соревнования. Екатерина родилась и воспитывалась в мно­годетной крестьянской семье в уральском се­ле, неда­леко от мест, где подвизался св. Си­меон Верхотурский. Она была крещеной, но так же, как и Игорь, неверующей.

Молодая семья перебирается в поселок Терскол — горнолыжный курорт, находящийся в Приэльбрусье, на высоте 2144 м над уровнем моря. Игорь переходит работать в новосозданную противолавинную службу и становится ее первым начальником. Семье дают место в общежитии —небольшом щитовом домике без воды и других удоб­ств, состоящем из двух комнат и терраски. Здесь они проживут до рождения четвертого ребенка, и только потом им дадут более комфортабельный домик. Но, как рассказывала матушка Екатерина «мы жили и радовались».

Семья с каждым годом увеличивалась. Сначала родился Максим, потом Илья, Алек­сандра, Евгения и Андрей. «После рождения третьего ребенка на нас смотрели как на ненормальных,— вспоминает матушка,— а когда увидели, что я жду четвертого, то все стали уговаривать сделать аборт». Но супруги были тверды и не убивали детей, несмотря ни на какие трудности.

Из рассказов матушки Екатерины ви­д­но, что семья была дружной, ссор и конфликтов не бывало, супруги были согласны ме­жду собой, оба очень любили детей. Игорь много времени проводил в горах, а все сво­бодное время уделял семье. Детей никогда не наказывал, но и не позволял панибратства, разговаривал с ними очень серьезно.

В доме всегда было много разных животных. Как и в детстве, Игорь ос­тавлял у себя всех найденных бездомных собак, кошек; об этом знали все друзья и приводи­ли к нему «ненужных» животных. Каждое утро Игорь начинал с прогулки в лесу со своими питомцами, которые безгранично любили его.

Двери дома Розиных никогда не запи­рались на замок и были всегда от­крыты для всех знакомых и незнако­мых. Даже если они уезжали куда-нибудь, то и тогда вывешивали на дверях записку с ука­занием, где мож­но найти ключ, чтобы вой­ти в дом.

Розины отличались странноприимством, у них всегда кто-то жил. Прини­мали всех. Был такой случай. Максим заработал немного долларов на турбазе. В это время в доме жил один не совсем знакомый человек. Случайно Екатерина нашла в кармане этого человека те самые доллары, но она не сказала об этом никому. Наоборот, укравшему их дали на дорогу денег, и только когда он уехал, Екатерина рассказала о краже мужу, который так же спокойно на это отреагировал.

«Увидя недостаток ближнего, умило­сердись над ближним твоим: это уд твой», говорит свт. Игнатий. И еще: «Любовь к ближнему есть стезя, ведущая в любовь к Богу: потому что Христос благо­волил таинственно облечься в каждого ближ­него нашего, а во Христе — Бог».

После рождения четвертого ребенка, Игорю дали домик, где была ванна и туалет. Игорь сам провел отопление и надстроил второй этаж.

Розины жи­ли в очень живо­писном месте: слева воз­вышался Эльбрус, вокруг лес, ря­дом речка Баксан. «Красота, тишина, звез­ды и величественные горы»,—так опи­сывает его матушка Екатерина.

Игорь очень любил горы. Он был перво­классным альпинистом, дважды мас­тером спорта, ходил на вершины всех категорий, в том числе и зимой, но он видел смысл своей жизни в том, чтобы спасать людей.

Труд альпиниста-спасателя — разыс­ки­вать потеряв­шихся в горах людей, еле жи­вых, замерзших; часто спаса­тель находит уже только трупы или то, что от них оста­лось. Он пе­реносит их на себе в суровых условиях гор и непогоды. Тут нужно быть зака­ленным и физически, и душевно.

Друзья-альпинисты очень ценили и ува­жали Игоря, с ним ходить в горы не боя­лись, все верили: «Если в горах Розин, все будет хорошо». По свиде­тельству начальни­ка спасательной стан­ции Терскола, Игоря посылали на самые трудные спасработы и он всегда ус­пешно выполнял задачу. «Бог хранит Розина»,— говорили спасатели и без стра­ха вручали свою жизнь Игорю, на­ходясь с ним в одной связке. Это под­твер­ждалось многими случаями.

Однажды, уже незадолго до руко­по­ло­жения, у Игоря на большой вы­соте развя­зался страховочный узел. Он сор­вался и пролетел в свободном па­дении 50 метров. У работавших с ним не ос­тавалось сомне­ний, что Игорь мертв, но каково же было всеобщее изумле­ние, когда, передавая по рации на зем­лю о случившемся происшествии, они услышали спокойный голос Иго­ря: «У меня все в порядке». Действительно он отделался лишь незначительными трав­мами. Этот случай чудесного спасения заставил Игоря задуматься над смыслом жизни и смерти и предназначением человека в этой жизни.

«Человекам во время земной жизни их даются различные положения непостижимою Судьбою. Все эти положения не случайные: их, как задачи к решению, как уроки для работы, распределяет Промысл Божий с тем, чтобы каждый человек в положении, в ко­тором он поставлен, исполняя волю Бо­жию, изработал свое спасение».

Остались воспоминания товарища Иго­ря по альпинизму о совместном зим­нем восхождении на Шхельду, верши­ну кате­гории 5Б*.

«Это было на Новый год. Я при­ехал к Игорю из Москвы, и очень хотел провести праздничные дни в горах. Игорь согласил­ся. В пути он выполнял самую сложную ра­боту, нес на себе основ­ную часть груза, но когда до вершины ос­тавалось метров 100–200, сказал, что скоро Рождествен­ский сочельник и надо уже спу­скаться. Для меня, как альпиниста,— подняться на вершину было пределом меч­таний, поэтому я очень расстроился, но Игорь сказал, что ему важнее быть в храме, чем на вер­шине. Пришлось обоим воз­вращаться.

Уже внизу я спросил Иго­ря: «Слушай, Игорь, ну я понятно: амби­­ции, молодость, жизнь в большом горо­­де и всякое такое. А тебе-то это зачем? Дом, семья, хозяйство, пятеро детей…» На это последовал ответ Игоря: «А я про­­сто считаю, что если я работаю спаса­телем в горах, и находятся такие, ко­торые на Новый год «пятерки» и «шестер­ки» ходят, то и я тоже должен их хо­дить».

«Здесь не может быть злого сердца,—говорит о. Вячеслав Чучев, духовник Иго­­ря Розина,— и я думаю, что его Гос­подь привел к Своему служению за ми­­лосердие, за чистое сердце, за незлобие, за то, что он мог в любую минуту прийти на помощь каждому человеку, не взирая на вероисповедание, на национальность, причем спасал он всех, счи­тая своими братьями и сестрами, ко­торым не­обходимо было оказать телесную помощь. Он был одним из лучших спасателей в Эльбрусской поисково-спасательной службе. Много позже он говорил, что чем выше поднимается в горы, тем, наверное, ближе становится к Богу».

Становление в вере

Вера во Христа — жизнь. Питающийся верою вкушает уже во время странст­вования земного жизнь вечную, назначен­ную праведникам по окончании этого стран­ствования. Невозможно вступить в естественное существование, не родив­шись по закону естества; невозможно вступить в обще­ние с Богом, в чем заключается истинная наша жизнь, не вступив в христианство посредством святого Крещения. Свт. Игнатий Ставропольский

Давайте посмотрим, как совершался приход будущего мученика к вере. Матушка Екатерина говорит, что он был «постепенным и о сознанным».

Началось все с того, что в семье сильно болели дети. Екатерина уже не знала, что предпринять. Не найдя помощи у врачей и почти отчаявшись, од­­нажды случайно она встретилась с ве­ру­ющей женщиной, которая выслушав горе матери, просто ответила на это: «Води детей в храм, исповедуйтесь и причащайтесь».

Как утопающий хватается за соломинку, так и исстрадавшаяся мать при­няла этот совет. И вот она каждое вос­кресенье берет всех своих детей и едет с ними за 130 кило­метров в г. Баксан, где расположен ближай­ший православ­ный храм. Это было очень тяжело: зи­мой, в горах, с детьми совершать такие путешествия. Вставали в 4 утра, о ночлеге каждый раз приходилось договариваться. Но Господь призрел на ве­ру и труды женщины и отъял болезни от детей.

С этого времени жизнь Екатерины течет совсем в ином русле. Она всем сердцем принимает православие. Игорь относится к этим переменам в жизни его семьи очень спокойно, не препятствуя, но и не проявляя особого интереса. Иногда он отвозит семью в Баксан на машине, но сам в храм не захо­дит. Но спустя некоторое время он глубоко задумывается. С одной стороны, ему не понятно, что же заставляет жену и детей предпринимать каждую неделю столь тяжелые путешествия вместо от­дыха, с другой — он видит результаты (пока только внешние): дети здоровы. В это же время Екатерина много рассказывает ему о христианстве и предлагает мужу принять святое Крещение. Одним из доводов, при­води­мых ею, был довод о смерти: «Мы ум­рем и будем с христианами, а где будешь ты? Неужели ты не хочешь быть вместе с нами?»

Повлиял на Игоря и еще один случай. Сына Илью (ему было 12 лет) от­правили к родственникам в Тверь отдохнуть. В купе с ним ехал очень пьяный мужчина, который постоянно ругался и кричал, мальчику было страшно, и он начал молиться. И этот разошедшийся пьяный человек вдруг как-то незаметно для всех уснул и проспал до самой Твери. Илья по приезде домой рассказал эту историю родителям. На Игоря она произвела огромное впечатление.

Но решающим оказался следующий случай. Заболел младший сын Андрей. Его отвезли в Нальчик, в реанимацию. Екатерина осталась с сыном в больнице, а Игорь ночевал на улице, в маши­не. Утром он рассказал жене виденный им сон. Ему снилось, что бесы приступили к машине, подняли ее на воздух и начали носить ее над больницей с гиканьем и воплями. Игорь ис­пугался и стал молиться. Тогда увидел он огромный яркий Крест, и бесы поставили машину на землю и моментально исчезли.

Игорь принимает решение о ­Крещении. Позже, уже став священником, он говорил детям: «Ведь это вы привели меня к вере». Но, приняв решение, Игорь не сразу смог осуществить его на деле. Как бы предвидя его последующую богоугод­ную жизнь, враг рода человеческого стал строить всяческие препоны. В тот день, на который назначали Крещение, обязательно что-нибудь случалось. То ломается машина, то заболевает священник, то срочно вызывают на работу. Это продолжалось довольно долго, пока Ека­терина, уразумев козни лукавого, не ре­шила его «обмануть».

«Игорь, поехали на картошку!» И вот они собираются на дачу, все хорошо, ничто и никто им не мешает. Проезжая мимо храма, она попросила му­жа остановиться, купить свечки. А в храме Игоря охватило сильное же­лание креститься, и вышел он оттуда уже крещеным православным человеком. «В руках икона Спасителя, на груди крест, а сам весь сияет»,— так описывала новокрещеного матушка. Ба­тюшка же, крестивший Игоря, заметил: «Что же Вы, все приходят на крестины как на праздник, а Вы как будто картошку сажать собрались, в рабочей одежде?» Игорь только руками развел. Это произошло в 1994 году. Будущему мученику было 36 лет.

«В купели Крещения восстановляется падший образ, человек рождается в жизнь вечную водою и Духом. Отселе Дух, отступивший от человека при падении его, начинает соприсутствовать ему во время его земной жизни».

С этого времени Игорь начинает ез­дить в храм вместе со своей семьей. Но враг и здесь не отступает от него. Игорь замечает, что стоит ему зайти в храм, не проходит и пятнадцати минут, как ему становится плохо. То жи­вот скрутит, то спину, то ноги отнимаются; он выходит из храма, чтобы посидеть — вся боль проходит. Опять в храм — опять все болит. Игорь недоумевает и решает из храма не выходить. Начинает понуждать себя, и очень скоро это искушение проходит бесслед­но.

Был и еще один подобный случай. Как альпинист, Игорь имел целый букет болез­ней: это и радикулит, и язва желудка от постоянных сухих пайков, болезни суставов и головы от множества падений. Летом его на две недели отправили под­лечиться в пятигорский санаторий. Врачи, обследовав больного, сказали, что у него открытая язва желудка, но что помочь ему они не смогут, так как очень мало времени. «Ну не смогут, так не смогут»,— подумал Игорь и стал каждый день ходить в близлежащий храм. Прошло две недели, перед отъездом его опять осмотрели врачи и с удивлением сказали: «А язва-то Ваша зарубцевалась». Так Господь показывал Своему рабу, что именно Он есть истинный Врач душ и телес.

Вскоре после воцерковления Игорь по­лучил благословение проходить клиросное послушание. Терпеливо и благодушно пере­носил он все тяготы ученичества. Впрочем, церковнославянский язык давался ему без особого труда. В освоении церковного пения не малую роль сыграл от природы хороший слух. В течение двух лет, вплоть до своего рукоположения о. Игорь пел и читал на клиросе, а также хорошо выучил устав богослужений.

Образ смирения

Многие приступают Господу, но не многие решаются последовать Ему. Свт. Игнатий Ставропольский. Если хочешь последовать Господу нашему Иисусу Христу, то соблюдай заповедания Его. Приготовь сердце твое переносить благодушно уничижение, любить оскорб­ляющих тебя, смиряться пред всеми, обуз­дывать свои пожелания. Молчи языком и устами, не осуждай никого в сердце твоем. Авва Исаия

Как мы видим, о. Игорь при­нял Крещение в зрелом возрасте. Через 2 го­да они с женой повенчались. Еще 3 года прошло до принятия свя­щеннического сана, а через 1 год и 9 ме­сяцев служения Господь призвал его к Себе через мученическую смерть.

Хотелось бы подробнее описать, ка­ким был человек, которого Господь при­звал к подвигу мученичества. Игорь был атлети­ческого телосложения, очень высокого рос­та (1 м 90 см), имел приятную внеш­ность, густые красивые волосы, большие голубые глаза и взгляд, проникающий прямо в душу собеседника. Характерной чертой его была немногословность: говорил он кратко, лаконично и только по делу. Святые Отцы признают молчание одной из высших добро­детелей, приводящих ко спасению: «Ес­ли хотите спастись, соблюдите мол­чание»,— наставляет авва Даниил.

Всегда серьезный, он улыбался край­не редко. Очень не любил пустые разговоры и шутки. Не понимал, как мож­но шутить попусту, просто ради смеха, иной раз вставал и уходил, если видел, что это надолго. В разговорах всегда терпеливо выслушивал собеседника, ни­когда не перебивал, не спорил, свое мнение не навязывал. Был очень собранным, все время находился как бы в себе. Окружающие отмечали в нем некую неотмирность. Они не от мира, как и Я не от мира (Ин. 17, 16),— сказал Господь в Евангелии, и это осо­бенно чувствовалось при общении с Игорем.

Людям доверял во всем, уважал, при­нимал каждого таким, каким он был. Всегда сопереживал, молился за всех — особенно за скорбящих, будь то пьяница или кто угодно еще. Старался обелить человека; если выгоняют с работы —отстоять его, поручался за всех бедолаг. Был законопослушным и очень порядочным. Старался никогда и никуда не опаздывать. Отличался столь редким качеством души как смирение; постоян­но говорил: «Да кто я такой? Я во­об­ще никто». «Сын мой! — сказал однажды прп. Антоний Великий,— пре­ж­де всего не вменяй себе ничего: из невме­няемости рождается смирение». Свя­титель Игнатий поясняет его слова так: «Невменяемость состоит в том, чтобы не признавать себя имеющим какую-ли­бо добродетель и какое-либо достоинство».

Игорь был стеснительный, однако не льстил и не человекоугодничал. Люди даже обижались на него за это. Но «человекоугодием,— отмечает свт. Игнатий,— уничтожается не только любовь к Богу, но и самое памятование о Бо­ге».

Игорь не любил, когда о нем говорили, когда его снимали. А выходило все наоборот: на работе в спасотрядах и позже, ко­гда он стал священником, ему часто приходилось сниматься в фильмах. Матушка вспоминает, что, узнав про «телевизионщи­ков», Игорь просто не выходил из дома. И когда избежать встречи с ними не удавалось, то неизменно вздыхал: «Как я от них ни бегаю, а все равно попадаюсь!»

Не любил панибратства, относился ко всем ровно, не разделяя людей по вере и национальности. Не обижался, даже если его не понимали.

Был безотказным, не разделяя прось­­бы на важные и неважные. С одинако­вой ревностью он служил ближнему в его мелких жи­тейских нуждах, и с такой же отзыв­чи­востью откликался на вне­очередной вызов в горы, спасать жизнь человека. Местные зна­ли это и пользовались. Часто ночью Игоря буди­ли пьяные или наркоманы и просили куда-нибудь отвезти, причем поездки могли затягиваться на всю ночь. Же­на протестовала против этого, но он отвечал, что не может отказать, ко­гда его просят. Ей при­шлось даже по­жаловаться на него духовнику и получить благословение на запрет подобных поездок. Только тогда Игорь согласился и перестал развозить пьяных.

Если просили помочь деньгами, давал всегда и всем, снимал с себя даже одежду и отдавал просящим. Был абсолютным бессребреником. В доме была только необхо­димая мебель, изготовлен­ная в основном им самим, и минимум одежды. «Нас нико­гда не обворовывали: брать было нечего. Все наше богатство составляли дети, иконы и книги»,— рассказывает матушка Екатерина. Семья жила по заповеди Спасителя: Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры под­капывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут, ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ва­ше (Мф. 6, 19–21).

С женой у них был мир и единодушие: «Мы даже думали одинаково». Дети его любили и почитали как отца; после Креще­ния он постоянно говорил с ними о Боге; если слышал, что дети осуждают кого-либо, то пресекал это. Слушались они его с первого слова.

Вся семья часто собиралась на домашнюю молитву, пели акафисты, при­глашали домой священника служить мо­лебны. «Блаженна душа, которая молитвою непрестанно стучится в двери милосердия Божия, она возрадуется в свое время о чистоте сво­ей и о бесстрастии своем».

Вставал Игорь рано, ложился позд­но, не любил впустую тратить время. Пораньше встанет, помолится и обязательно прой­дется 5–8 километров. Очень любил животных, особенно собак. Они это чувствовали и отвечали взаимностью, ходили за ним гурьбой, охраняли и даже «ревновали» его к людям.

И еще: Игорь был патриотом своей страны, очень любил свою Родину. Ко­гда уже во времена перестройки, от­кры­лись границы, все его родственники стали уезжать в Израиль. Остались лишь Игорь и его отец. Семья испытывала материальную нужду, и жена на­чала уговаривать его уехать; на руках были все необходимые документы, но он сказал: «Я — патриот»,—и больше разговоров на эту тему в семье не воз­никало.

Закончить портрет о. Игоря хотелось бы следующим изречением преподобного Нифонта Цареградского, которое, как нам кажется, по всей справедливости можно отнести к о. Игорю: «В последнее время те, которые поистине будут работать Богу, благоразумно скроют себя от людей и не будут совершать посреди них знамений и чудес, как в настоящее время. Они пойдут пу­тем делания, растворенного смирением, и в царствии небесном окажутся большими Отцов, прославившихся знамениями».

Священство

Истинные служители Истинного Бога по­кланяются Ему Духом и Истиною. Бог ищет, то есть желает иметь таких поклонников Свт. Игнатий Ставропольский

Что же изменилось в жиз­ни Игоря после принятия православия? Во внешней — почти ничего: он по-преж­нему любил горы, спасал людей, борол­ся с лавинами. Но все воскресенья и праздники он с женой и детьми ездит в храм на службу, а в свободное время они совершают паломничества в г. Став­рополь, где хранится большая частич­ка мощей свт. Игнатия, и во Владикав­каз, к мощам прп. Феодосия Кав­каз­ского.

Внутренняя жизнь Игоря меняется в корне. Он начинает много чи­­тать и, осмысливая прочитанное, во­площать в своей жизни. Стал уделять мно­го времени молитве — из рассказов аль­пинистов нам известно, что Игорь всегда молился в горах. Мы не знаем точно, что происходило в душе будущего мученика, судить можем лишь по плодам. А плоды были, и их нель­зя было не заметить. «Благолепен, дивен плод Духа! Изменяет всего человека! Переносится Священное Писание из кни­ги в душу; начертывается невидимым перстом на ее скрижалях — на уме и сердце — слово Бога и воля Бога, Сло­во и Дух»,— пишет свт. Игнатий. Их и заметил его духовный отец — о. Вячеслав — и предложил ему принять свя­щенный сан.

Для Игоря это предложение явилось полной неожиданностью. Он всегда счи­тал себя ничего не значащим и не по­ни­мающим, тем более недостойным свя­щенни­ческого сана. «Обязанности священника,— по словам о. Иоанна Масло­ва,— это учительство — распространение евангельского учения, священнослужение — усвоение верующими заслуг Искупителя и духовное руководство — нрав­ственное усовершенствование христиан». Игорь прекрасно понимал всю сложность этих обязанностей и поэтому долго колебался. Ссылался и на возраст, ему было уже 42 года, и на плохую память, и на отсутствие семинар­ского образования.

Но о. Вячеслав был настойчив в сво­ем предложении: в Тырныаузе открывался храм, и лучшей кандидатуры, чем Игорь Розин, ему не представлялось. Несмотря на свои колебания, Игорь ока­зывает послушание и соглашается. «Имей постоянным залогом в сердце твоем по­слушание отцу твоему, и будет обитать в тебе страх Божий»,— учит прп. Антоний Ве­ликий.

1 августа 1999 года, в день памяти прп. Серафима Саровского состоялась дьяконская хиротония Игоря Розина, а через три дня, на память равноапостольной Марии Магдалины — иерей­ская. Хиротонию со­вершал епископ Вла­дикавказский Ге­деон.

Матушка Екатерина рассказывала, что после принятия иерейского сана, Игорь изменился даже внешне. Он стал тихим, кротким, радостным, от него веяло благодатью. «Было так хорошо, что мы просто удивлялись: за что? Ведь мы грешники. Если Господь так любит грешников, то как же Он любит праведников?»

Но у друзей священство Игоря выз­вало просто шок. Они никак не могли понять, почему он, известный альпинист, дважды мастер спорта, уважаемый на работе, любимый семьей вдруг становится простым приходским батюш­кой. Но о. Игорь уже отбросил все ко­лебания и сомнения и с радостью всту­пил на новый путь.

Вновь открывшийся храм г. Тырныауза, в котором выпало служить о. Иго­рю был очень маленьким и неустроенным. «Храма как такового не было, вла­сти выделили старенький домик, построенный еще до Отечественной войны, полупрогнивший, стены дырявые, кры­ша, и та течет»,— рассказывает матушка, а о. Вячеслав дополняет: «Приход ему достался хоть нелегкий, зато родной. Он стал настоятелем храма в городе, где когда-то родился и где до сих пор живут его родители. О жителях Тырныауза о. Игорь отзывался с неизменной любовью: «Балкарцы — они как дети». Храм ему пришлось созидать на новом месте. С молотком и топором в руках восстанавливал и обустраивал он ветхий домишко, выделенный местными властями. В этом ему помогала вся семья, а необходимые балки он вы­возил из лесу на своем собственном стареньком “Москвиче”. Сами и красили, и белили, и алтарь делали».

Мы уже отмечали, что Тырныауз на 90% населен мусульманами, поэтому большого числа прихожан не ожидалось. Но о. Игоря это не смущало. Он прежде всего хотел служить Богу. Пер­вую Литургию о. Игорь служил на Ус­пение Божией Матери. Люди пошли в храм сразу: кто на службу, кто на свя­щенника посмотреть. Батюшка с лю­бовью относился к прихожанам.

Службы о. Игорь совершал по субботам и воскресеньям, а также по праздникам. По средам читали акафист Бо­жией Матери «Неупиваемая Чаша». Ба­тюшка говорил: «Даже если один человек придет на службу, все равно я буду служить»,— и он служил, и за все время не пропустил ни одной службы, несмотря на угрозы, посыпавшиеся на него уже с первых дней его служения. Очень не любил, когда его отвлекали от службы. «Вы не понимаете, ведь я совершаю служение Богу и не могу от­влекаться на всякие дела. Все дела мо­жно решить после службы». Служил неспешно, с вниманием и благоговением, спешки не признавал.

Отец Игорь очень смущался своей необразованностью и несколько раз про­сил Владыку благословить его на поступление в семинарию. Но Владыка не благословлял, а только говорил: «Ты лучше читай больше книг, в них есть все». И о. Игорь все свободное время уделял чтению. Его матушка рас­сказывала, что книги у него были всю­ду, и он постоянно читал. Читал «Настольную книгу священнослужителя», тол­кование на Евангелие блаженного Фео­филакта, проповеди, поучения, жи­тия, любил Оптинских и Валаамских старцев, из Святых Отцов выделял свт. Иоанна Златоуста, Григория Паламу, особо почитал свт. Игнатия (Брянчанинова). В епар­хии не хватало литературы, и он просил всех своих знакомых высылать ему книги.

Святитель Игнатий пишет: «Пи­са­ния Свя­тых От­цов все составлены по внушению или под влиянием Святого Духа. Руководствующийся ими имеет, без всякого сомнения, руководителем Святого Духа». И еще: «Усвой себе мысли и дух Святых Отцов чтением их писаний. Святые Отцы достигли це­ли — спасения. Как единомысленный и единодушный Святым Отцам, ты спасешься». Отец Игорь хорошо усвоил эти наставления свт. Игнатия.

В доме у о. Игоря была своя келей­ка, отгороженная деревянной перегородкой, для молитвы и чтения. Он сам сделал стол, две скамейки, полочки для книг. Кроме икон и книг, в келейке ни­чего не было. Батюшка не любил лишнего.

Особое отношение у о. Игоря было к посту. Соблюдал его строго. До трех часов дня пищу не вкушал, как и положено по Типикону. Но надо отметить, что строго он относился только к се­бе, другим же пост послаблял сообразно с силами каждого, разрешал вкушать и масло, и молоко. Говорил: «Не берите выше сил». Да и сам, когда хо­дил в горы — а он не оставлял работу спасателя,— брал с собой сало и вкушал его даже в постные дни. Надо ска­зать, что сало в горах — это незаменимый продукт, дающий тепло и калории. Таким образом, о. Игорь отнюдь не был фарисеем. «И так в разуме да будет пост»,— говорит святой авва До­рофей, а прп. Григорий Синаит добавляет: «Если хочешь получить спасение, вкушай немного от имеющихся снедей, отвергая насыщение, чтобы вкушением всех снедей избежать кичения и не воз­гнушаться Божиих весьма добрых творений, благодаря Его за все. Таковое рассуждение благоразумных. Если же, вкушая от всех имеющихся снедей, со­мнева­ешься о своем спасении,— это не­верие и немощь помысла».

Остались краткие газетные статьи, которые о. Игорь готовил для всех жи­телей г. Тырныауза. В одной из них, посвященной Великому посту, он пишет: «Действуя в духе любви и милосердия Божия, Церковь не возлагает правил поста во всей полноте на детей, больных, немощных и престарелых. Немощные телом, как и здоровые, обязаны в святую Четыредесятницу творить дела любви и милосердия, а также избегать греха. Церковным Ус­тавом также предписывается, по обоюдному согласию, воздержание от супружеских отношений и от различного рода развлечений. Время по­ста предназначается для еже­дневного чтения Священного Писания, мо­литвы, богомыслия, размышления о своих грехах, оплакивания и очищения их через Таинства Покаяния и Причащения».

Прихожане любили своего пастыря. До­верие между ним и прихожанами сра­зу ус­тановилось, ведь о. Игорь родился в Тырныаузе, и многие знали его с детства. Отец Игорь был первым священником после долгого, почти векового перерыва. Приходилось начинать все с нуля. Люди мало знали о Православии, о Боге. Нужно было про­водить большую пастырскую и миссионерскую работу.

Через некоторое время люди действительно потянулись к нему. Сложилась деятельная приходская община, со­стоявшая из людей образованных и ин­теллигентных. При­ход рос и менее чем за два года стал более многочисленным, чем многие уже давно сложившиеся сельские приходы Кабардино-Балкарии.

Отец Игорь организовал при храме вос­кресную школу для детей и взрослых. Часто случалось, что вначале при­ходил ребенок, а потом приводил за собой и родителей. Батюшка любил де­тей, и дети тянулись к не­му. Он прививал ребенку любовь к храму, к служ­бам, но делал это как-то ненавязчиво, незаметно.

Прихожане любили своего пастыря за простоту в общении и неподдельную доброту к окружающим людям. «За все слава Богу, и всем мое почтение»,— любил повторять о. Игорь слова прп. Амвросия Оптинского, и так же жил, соблюдая евангельские заповеди.

Отец Игорь не оставлял без внимания и миссионерскую деятельность,— многие балкарцы в Тырныаузе стали христианами. Вообще, надо отметить, что некоторые мусульмане относились к батюшке весьма уважительно, приходили даже советоваться, и он не отказывал, выслушивал, разъяснял. Многие из них, встречаясь с ним на улице, останавливались и искренне приветствовали его.

Бывало, что и в храм заходили, не­которые даже тайно принимали Крещение. Тайно — потому что по их законам человеку, «изменившему» вере Аллаха, грозит из­гнание из общества и даже смерть. Но наиболее смелые все же, познав Истину, крестились. Часто это были так называемые «отбросы общества» — алкоголики, бомжи. Известен случай, когда один мусульманин принял Крещение за пятнадцать минут до смерти.

Постоянной прихожанкой храма стала женщина, принявшая Православие только под влиянием о. Игоря. Вот что она сама говорит об этом: «Сво­им воцерковлением я обязана батюшке о. Игорю. Оно было для меня мучительным процессом. Потому что я по национальности крымская татарка и в детстве и отрочестве была воспитана в мусульманской вере. Поэтому, когда я оказалась в нашем маленьком православном храме, который только что был открыт и устроен в ветхом здании быв­шей баклаборатории, мне там было чуж­до многое. Страшил, на подсознательном уровне, сам Крест: это была чужая традиция, чужие обычаи, нравы. Привлекало только сознание, что Христос есть Любовь. И, слава Богу, что в самом начале пути ко Христу встретился мне о. Игорь со своей семьей. Потому что то слабое сознание, что Хри­стос есть Любовь, которое тянуло к нетрадиционному для меня Православию, окрепло, утвердилось под духовным руководством батюшки.

Руководство — громко сказано. Для о. Игоря совершенно было чуждо само слово «руководить». Его облик в моем сознании связан со словами Евангелия: «Придите научитесь от Меня, Я тих и смиренен». Он служил искренне, просто, естественно, никогда не давил на человека своим авторитетом, положением, своим настроением. Рядом с ним была такая атмосфера, что человек, ищу­щий Бога, невольно, незаметно начинал тянуться к службам, ощущал необходимость покаяния, открывал для се­бя красоту Православия, которая скрыта в мирской жизни за семью печатями. Мы жили рядом с ним, нам было благодатно рядом с ним, и только сейчас понимаем, насколько он брал на себя наши тяготы.

Для многих людей, пришедших в церковь, это был первый священник в жизни. Он олицетворял для нас все православное священство, всю православную религию. И нам очень повезло, поскольку в этом че­ловеке, не получившем даже традиционного священнического образования, так соединились Христовы добродетели: любовь к лю­дям, смирение, тихость, не навязывание своей воли, а покорность воле Божией.

В общении с ним мы действительно ощущали, что Христос есть Любовь. Через него я и мои дети — двойняшки Ира и Юра, им было по семь с половиной лет, когда он их крестил,— по­лучили живое ощущение присутствия Богочеловека — Иисуса Христа. Моя дочь, когда впервые увидела батюшку во время службы в церкви, в облачении, спросила: “Мама, это Иисус Христос?”»

За каждого прихожанина он переживал, молился, если кого-то долго нет или кто-то болел, ходил исповедовать и причащать. Был большим бессребренником, за требы денег не брал. Кто что ни попросит, все делал: и крестил, и отпевал, а об оплате и не вспоминал.

В Тырныаузе было много сектантов. Отец Игорь предупреждал людей о них, не разрешал общаться с ними, принимать в дом. Но если кто-либо всем сердцем принимал Православие, то такого батюшка принимал в общение. Так одна из его прихожа­нок до прихода в православный храм пятнадцать лет состояла в баптистской секте.

К таким нововведениям техники, как компьютер, телевизор и прочее относился спокойно, положительно. Говорил: «Господь дал, значит, это нужно, надо просто правильно использовать все, не во вред, а на пользу себе и обществу». Отнюдь не считал все сатанинскими выдумками, хотя такое мне­ние сейчас очень распространено среди православных. Впрочем, сам он телевизор не смотрел, все новости узнавал от соседей. Таким образом и дети приучались больше времени проводить за чтением; они очень любили читать жития святых.

Однако батюшка был категорически про­тив развращающих детей нововведений в школах и не мог смириться с ними. Говорил: «Это страшно, цель — разложение детей».

Когда исповедовал, выслушивал каж­дого до конца. Не перебивал, но не любил, когда кающиеся оправдывались или начинали выяснять отношения. В духовные чада не брал никого по своему смирению, однако давать советы не отказывался.

В богослужебных вопросах всегда консультировался с благочинным и духовником, ездил к ним сам или звонил по телефону. Себе не доверял.

Как мы уже отмечали, о. Игорь был смиренным человеком, прощение просил всегда и у всех первым. Хотелось бы привести два случая из его священнической практики.

Первый случай был на Рождество Христово. Это было первое Рождество, которое о. Игорь служил как священник, и отчасти по незнанию канонов, от­части за уда­ленностью храма от центра, а также по своей великой ревности, он объявил всем прихожанам, что на праздник Рождества причащать будет только младенцев, всех остальных про­сил причаститься заранее. Объяснил он это тем, что после службы все пойдут разговляться, будут шутки, кто-то наест­ся, кто-то выпьет вина и этим осквернит Причастие. По его мнению, причастившийся человек должен сохранять себя в молитвенной тишине. Мы не оправдываем здесь о. Игоря: нет таких канонов, которые запрещали бы причащаться на праздники, скорее всего он поступил так из-за отсутствия опыта. Но как бы оно ни было, он всех предупредил и от слов своих не отказывался.

Несмотря на это, одна прихожанка очень желала причаститься именно на двунадесятый праздник и подошла к Чаше. Отец Игорь ей мягко отказал. Она ушла очень рас­стро­енная. После Литургии батюшка по­просил у нее прощения, но она даже слушать его не хотела.

После этого слу­чая женщина продолжала ходить в храм, но на исповеди все время вспоминала этот случай и никак не могла простить о. Игоря. Он постоянно просил у нее прощения в течение полутора лет, но она не унималась и даже говорила ему: «Ненавижу Вас». Конечно, ее поведение было отнюдь не христианским, но нам интересно другое: как за терпение и смирение священника Господь разрешил эту ситуацию.

В воскресенье, 13 мая 2001 го­­да женщина пришла в храм, осознав свою вину, и искренно попросила прощения, исповедовалась, батюш­ка с радостью причастил ее. В этот же день он был убит. Сейчас эта женщина чтит о. Игоря и благодарит Бо­га за то, что примирилась с ним до его смерти.

Второй случай был перед началом Великого поста 2001 года. На первой седмице о. Игорь хотел служить в хра­ме каждый день. Но для этого ему при­шлось отпрашиваться с работ на спасательной станции, т. к. была его череда выходить в горы. Он подробно объяснил, как для него важно быть в храме эту неделю и сказал, что готов пойти в горы в любое другое время. Но начальство не поняло или не захотело этого понять, и его не отпустили, причем еще и обвинили, заметив, что он «плохой и ненадежный сотрудник»,— и это после десяти лет работы на станции.

Отец Игорь смиренно принял всю вину на себя и написал заявление об увольнении, сказав, что для него служение Богу превыше всего, хотя прекрасно осознавал, что остается практически без денег, т. к. доходы священника были очень малы. Но батюшка возложил все упование на Господа. «Венец всех благих деланий состоит в том, чтобы возложить на Бога всю надежду. Прибегать к Нему единому от всего сердца и от всей крепости»,— говорит авва Исаия.

«Всевидящий и Всемогущий! В безнадежии на себя, в надежде на Тебя, предаюсь святейшей воле, бесконечной мудрости и благости Твоей»,— повторил о. Игорь вслед за свт. Игнатием.

Хотелось бы еще упомянуть и о со­шедшем на г. Тырныауз 18 июля 2000 г. се’ле. Это было жуткое стихийное бедствие. Лавина воды, камней и грязи смывала все на своем пути. Поток во­ды был такой мощности, что поверх него, как бревна, плыли огромные бетонные плиты, из которых строят до­ма. Семью о. Игоря Господь сохранил от этого бедствия. Но сам батюшка не мог спокойно смотреть на происходящее. Осталось обращение о. Игоря к «друзьям, коллегам, гражданам и всем верующим оказать посильную помощь жителям города Тырныауз, потерявшим своих близких, оставшимся без крова и имущества». По его словам, «масштаб бедствия был значительно боль­ше, чем об этом сообщалось в офи­циальных средствах информации. Огромное количество людей не могло покинуть город из-за мизерного бюджета, а дальнейшее проживание в разрушенных се’лем домах, подвергшихся затоплению, было невозможно». Отец Игорь считал, что Церковь должна была взять на себя ответственность за дальнейшее выживание населения го­рода.

Он служил каждый день молебны, чтобы Господь отвратил гнев Свой и помиловал город, но, по словам матуш­ки Екатерины, в храм в это время так никто и не пришел. Чудесным было и то, что водные потоки се’ля подошли вплотную к стенам храма, но выше не поднялись. Храм от бедствия не пострадал.

Зафиксированы еще некоторые чудеса, произошедшие при жизни о. Игоря, которым сам он не придавал ни­какого значения, и даже не замечал их.

Один случай произошел во время чтения акафиста Божией Матери «Неупиваемая Чаша». По словам женщины, присутствовавшей и молившейся в храме, ее муж исцелился.

Другой — тоже связан с исцелением. Прихожанку храма, пожилую женщину по имени Мелитина парализовало, у нее отнялась одна половина тела. Она попросила священника прийти исповедать и причастить ее, что он незамедлительно сделал. Каково же бы­ло всеобщее удивление в храме, когда через неделю Мелитина уже была на службе. Первым делом она подошла к о. Игорю бла­годарить его, на что он ей ответил: «Ну что ты, это же ты причастилась, вот Бог тебя и исцелил»,— и при­бавил еще такие слова, оказавшиеся пророческими: «Знаешь, Мелитина, а ведь ты еще поживешь, вначале меня похоронят, а потом только ты умрешь».

Андрей

Потому что шествие свое не царским совер­шают путем, как все прочие, но из­бирают для себя стези краткие, по которым явственно приходят скоро в обители. Св. Исаак Сирин

Как мы знаем, у батюш­ки была большая семья, и все ее чле­ны принимали активное участие в жиз­ни прихода. Матушка торговала в свечном ящике, преподавала в воскресной шко­ле, пела на клиросе. Младшая дочь Са­ша была хорошим регентом. Старшая дочь Женя пекла просфоры, училась иконописи. Двое старших сыновей бы­ли как бы охранниками храма, смотре­ли за порядком, а младший Андрюшка помогал отцу в алтаре. О нем хо­телось бы рассказать поподробнее.

Андрюшка был младшим, пятым ре­бенком в семье Розиных. Рождение Ан­дрея можно назвать чудом, так как мать перед этим была смертельно больна ботулизмом. Однако она выжила, и ребенок родился.

Когда Андрюше было чуть более трех лет, он сильно заболел. Его повезли в больницу в Нальчик, и по дороге маль­чику было видение. Он сказал маме: «Я вижу Дядю на Кресте». Мать поняла, что ребенок видел Господа, и ре­шила, что он выздоровеет. Так и случилось, врачебная помощь была излиш­ней. Также после этого в сердце матери почему-то запала мысль, что кончина Андрея будет неординарной.

Когда семья стала регулярно посещать храм, мальчику было пять лет, и ему очень хотелось прислуживать в ал­таре. Он набрался смелости и попросил об этом духовника семьи о. Вячеслава. Так, в пять лет, он начал служить алтарю Господню —раньше, чем его отец, и ревностно прослужил три с половиной года, до самой своей смерти. Когда же о. Игорь стал священником, то Андрюша прислуживал отцу на каждой службе. За все три с половиной года мальчик не пропустил ни одной службы. При храме у него и о. Игоря была маленькая келейка: две кровати, стол, табуретка и книги.

Батюшку, получившего в горах мно­го травм, память уже подводила, и Анд­рей был для него незаменимым помощником: имея опыт, он часто подсказывал отцу, какой сейчас надо подавать возглас или что дальше следует по чину службы. Так они и служили вместе: о. Игорь и его маленький пономарь.

Андрей телевизор никогда не смотрел, зато очень любил жития святых. Без житий он никогда не засыпал, ждал, когда мама или папа прочтут ему.

Бывали и такие случаи: мальчик спит, вдруг, не прекращая спать, встает с кро­­вати, крестится три раза, кладет три поклона, ложится в кровать и дальше спит, не открывая глаз. Наверное, и во сне этот праведный ребенок пребывал в молитве.

С детства он был приучен не есть перед службой утром и очень любил Божий храм. Молитва была неотъемлемой частью его жизни; он любил ча­сто причащаться. Но, как все дети, был подвижным, озорным, любил кататься на велосипеде.

Однажды мальчик бегал и играл, и вдруг спросил маму:

— Мам, а если я умру?

Немного опешив, мать сказала:

— Ну, умрешь, похороним тебя по-православному.

Почему он спросил об этом, теперь уже не узнать, а тогда все обратилось в шутку.

Но и у матери возникала такая мысль. Она как бы чувствовала материнским серд­цем, что он скоро умрет и что кон­чина сы­на будет необычная, связанная с мучением.

Матушка Екатерина вспоминает, что в начале сентября, незадолго до смерти ребенка, в ответ на все его просьбы неотступно следовала странная мысль.

Андрей например, говорил:

— Мам, у меня зуб заболел.

— Конечно, подлечим тебе зубик, ко­гда в Тырныаузе будем.

А внутри: «Не нужно ему зубы ле­чить, он умрет».

— Мам, купи мне в школу новый костюмчик и кроссовки.

— Подожди немножко, получим день­ги, съездим и все купим.

А внутри все та же мысль: «Не на­до ему уже ничего».

Но мысль эту она носила в себе, отгоняла, батюшке говорить боялась. Недели за две до смерти ребенок стал отказываться от еды. На уговоры отвечал: «А зачем кушать? Мне уже надо отвыкать». Так и жил на од­ном чае. Мать удивлялась, но силой ребенка есть не заставляла.

Это случилось 7 сентября 2000 го­да. Рядом с домом о. Игоря в Терсколе рабочие по халатности оставили открытой бочку с взрывоопасной смесью, и она взорвалась, когда Андрюшка играл рядом. Он попал в самый центр огнен­ного взрыва. Взрыв был такой силы, что куски железа раски­дало, а Андрея отбросило взрывной волной, но он встал и пошел домой. Когда он шел, от не­го валил дым, как от горящей головешки. Он еще горел, пока шел домой. Сгорела почти вся кожа и даже его нательный крестик. Родители в это время были в Нальчике по послушанию духовника. Все случилось без них.

Андрюша пришел домой обугливший­­ся, черный, дымящийся, но не плакал, не кричал, не жаловался. Дома были его сестры. Увидев его, они пришли в непередаваемый ужас. Вызвали «скорую помощь». Мальчик был спокоен. Пришел на кухню и попросил пить. Но сам взять в руки кружку с водой уже не мог, руки не слушались его. Он пошел к иконам, стал молиться, а затем спросил: «А я случайно не умру?» В больницу попросил взять бутылку свя­той воды.

До Нальчика ехали 4 часа, и всю дорогу Андрюшка молился вслух, так что очень изумил своим поведением вра­чей. Девоч­ки, сестры говорили позд­нее, что взгляд его был уже не от ми­ра сего, необыкно­венный взгляд, «он смотрел как бы издалека».

— Андрюшенька, ты как себя чувствуешь? — спрашивали его.— Тебе плохо, те­бе больно?

— А я должен терпеть, мне надо терпеть.

И он терпел, не произнес ни одного ропотливого слова, ни одной жалобы, а ведь мальчику было всего 9 лет. Когда приехали в больницу, он сам на­звал свое имя, фамилию, спросил: «А мои родители знают?»

Обожжено было 87% тела, и ожог был самой тяжелой степени. Удивитель­но, что Андрей разговаривал, был в со­знании. То, как мальчик это переносил, было настоящим чудом. Он как бы не замечал своего состояния, переживал лишь о том, что он не в алтаре, что пропускает службы.

Люди чутко откликнулись на это го­ре. Все: и христиане, и мусульмане — сдавали кровь для Ан­дрея. И когда его уже не стало, люди все шли и шли — день и ночь.

После взрыва Андрюша прожил еще 4 дня. 11 сентября, в день Усекновения главы Иоанна Предтечи, Господь забрал его к Себе.

На 14 сентября в Нальчике было на­ме­чено архиерейское богослужение, и о. Игорь должен был присутствовать на нем, поэтому сына он отпевал и хоронил не на третий день, как положено, а на второй. Жена уговаривала его, но он отвечал: «Не имею я права пропускать службу, я в первую оче­редь священник».

Смерть своего любимого маленького помощника о. Игорь встретил мужественно, с покорностью Богу. И с уди­вительным смирением. «Смерть — великое таинство. Она — рождение человека из земной временной жизни в вечность»,— пишет святи­тель Игнатий.

На могиле Андрея поставили простой деревянный крест и вырезали на нем кадило.

После его смерти все члены семьи стали собраннее и серьезнее.

Последние шесть месяцев жизни


При самоотвержении, при преданности воле Божией, самая смерть не страшна: верный раб Христов предает свою душу и вечную участь в руки Христа Свт. Игнатий Ставропольский

Отец Игорь продолжает слу­жить, он еще не знает, что Господь определил ему еще только полгода жиз­ни, но с этого времени мысль о смерти уже не покидала его. Это сказывалось и в его словах, и в выборе книг для чтения, и в проповедях. «Помни, что согрешения твои достиг­ли полноты своей, что юность твоя уже прошла. Настало, настало время тво­его отшествия, вре­мя, в которое ты дол­жен дать отчет в делах твоих. Знай, что там не искупит брат брата, не ос­вободит отец сына; предваряй действия твои воспоминанием исшествия твоего из тела, и не забывай памятования о вечном осуждении. Поступая так, не со­гре­шишь во веки»,— назидает прп. Антоний Ве­ли­кий.

Повлияла ли на батюшку смерть сы­на или участившиеся угрозы мусульман, вспом­нил ли он виденный в юности сон или, мо­жет быть, получил откровение от Бога,—мы не зна­ем, но то, что о. Игорь изменился, стал задумчивее и сосредоточеннее, замечали все: и его семья, и прихожане, и, конечно же, его духовник.

Если раньше в проповедях о. Игорь рассказывал прихожанам о том, как на­до жить, ходить в храм, как правильно готовиться к исповеди, к принятию Христовых Таин, то теперь все чаще он говорил о смерти, о загробной участи, о мученичестве. Не бойся, малое стадо, от убивающих тело, души же не могущих погубить (Лк. 12, 32; Мф. 10, 28),— любимая его тема для проповедей в это время.

«Наша жизнь — ничто, настоящая жизнь начнется со смертью, там будет жизнь, а здесь только подготовка. Мы живем на зем­ле как в гостинице, а настоящий дом там, на небе». Об этом же писал свт. Иг­натий: «Я — странник на земле: странствование начинаю с колы­бели, оканчиваю гробом. Земная жизнь — мгновенное обманчивое снови­дение. Вечность —неизбежна».

Про мученичество о. Игорь говорил: «Это особый крест, посылаемый Богом; из тысяч, может, одному только и даст Господь этот венец».

Он также призывал всех читать как мож­но больше отеческих книг, спасаться терпением скорбей, понуждением себя. Он укреплял в людях веру, утешал их, ободрял, призы­вал не иметь страха перед иноверными, а возлагать все упование на Бога.

Он говорил: «В миру спастись можно, нужно только стараться быть пустынножителем среди этой цивилизации». Сам он так и жил: отшельником во внут­ренней клети своего сердца. Именно внутренним отшельником, ибо он не от­гораживался от людей, он их любил. Любил всех: близких и далеких, родных и незнакомых, православных и ино­вер­ных, так ненавидевших его.

Очень переживал, что родители не принимали его проповеди о Православии, не понимали его жизни. Они жи­ли в Тырныа­узе, именно там, где находился храм, но были даже некрещеными и в храм не ходили. Отец Игорь был любящим сыном и относился к родителям с подобающим уважением, но понимал: самое большее, что он может им дать — это содействовать к принятию ими Православия. Но он подходил к этому очень мягко, возлагая все упование на Бога, при­нимая во внимание и их возраст, и то, что всю свою жизнь они прожили при атеистическом режиме.

Вначале в храм стала приходить ма­ма. Незадолго до смерти сына она приняла Крещение в возрасте 62 лет. Для него это был праздник. На од­ной из фотографий о. Игорь запечатлен широко улыбающимся: он дает крест только что причастившейся маме. По словам матушки Екатерины, он улыбался очень редко, за всю жизнь она лишь несколь­ко раз видела его таким радостным.

По­том крестился отец.

Еще одна мечта о. Игоря — отстроить храм, он переживал оттого, что нет средств для восстановления. Матушка рассказывала, что когда на Пасху людей пришло больше, чем обычно, полы начали трещать и шататься, и она очень боялась, как бы они не выдержали и не рухнули. Все, однако, обошлось, а матушка с батюшкой вздох­нули облегченно лишь только после служ­бы. Но в последнее время священник смирился с положением храма, смирился с теснотою помещения и бедностью. Он понял: не это главное, и говорил: «Людям места хватает, значит больше не нужно».

Надо сказать, что о. Игорь в храме, как и дома, все делал сам. Он был силь­ным человеком, сам привозил камни, сам был плотником, столяром, слесарем и делал все с радостью, не тяготясь работой. Сам пек просфоры, если было некому. Прихожане всегда говорили: «Какие у батюшки просфоры вкус­ные!» Воистину он делал все для Бога и ради Бога.

Основными прихожанами в храме были женщины; только в конце служения о. Игоря в храм пришли двое мужчин. Один из них — молодой человек Андрей Васильев — заменил батюшке умершего сына. Он стал во всем помогать священнику, быстро научился пономарить. Однажды отец Игорь сказал Андрею: «А ведь ты будешь монахом». Андрей ответил, что вообще-то собирается жениться и о монашестве не думал. Но батюшка серьезно повторил: «Однако ты будешь монахом». Почему о. Игорь так сказал? Как мы увидим позже, слова его очень скоро исполнятся в точности.

Сам он был белым, женатым священником, но с принятием сана жил монашеской жизнью. Мы знаем, что он занимался монашеским деланием — творил внутреннюю Иисусову молитву. Только тщательно скрывал это, делал не напоказ. Некоторые монашеские добродетели так­же были присущи ему.

В округе не было монастырей, не было монахов, с духовником он общал­ся редко, больше по телефону. Откуда же в столь короткий срок о. Игорь стя­жал столь многие добродетели, которые другие, живя много лет в монастырях, не могут стяжать?

Нам ка­жется, дело не во времени, не в местности, не в возрасте, а в ревности че­ловека по Богу — в святоотеческом понимании этого слова. Господь вчера и сегодня Тот же,— сказано апостолом Павлом (Евр. 13, 8). На вопрос: «Почему в наше время мало спасающихся?» — еще прп. Серафим Саров­ский ответил: «Потому что нет решимости». «Страшен бесам, возлюблен Бо­гу и Ангелам Его тот, кто с горящею ревностью днем и ночью взыскует Бо­га в сердце своем»,— сказал прп. Иса­ак Сирин. А отец Игорь был ревностным христианином. Приняв Православие всем сердцем, он углубился в чтение книг, выбрал себе руководителем Слово Божие и писания Святых Отцов, тем са­мым вступив на тот единственный путь, который, по словам свт. Игнатия, оставлен в наше время христианам, желающим спастись.

Но, безусловно, он был и избранником Божиим. Господь вел его к Себе известными лишь Ему одному судьбами и до­рогами. Отец Игорь с детства выделялся среди дру­гих лю­дей, и всю жизнь он оставался таким, как бы отмеченным Богом человеком. Господь из­начала предопределил ему быть мучеником. Но мученичество дается сильным лю­дям, как особый венец, как особый дар Божий.

Отец Игорь знал про угрозы, но никому не жаловался. Когда он принимал сан, то знал заранее, на что шел, он знал ненависть мусульман к православным, особенно же к православным священникам. Мусульманский закон гла­сит: «Убей 40 иноверных, и ты попадешь в рай»,— под иноверными мусульмане подразумевают христиан.

Угрозы были неоднократными, к батюшке подходили и открыто говорили:

— Я тебя убью.

— Ну что же — убивай,— отвечал крот­кий о. Игорь. Страха у него не было.

Человек постоит-постоит, да и уйдет, не зная, что ответить.

Ваххабиты постоянно контролировали все службы в храме. Стояли чуть поодаль, перешептывались, наблюдали. Были там и женщины, и дети,— ненависть к Православию воспитывалась с детства.

6 мая 2001 года, на престольный празд­ник св. вмч. Георгия Победоносца, агарян собралось особенно много. Они стояли вокруг и кричали, «мы ваш храм взорвем, а священника убьем».

После Литургии о. Игорь со всеми прихожанами пошел крестным ходом вокруг храма, не обращая внимания на злобные выкрики. Он проходил через их ряды и кропил всех святой водой.

Через несколько дней ранним утром на даче матушка Екатерина увидела убитую собаку, лежащую возле их машины. Она испугалась и побежала все рассказать батюшке. (На Кавказе есть такой обычай —предупреждать врага о смерти подбрасыванием ему дохлой со­баки). Но он спокойно ей ответил: «Что ты, какие мусульмане, какое предупреждение? Это просто собака бе­жала мимо, да и умерла рядом с нашей машиной. Всякое бывает, не обращай внимания».

Конечно же, о. Игорь просто успокаивал взволнованную жену. Сам он прекрасно все понимал, но при этом лишь учащал свои молитвы к Богу.

Трижды мусульмане ломали забор вокруг храма. Но, когда люди возмущенно жаловались батюшке на беззакония, которые творили агаряне, указывая, в частности, на повалившийся за­бор, он успокаивал всех, отвечая: «Да что вы, какие мусульмане? Это просто ветер ночью был сильный, вот забор и упал» — и как бы не замечал, что ветер повалил только забор вокруг храма.

За две недели до убийства ранним утром к дому батюшки прибежал взвол­нованный мусульманин и стал стучать во все окна и двери. К нему вышла матушка и спросила, что он хочет. Он хотел поговорить с о. Игорем. Было очень рано, и матушке не хотелось будить мужа. Она спросила, почему он так взволнован: «Разве что-то случилось?» И услышала от­вет: «Я знаю, я сам слышал: батюшку хотят убить». Отец Игорь и на этот раз остался спо­койным.

Глава 8

Паче всякой молитвы и жертвы драгоценны пред Господом скорби за Него и ради Него. Приношения праведных — сле­зы очей их, и приятная Богу жертва — воздыхания их. Св. Исаак Сирин

Однако за несколько дней до смерти о. Игорь стал ощущать не­кую богооставленность, томление. Был послепасхальный пери­од, пели «Христос воскресе», а радос­ти в душе не было. Он чувствовал себя брошенным, на душе лежал как бы тя­желый камень. Матушка видела про­исходящее с о. Игорем, переживала и как-­то спросила:


— Ну что же ты, все-таки Пасха, а ты такой хмурый, ну улыбнись хоть.

Но он сказал, что не может объяснить и сам, что с ним происходит, толь­ко «душа стенает».

— Может, ты боишься? Может, сожалеешь, что стал священником?

— Ты не понимаешь, я не оглядываюсь назад, но думаю: а вдруг Господь меня не укрепит?

— О чем ты?

Но он больше ничего не ответил, а на последующие попытки жены вывести его на разговор сказал: «Меня мо­жет понять только священник».

Из этого разговора ясно видно, что о. Игорь знал о предстоящей смерти, готовился к ней.

Неделя до смерти, по воспоминаниям близко знавших его людей, была са­мой тяжелой. «Он очень скорбел, считал себя недостойным гордецом. Мне становилось даже страшно,— рассказывает матушка Ека­терина,— О чем бы не заходил разговор, он все поворачивал к смерти. За 4 дня до смерти сказал: “Готовься, матушка, к испытаниям, все трудное еще впереди”. После стал говорить о детях, о том, чтобы я их не бросала, чтобы была всегда рядом с ними. О каждом ребенке мы тогда поговорили».

Батюшка часто всем говорил: «Вы за меня не мо’литесь; вы все меня оставили; я остался совсем один»,— что очень похоже на предсмертное состояние о. Петра Сухоносова, который также «за три месяца до бандитского нападения несколько раз ронял одну фразу: «Вы все бросите меня, и я останусь один». (Отца Петра похитили чеченские тер­рористы в 1999 году, тело его так до сих пор не найдено).

10 мая после Литургии батюшка уже собирался домой, когда к нему подошел молодой человек с сигаретой в зу­бах, с небритым лицом и довольно раз­вязно спросил, когда он будет в церкви в следующий раз: «У меня есть разговор, который бу­дет интересен и мне, и тебе».

Отец Игорь ответил, что в субботу и воскресенье он будет в храме.

Человек презрительно бросил сигарету и стал удаляться, а похожие на него молодые люди, стоявшие недалеко кучкой, крикнули: «Куда же ты уходишь?» На что он ответил: «Я еще вернусь».

При этом разговоре присутсвовала матушка о. Игоря, которая после без труда узнала этого человека. Именно он через два дня, не колеблясь, зарежет батюшку ножом. «Ничего ненормально­го я в нем не увидела, только вызывающая циничность —и больше ничего».

Незадолго до смерти к нему приезжал духовник, о. Вячеслав, который провел два дня с батюшкой, и о. Игорь подробно рассказал ему всю свою жизнь, исповедовался, делился всем, что лежало камнем на его душе. Безусловно, эта беседа-исповедь очень укрепила его, и в то же время приготовила его душу к переходу в вечность.

Из житий первых мучеников мы зна­ем, что они с радостью ждали смертного часа.

Можно привести множество примеров: это и сорок мучеников севастийских, и великомученик Георгий, и славный мученик Гордий, пожалевший только о том, что «не может умереть за Христа многократно».

Святой Игнатий Богоносец, узнав о предстоящей смерти (его отдали заживо на съедение диким зверям), писал своей пастве: «Боюсь любви вашей, что­бы она не причинила мне вреда. Не делайте для меня ничего, кроме того, чтобы я покорен был Богу. Только про­сите мне у Бога внешней и внутренней силы, чтобы я не только говорил, но и желал, чтобы не назывался только христианином, но и на самом деле был. Ничто видимое не вечно и только тогда могу быть истинно верным, когда мир не будет более видеть меня. Хорошо, если бы звери были мне готовы, молитесь, да будут готовы послужить мне. Я буду их ласкать и уговаривать поскорее съесть меня. А не так, как случилось с некоторыми, к ко­им они побоялись прикоснуться, а ес­ли не захотят, я их заставлю. Я теперь начинаю быть учеником, ничто мне не в радость: ни зримое, ни незримое,— только бы встретить Иисуса Христа. Пусть огонь, пусть крест и стая зверей, пусть разбросают мои кости, отрубят члены, смелют в муку’ все те­ло, пусть придут на меня му’ки дьявола —только бы встретить Иисуса Христа».

Но также из житий мучеников мы знаем, что, имея желание пострадать, они не всегда испытывали радость и воодушевление духа.

Так, из жития первых русских святых, благоверных князей Бориса и Гле­ба нам известно, что князь Борис «знал, что ему грозит смерть, но он был христианином и хотел поступить по Евангелию», он отпустил всех своих воинов и «в сильной печали пошел в шатер и велел служить вечерню». Он читал шес­топсалмие, когда пришли убийцы, но не прерывал молитвы Богу. Помолившись, испросив прощение своим убийцам, со словами: «Господи, приими с миром душу мою»,— он обратился к посланным: «Братья, приступите и окончите повеленное вам!» Они пронзили сердце святого князя мечами. Также и князь Глеб, узнав о готовящемся покушении, пребывал в печали, но молитвой к Богу преодолел уныние и скорбь и принял смерть подобно брату своему.

И князь Игорь Черниговский, имя которого носил о. Игорь, «предупрежденный во время Литургии, что его хо­тят убить, го­товил себя ко всему мыслями со слезами: «Господи! Призри на немощь мою, чтобы, уповая на Тебя, мог я перенести все. Удостой взять меня из этого мятежного, мрачного мира в Твой свет».

А протоиерей Михаил Чельцов так описывает свое состояние, когда он ус­лышал свой смертный приговор: «Я ощу­тил, осознал всю тяжесть, всю горечь, безвыходность своего положения, что-то тяжелое, грустное щемило сердце, какая-то тупая, неопределенная, словам для выражения не поддающаяся мысль бродила в голове».

Также мы знаем, что и иеромонах Василий (Росляков), обычно спокойный и радостный, в день своей смерти — на праздников праздник Пасху — чувствовал себя неважно, не­радостно: «Так тяжело, буд­то сам себя заколаю».

По словам о. Вя­чеслава, последние дни перед смертью о. Игорь много и часто уединялся, уходил на долгие прогулки по любимым горам.
 
Мученическая кончина

Ученики Господа — не те только, которые от имени Его имену­ются христианами, но те, которые дей­ствительно испо­ведают Его Господом своим. Стыд, ро­бость, колебание — не­терпимы при ис­поведании. Исповеда­ние требует ре­шительного самоотвер­жения. Такое исповедание принесли Гос­поду святые мученики,напоившие все пространство земли кровью своей, ог­ласившие всю зем­лю святым свиде­тель­ством богопоз­нания и богопочитания. Свт. Игнатий Ставропольский

Отец Игорь чувствовал свою смерть, чувствовали это и его близкие. «12 мая мы провели в храме, служба прошла спокойно. Затем исповедь. Потом о. Игорь молился. В этот день к нам приехали верующие из Терскола. И мы, как всегда, оставили их ночевать у себя. Отец Игорь от ужина отказался, выпил только стакан чая и ушел ночевать в церковь, так как места ему уже не хватало,— он держал на этот случай раскладушку, одеяло, каремат,—и спал эту ночь в ризнице». 13 мая 2001 года, в воскресенье, проснувшись утром, Илья сказал матери: «Мама, у меня такое силь­ное чувство, что сегодня кто-то в нашей семье умрет». Самому о. Игорю бы­ло особенно тяжело. Было видно, как он страдал, мучился, но возложил упование на Бога, молился.

Был день памяти святителя Игнатия. С утра батюшка не произнес ни одного слова, был очень сосредоточен — весь в себе. Затем отслужил праздничную Литургию и молебен; после этого его попросили съездить причастить од­ну больную. Он взял с собой Святые Дары и поехал.

Все прихожане разошлись, в храме осталась одна женщина. В это время в храм вошли трое мо­ло­дых людей кавказской на­цио­нальности, лет 24–25, и спросили батюшку. Служительница ответила, что он уе­хал, но они могут его подождать, он скоро вернется. Они согласились и ста­ли ждать на улице.

Вернулся о. Игорь, услышал о дожидающихся его посетителях и попросил позвать их, а сам пошел в алтарь, чтобы снять с себя Святые Дары. Он даже не стал разоблачаться и вышел на беседу. К нему подошел один человек, Ибрагим Хапаев, о. Игорь пригласил его в «пономарку». Прошло несколько минут, когда женщина, сидевшая в конце храма, услышала стон и побежала к «пономарке». Убий­ца уже закончил свое дело и выходил, перешагивая через упавшего о. Игоря.

Увидев женщину, он занес было нож и над ней, но она моментально вспомнила о своих детях и сказала ему: «Ме­ня-то ты убьешь, а у меня дети». Не думаем, чтобы сострадание коснулось его очерствевшей души. Как извест­но, на Кавказе существует закон кровной мести, боязнь возмездия от рук родственников подсознательно присутствует в психологии каждого горца. Также убийца считал, что по законам своей веры он совершил подвиг; убийство же женщины не приветствуется законами шариата. Да и не мешала она ему, ибо он не собирался скрываться, и он не тронул ее. Он так же беспрепятственно вышел, как и зашел.

Женщина подбежала к истекавшему кровью о. Игорю, который был еще жив, и ус­лышала его последние слова: «В руце Твои, Господи, предаю дух мой».

В это время на занятия воскресной школы чуть раньше обычного пришла одна из девочек. Увидев эту страшную картину, она выбежала на улицу с криком: «Батюшку убили, батюшку убили!» Крик услышал находившийся недалеко сын отца Игоря Илья, и побежал в храм. Батюшка был еще жив, он силился что-то сказать, но уже не мог. Хапаев не оставил о. Игорю шансов на жизнь, все три смертельных удара были нанесены профессионально: в печень, в сердце и сонную артерию.

Он умер в храме, на руках своего сына, причастившись Святых Христовых Таин, даже не успев разоблачиться. Было пятое воскресенье после Пасхи, неделя о самарянке и память святителя Игнатия.

Отец Игорь воистину уподобился благоразумной самарянке, принявшей Господа всем сердцем, и так же, как они сподобился смерти за учение Христово. Кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек, но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную (Ин. 4, 14),— читалось в дневном Евангелии в этот день.

Матушка поднималась в горы, когда по рации ей сообщили, что надо сроч­но спускаться. Она поняла, что утренние предчувствия не обманули ее, и ста­ла спускаться, думая, что случилась бе­да с Ильей: «Спускаюсь, а в голове неотступные мысли: “иерея Игоря, ие­рея Игоря”,— и так четко, так ясно, что я поняла: беда — с батюшкой. Спустилась, смотрю, меня ждет машина, все стоят взволнованные, молчат. Чтобы узнать правду, я спросила: “Медкар­ту брать?” Мне ответили: “Нет, но чер­ный платок”. Я все поняла сразу». Живым матушка его не застала...

Полгода назад она похоронила сына, теперь мужа. Его смерть матушка встретила му­жественно, с по­корностью, как от руки Божией. «Слава Бо­­гу, что Он дал ро­ду нашему мученика! Слава Богу!»

А лю­ди все прибывали и прибывали. Как в угаре приехал бла­гочинный о. Леонид; стали служить литию. На похоронах о. Игоря было дано много клятвенных обещаний. Вице-пре­зидент республики Г. Губин от лица президента В. Кокова обещал православным Тырныауза помочь в строительстве нового храма (пока с большим трудом построен только забор вокруг старого).

Похоронили о. Игоря рядом с Андреем, поставили такой же простой деревянный крест. Присутствовало много людей. Был сильный ливень, дул ветер, погода была очень мрачной, ка­залось, вся природа протестует против совершенного злодеяния. Но стоило опустить гроб в землю, как все успокоилось, выглянуло солнце, стало тихо и радостно в природе и на душе присутствовавших на похоронах. Матушка Екатерина рассказывала, что в гробу о. Игорь лежал необыкновенно просветленный, спокойный.

Так закончилась земная жизнь нового исповедника и страстотерпца многострадальной земли нашей русской свя­щенно­мученика Игоря.

Но свт. Игнатий пишет: «Бог так чудно устроил дело спасения нашего, что зло, имея злую цель и действуя с намерением повредить рабу Бо­жию во времени и в вечности, способствует этим его спасению». Мы знаем, что смерть — это переход «в вечное блаженство для праведных», и «умершие о Господе начинают новую, лучшую жизнь и вступают в блаженную вечность». А апостол Павел пишет, что ни скорбь, ни теснота, ни голод, ни нагота, ни беда, ни меч, ни смерть во­инов Христовых не возмогла разлучить от любви Божией о Христе Иисусе и вменились они как ов­цы, обреченные на заклание (Рим. 8, 35, 36).

Мы верим, что о. Игорь предстоит пред Господом во славе священномученика, потому что тот, кто с Ним страждет, с Ним и прославится (Рим. 8, 17); ибо он, пре­терпевший до конца поношение, бесчестие, страдание, смерть ради Того, Кого не видя любят (1 Петр. 1, 8) теперь в явлении славы Его возрадовался и возвеселился (1 Петр. 4, 13), и наслаждается вечных благ преизобиль­но по неотложному обещанию: око не видело, и ухо не слышало, и на сердце че­ловеку не приходило того, что уготовал Бог любящим Его (1 Кор. 2, 9).

Засвидетельствованы посмертные явления о. Игоря, одного или вместе с сыном Андреем, всегда радостные и светлые. Когда один молодой человек, близко знавший батюшку при жизни, начал ку­рить, то батюшка стал являться ему во сне со словами: «Не кури!» Он бро­сил курить.

Через несколько дней после похорон к матушке о. Игоря пришла расстроенная женщина: сын никак не при­нимал православную веру, кроме того, возникли проблемы с долгами. Матушка ответила: «Тебе о. Игорь при жизни помогал? Так ты не сомневайся, возьми его фотографию и попроси помощи».

Через два дня сын этой женщины при­нял Крещение, и с долгами все чудно уладилось.

Когда мы спрашивали саму матушку, помогает ли ей о. Игорь, она отвечала: «Бе­зусловно,— и добавляла,— убийца принес нам и горе, и радость».

Тяжело потерять мужа, остаться с четырьмя детьми в христианоненавистной стране, но радостно иметь такого ходатая пред Богом!

Закончить главу хочется словами духовника иерея Игоря о. Вячеслава:

«Прошедшая перед нами картина не­обычной жизни священника о. Игоря Розина, его трагической, мученической кончины есть отображение истинной по­беды добра над злом, победы не средствами насилия, но проповедью евангельской истины, исповедничеством веры вплоть до смерти. И серд­цу каждого православного понятна и близка такая проповедь, проповедь жиз­нью и проповедь смертью, начало которой положил Сам Господь наш Иисус Христос. Не нужно множества цитат и бо­гословских доказательств, чтобы уви­деть в жизни о. Игоря и в его мученической кончине те черты, которые позволяют говорить нам о том, что от нас ушел настоящий пастырь. Ушел ко Господу...»

Послесловие

Вечная судьба наша в наших руках, потому что Бог воздаст каждому по делам его. Свт. Игнатий Ставропольский

После похорон батюшки, дети мусульманские бегали вокруг хра­ма и радостно кричали: «Все, нет теперь у вас батюшки, нет теперь у вас служб!» Но замысел сатанинский не удалось привести в исполнение, на крови мучеников ис­­покон веков стоит Церковь Православная.

Из Нальчика сразу же приехал слу­жить благочинный о. Леонид, приход не оставал­ся без служб. Молодой Андрей Васильев, кото­рый был пономарем у о. Игоря, через 20 дней после убиения батюшки принял монашеский постриг с именем Игорь — в честь благовер­ного князя Черниговского и в память убиенного батюшки-мученика. Владыка рукоположил его в иеромонахи. Так сбылось предсказание о. Иго­ря. Иеромонах до сих пор продолжает служение, несмотря на непрекращающиеся угрозы.
Местные власти приходили, высказывали соболезнования матушке, спрашивали, чем они могут помочь семье. Она от помощи для себя лично отказалась, но попросила помощи для храма. Ей о хотно обещали, но все обещания до сих пор остаются лишь на бумаге.

Дети о. Игоря, помня его желание, выбрали церковный путь. Илья пошел по стопам отца, поступил в Став­ропольскую духовную семинарию, мечта­ет вернуться в Тырныауз; Евгения поступила в иконописную школу; Саша еще учится в школе и продол­жает оставаться регентом в храме. Матушка продолжает работать на метеостанции, а все свободное время посвящает храму. Старший сын Максим стал спасателем.

Родители батюшки повенчались, ма­ма стала регулярно приходить в храм, петь на клиросе, преподовать в воскресной школе, как того и хотел ее сын. Чаще стала приходить в храм и сестра о. Игоря — Виктория — со своими двумя детьми.

А Ибрагим Хапаев в тот же день пришел в милицию, где сделал заявление, сказав что убил человека за то, что тот был православным священником, служил Богу и проповедовал Православие. Тремя ме­сяцами раньше Хапаев был судим за попытку убийства своего родственника, однако его оправдали. Теперь же, когда факт был налицо, судьи усиленно доказывали, что «Ибрагим Хапаев — шизофреник».**

Через 5 лет преступник пройдет медосвидетельствование, и если лечение сочтут оконченным, то его выпустят на свободу.

Вся же кавказская паства, вкупе со всеми православными христианами нашей мно­гострадальной Родины, обрела еще одного ходатая и молитвенника пе­ред Богом, положившего душу свою за други своя.
 
Posted: 10/11/2011 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Эту историю я услышал совсем недавно. Дело происходило на Алтае, и главный герой здравствует, надеюсь, и по сей день. Для человека верующего случаи, подобные тому, о котором будет рассказано ниже, не являются чем-то исключительным. С обретением веры в Бога открывается особое видение происходящего в жизни. И там, где раньше видел лишь цепь случайностей или результат своих усилий, вдруг начинаешь прозревать Отеческую десницу Божию: направляющую, вразумляющую, а порой и наказывающую за непослушание.

Дядю Петю в деревне считают чудаком.

«...Никак не могу понять, чего мужику еще надо? Жизнь вроде бы прожил, сыновей вырастил-выучил, женил, хозяйство есть, жена еще бегает – ну и живи спокойно, как все. Нет, все его куда-то в сторону тянет. Придешь к нему поговорить о политике, о том, как раньше жилось спокойно, сколько можно было и почем купить, а он – все о каких-то своих высоких материях. Тут как-то начитался книжек ученых, и давай нашей продавщице Дарье рассказывать, чем отличается Платон от немца Шиллинга. Или Шеллинга, не запомнил. Около часа он на эту тему распространялся, за это время успел позабыть, зачем он и в магазин-то пришел». Такие отзывы о дяде Пете запросто можно было услышать в его родной деревне.

Через некоторое время дядя Петя стал пописывать статейки в районную газету. И снова молва пошла: «Ты представь только: разворачиваешь «Патриот Алтая», а там статья «Духовное оскудение русского народа» и подпись: П.И.Сивцов. Какое там «оскудение», при чем тут «покаяние»! Колхозы развалили, пенсионные гроши, и те задерживают, не говоря уже о том, что всем остальным вообще по месяцам не платят, до нищеты довели народ... Вот кто должен каяться!»

По воскресеньям начал дядя Петя уезжать из деревни в райцентр, но не на рынок, как разузнали бабки, а в церковь, единственную на всю округу. Опять пошли разговоры: ну ладно бы бабка старая молиться ездила, а то –Петро, здоровый еще мужик... Одним словом, репутация человека немного как бы не в себе закрепилась за ним в деревне окончательно.

Дядя Петя же вовсе не чудил. Так, постепенно он становился верующим христианином. Не в одночасье Господь явил ему Себя. Были и сомнения, было и предательство Бога в жизни дяди Пети. Но первым толчком в направлении к Богу был, наверное, тот эпизод, когда он однажды вечером, взглянув на большую икону, давно висевшую в их доме, вспомнил, как эта икона попала в их семью, и задумался...

* * *

Мальцом он еще был, но это на всю жизнь осталось в памяти. В то утро вернулись они в деревню с ребятами с рыбалки и, увидев скопление народа около церкви, сиганули в самую гущу. Старшие, переговариваясь вполголоса, чего-то напряженно ждали. Двери церкви, которые, сколько помнил Петька, всегда были закрыты ржавым замком, на этот раз были распахнуты. Около стоял дядя Иван, работавший в сельсовете, и никого не пускал во внутрь. Да никто и не стремился, разве только несколько бабушек зачем-то прорывались в храм, но дядя Иван был непреклонен.

Ребятам удалось разглядеть в полутьме церкви каких-то мужиков, которые сначала собирали, а потом принялись выносить и грузить на подводу иконы в красивых окладах. Старушки стали истово креститься, затем дружно подступили к мужикам. Слышны были их упреки, просьбы о чем-то и вяло-ленивые ответы мужиков – все-таки им удалось выхватить у этих мужиков несколько икон. Те, кому они достались, а одна из них была соседская бабушка Мария Баева, завернули иконы в платки и поспешили по домам.

Когда они вернулись обратно, этого Петька не успел заметить, так как началось самое интересное. Подъехал, лязгая гусеницами, трактор и остановился недалеко от церкви. Потом кто-то из ребят постарше залез на купол и привязал к кресту канат. Машина натужно заурчала, люди постарше принялись креститься, кто-то из бабушек даже упал на колени, трос натянулся... Сначала погнулся железный крест, потом заскрипел и шатался купол... Через несколько минут на земле лежали сломанные стропила, бревна, листы железа. В оседавших клубах пыли постепенно появилась обезображенная церковь. Потарахтел и заглох двигатель. Все молчали.

Дядя Иван сказал речь о том, что теперь в этом здании будет библиотека, изба-читальня, разные – всякие кружки. Выслушав это, народ задумчиво разошелся по домам.

* * *

Через пару лет бабушка Мария умерла. К ней в дом, немного подновив и подлатав его, перебралась со своим семейством дочь Авдотья. Та икона, что спасла бабушка Мария, висела в красном углу, и Авдотья решила оставить ее как память о матери. Давно уже в тех краях власть создала колхоз, и Авдотья была там не на последнем счету. Один раз даже вручили ей на общем собрании грамоту за ударный труд. Так и шла жизнь. Зашел однажды к ней кто-то из знакомых и, бросив взгляд на икону, попенял: «Авдотья, ты же активистка, а у тебя дома в святом углу икона висит рядом с портретами партийных руководителей. Как-то не вяжется. Убрала бы ты икону-то». Авдотья сняла икону и положила подальше. Куда –со временем забыла.

В конце 30-х годов решили Баевы уезжать из Трусово. Взяв самое необходимое, остальное раздали по родственникам. Стефанида – Петькина мать –тоже привезла от них кой-какие вещи. Среди них была какая-то черная доска размером 45 на 80 сантиметров. На одной стороне у нее стояли шпонки, вероятно, чтобы со временем не повело доску, другая же была гладкая. Пилить доску было жалко и, не найдя ей сразу же применения в хозяйстве, отложили до лучших времен. Так и простояла она несколько лет в старой саманке.

Петька понемногу подрастал. Пас в ночное лошадей, помогал заготавливать сено, ездил с отцом в лес за дровами. Промелькнет лето как один денек, пора в школу. Наметет зимой сугробов чуть ли не под самую крышу, и пробиралась по утрам детвора узенькими тропками до школы. Война в деревню пришла нежданно-негаданно. Сначала ушел на фронт отец, потом старший Петькин брат Василий. Опустел дом, поселилась в нем тревога. Остался Петька за главу семьи, все мужские дела легли на его еще плечи. От забот сразу как-то притих и повзрослел Петр.

Пришла вскоре следом за проводами в дом похоронка: убило отца. Видел сын, как заболело, зашлось у матери сердце от горя, но помочь ничем не мог. Сам украдкой смахивал слезы, вспоминая батю. А Стефанида вспомнила тогда о Боге, перед которым могла бы помолиться за воюющего на войне сына. Попросить сберечь, сохранить ее дитятко. Хватилась, а иконы-то в доме нет. Где взять – не знает. И вот приснилась ей однажды, как какая-то женщина говорит: «Что ж ты, раба Божия, мучаешься, ведь икона у тебя в саманке стоит». Проснулась Стефанида и думает: «Про какую икону она говорила, давно, кажись, не держим икон в доме». Сходила все-таки в саманку, поискала среди разного житейского хлама и вернулась с пустыми руками.

Спустя некоторое время пошел Петр с матерью делать кизяки. Мать взяла свою доску, а ему дала ту, крашенную, что привезла от родных из Трусово: «На, хорошая доска, крепкая». Делает Петр кизяки, потом присмотрелся что-то к доске, а она голубеет. «Мам, – говорит, – а моя доска цвет меняет». Мать улыбнулась в ответ: «Делай, сынок, она от твоей работы еще краше будет». И снова продолжает работать, а на доску эту даже и внимания не обратила.

Тут, надо же такому случиться, идет мимо старушка. Горбатенькая, дорогу палкой прокладывает. Остановилась и чего-то смотрит. Потом говорит: «Авдотья, ты что, с ума сошла: на иконе кизяки делаешь?!» – «На какой еще иконе?» – не переставая работать, ответила ей мать. – «А ты посмотри у Петьки-то!» Бросила Стефанида свой станок – и к сыну. Стали они чистить, мыть ту доску, а старушка не уходит, помогает. Чем больше чистили доску, тем явственнее проступал на ней образ какой-то святой, держащей в руке свиток с надписью. Присмотревшись, Стефанида ахнула: «Ведь это она ко мне во сне являлась!» Потом, упавши на колени, взмолилась перед образом: «Матушка-заступница, сохрани сыночка моего Василия. Не оставляй нас своей заботой и попечением».

Икону, помыв, мать поставила в святой угол и частенько поздно вечером, когда Петр уже спал, вставала на колени перед неизвестной Святой, и молилась.

* * *

Вымолила мать сына своего. Вернулся по ранению старший брат Петра с войны. Зашел Василий в избу, прижал к груди родных, увидел икону и остолбенел: «Где вы ее взяли?! Вот эту самую женщину, это лицо я видел во сне перед последним ранением!»

Когда объяснили ему, как была обнаружена в доме икона, рассказал свою историю: «Воевали мы тогда уже на западе. Перебросили нас в одно местечко. Окопались, рядом в лесу техника стоит. Нутром чувствуем, что не сегодня-завтра предстоит что-то. Приказали нам почистить оружие и выдают по два дополнительных боекомплекта – все ясно, через пару часов в бой. Вздремнул я и вижу во сне эту женщину. Ходит она по берегу кровавого озера, мне же зачем-то надо было подойти к этому озеру, а она не пускает. С тем и проснулся. Рассказал ребятам. Они мне и говорят: «Скоро, сибирячок, будешь ты дома».

Не поверил я в это, но вышло так, как и предсказали мне ребята. В том бою получил я легкое ранение и даже в госпиталь не успел попасть. В медсанчасти услышал, что война кончилась».

С тех пор икона эта так и стояла в красном углу их избы. Да только одна мать до самой смерти каждый вечер шептала слова благодарности перед ней. Сыновей же закрутила жизненная круговерть, не до Бога им было.

* * *

Стоял в тот вечер дядя Петя перед святым образом, вспоминал свою давно умершую мать, старшего брата, думал о своих метаниях по жизни, о своей душевной опустошенности. Вспоминал свою жизнь и мучительно думал...

Рано утром дядя Петя сел в рейсовый автобус на райцентр и впервые в жизни поехал в церковь поговорить с батюшкой. О чем они там говорили, то народу не ведомо. Но с тех пор изменился дядя Петя. Односельчане говорят: «Чудит человек!» И пусть говорят.

И.ВЯЗОВСКИЙ
 
Р.С. Не однажды приходилось слышать от пожилых людей про судьбы разрушителей церквей. В страшных мучениях они часто умирали. Некоторые даже каялись, понимая, за что им такое наказание.
Одну историю, подобную вышеизложеной и я вспомнил. В селе Старая Рязань на останце надпойменной террасы правого берега Оки стоит церковь. Построена 270 лет назад. По свидетельству писателя Пескова, в мире есть всего два храма, которые стоят не на возвышении, а ниже кладбища. Один такой храм в Южной Америке у ацтеков, а другой в с. Ст. Рязань. При советской власти церковь преобразовали под краеведческий музей (хорошо, хоть не под склад ). Лет 15 назад церковь снова открыли. В алтаре стояла большая икона Спасителя, благословляющего всех предстоящих воздетой рукой. Однажды в честь какого-то юбилея в Ст. Рязань приехал владыка Симон. К нему подошла местная женщина и сказала, что она готова отдать церкви икону, которую считает чудотворной. На вопрос владыки, почему она так считает, женщина рассказала такую историю. Наверное, можно было бы написать "историю" с большой буквы, потому, что это действительно История! Во время войны отец и старший брат рассказчицы были на фронте. А она, тогда еще в отроческом возрасте, работала в колхозе. Как-то она обратила внимание на большую доску, которой закрывалась силосная яма. Перевернула, а на другой стороне Спаситель. У самой донести такую тяжесть до дома не хватило сил, попросила одного из мужиков. Дома они с матерью старательно отмывали икону от грязи. Икона посвежела, засияла красными тонами. А ночью той девочке приснился сон. Впрочем, она не уверена, сон ли это был, уж слишком все явственно происходило. Приснился или явился наяву ей Христос, сказавший следующее: " Ты взяла меня из грязи. За это я награжу тебя. Я знаю, у тебя на фронте отец и брат. Так вот, они вернутся домой живыми и целыми." А через неделю им с матерью с фронта пришло от отца письмо-треугольник, где были такие строки: " По-моему, произошло чудо. Мы лежали на передовой. С немецкой стороны шарахнул минометный снаряд. Двух моих товарищей рядом на куски разорвало, по частям потом собирали, чтоб похоронить, а у меня ни царапины!" Отец и брат действительно вернулись с войны целыми, а то письмо она до сих пор хранит.
Posted: 6/08/2011 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

Мой приятель Серёга работал у нас на станции в путейской бригаде. И ходил точно так же, как и остальные работяги, в грязном оранжевом жилете, вечно засаленном машинной отработкой или перепачканный вонючим кузбаслаком.

Правда, в отличие от других, Серёга никогда не раздражался и не заводил разговоров про зарплату, а ещё он был верующим. Мой товарищ не просто заходил по обычаю в церковь свечку поставить, а верил глубоко и как-то по-детски искренне.

Мне всегда интересно, почему человек начинает верить, тем более, если это мужчина. Сегодня вижу мужчину на службе, особенно молодого, и понимаю, что пришёл он не просто так. Представляю, какую огромную мыслительную работу проделал, чтобы, в конце концов, решиться стать христианином. Для нас обычен именно такой путь к Богу – через разум, это женщина принимает решение сердцем, чутьём, интуицией. Мужчина – головой. Спросите верующего человека, почему он пришёл в храм, представитель сильного пола, скорее всего, пустится в пространные рассуждения, а женщина просто пожмёт плечами.

Я не говорю, что путеец Серёга не способен на сложный мыслительный процесс – ещё как способен! – но чтобы иметь такую живую веру как у него, мало одной только работы мысли, нужен ещё и опыт живой встречи.

Уже потом, после того, как мы с ним подружились, мой товарищ рассказал, что ещё в шестилетнем возрасте он однажды услышал голос. Просто голос, сам по себе, без всякого рядом присутствующего человека. Скорее всего, голос звучал у него в голове. Ребёнку бы испугаться, но он не испугался, а вступил с ним в диалог, и этот диалог продолжался у них несколько десятилетий, до той поры пока Серёга ни пришёл в храм. Кому принадлежал этот голос? Возможно ангелу хранителю, который и привёл мальчика к вере, а может, искусителю, вынужденному замолчать, потому что человек пришёл к вере. Попробуй тут разберись.

Можно предположить, что ребёнок внезапно заболел, и эти беседы списать на какую-нибудь форму шизофрении, но только голос часто рассказывал мальчику, что ждёт его в будущем, показывал людей, которые потом сыграют в его жизни важную роль. Малыш даже выпросил у хозяина голоса, чтобы тот помог ему выиграть автомобиль в денежно – вещевую лотерею. И тот согласился. Поэтому Серёга знал заранее, в какой день и в каком году ему следует придти в нужное отделение связи, чтобы купить билет, который принесёт ему маглавный выигрыш.

А однажды, будучи подростком лет двенадцати, он неожиданно услышал:

- Хочешь увидеть свою будущую жену? Странный вопрос, кто же этого не хочет?

– Тогда смотри, – продолжил голос, – вон она, прыгает через верёвочку.

«Помню свою первую реакцию:

- За что, Господи?» – рассказывал он.

Мальчик, сам не понимая почему, именно так обращался к голосу.

– Мы же такие бедные, несчастные. Живём вшестером в одной комнате. Я так надеялся, что хоть жена у меня будет богатенькой, и хоть немножко красивой. А эта, Ты посмотри на неё, Господи, она такая же бедная, как и мы. Ручки, ножки тоненькие, словно ниточки, рыжая, вся в канапушках. Не надо мне такой жены, Господи, дай кого получше!

«Правда, вскоре я напрочь забыл об этой встрече и ту рыжую девчонку в прохудившихся сандаликах. Наш городок совсем маленький, и я, будучи предупреждённым, наверняка бы сделал всё, только бы наши пути в дальнейшем не пересекались. Но тогда не случилось бы того, что должно было произойти. Как-то уже накануне нашей свадьбы мне в руки случайно попал семейный альбом моей невесты. Помню, сижу, листаю, и вдруг меня, словно ошпарило, вот же она та маленькая девочка из моего детства в канапушках и порванных сандаликах. Я всё вспомнил и ту нашу с ней встречу, и тогдашний разговор с голосом».

- Серёжа, а в церковь ты как пришёл? Расскажи.

- Ты понимаешь, это произошло так быстро и необъяснимо чудесным образом, что я даже ни с кем об этом не делюсь. Боюсь, ты мне, просто не поверишь, – а потом предложил:

- Знаешь, если это тебе действительно интересно, то в ближайшие выходные мы с женой будем рады видеть тебя у нас дома, Надежда сама всё и расскажет.

Так впервые я оказался в их городе. Зашёл в большой, тогда ещё восстанавливающийся храм, там и познакомил меня Сергей с его Надеждой. Пишу и представляю себе её смеющиеся голубые глаза на лице, густо усеянном веснушками. А после службы мы вместе отправились к ним домой. И уже за обеденным столом я услышал удивительную историю.

- Серёжу я знала задолго до замужества. Он тогда уже был взрослым, а на меня, малявку, внимания не обращал. Всюду они появлялись вдвоём со своим братом Костиком. Оба невысокие, но крепко сбитые спортивные ребята, несколько лет занимались боксом, Серёжка, тот вообще мастер спорта. У них на двоих был один мотоцикл. Любили они подъехать к открытой танцплощадке, и как бы невзначай затеять с кем-нибудь ссору. Вставали спиной к спине и дрались, невзирая на число противников. Потом Серёжа ушел в армию, за ним Костя. После службы ребята посерьёзнели, остепенились. Тогда мы и познакомились, а вскоре Сергей сделал мне предложение. Он мне нравился, смелый надёжный парень, без вредных привычек. Одно смущало: мне всегда казалось, что мой жених, как бы это сказать, человек несколько жёсткий. А уж когда мы поженились, поняла, что Серёжа не просто жёсткий, а жестокий.

Не помню, что бы он меня когда-нибудь пожалел, проявил внимание, или просто приласкал. Даже когда беременная была, детей носила, даже тогда. Родилось двое деток, а он и с ними так же, по-солдатски, орёт на них, руку поднимает. Я уже не знала, что и делать. Стала в постели от него отворачиваться, так он с вьетнамками связался. Их тогда много из самого Вьетнама к нам на ткацкую фабрику прислали. И главное, одних только девушек, без парней. Вот и были они доступные, а нашим мужикам всё в диковинку. Мой Серёжа стал к ним ходить. Утром домой заявится, и давай рассказывать, с кем он мне изменяет. Спокойно так, даже, вот на столечко, – показала мне пальчиками, – не смущаясь. Ладно, если бы пил, можно было бы всё на водку списать, так он же спортсмен, абсолютный трезвенник.

Вспоминаю то время, как мне было тяжело, родители уже умерли, и поплакаться ни к кому не пойдёшь. Тогда я впервые попала в нашу церковь. Она ещё только – только начала восстанавливаться, но службы уже шли. Познакомилась с прихожанами, а потом и с батюшкой. Научили они меня молиться, Евангелие читать, детей на причастие приводила, только Серёжа мой всё крутил пальцем у виска, мол, совсем я уже рехнулась. А мне хорошо, может, только там и было.

Время шло, а дома совсем житья не стало. Он не скандалил, нет, просто иногда молча зажмёт меня в каком-нибудь в углу и смотрит испытующим взглядом, и, наконец, однажды ударил головой мне в лицо. А когда ударил, то, всё. Поняла я дальше так жить невозможно. На что уж у нас соседи народ незаметный, так и те мне в один голос советуют:

- Надежда, бросай его и уходи, убьёт тебя этот злыдень.

alt

Источник: OrthPhoto.net

- Сама боюсь, а куда идти, ещё и с детьми? Да и человек-то он был ну, не совсем уж плохой, ведь не пил, и для детей старался. Однажды прихожу в церковь на вечернюю службу, стою и чувствую, всё, не могу я так больше. Не знаю как оказалась у иконы Пресвятой, стала на колени и молюсь. Слёзы льются, а я не замечаю, только кричу Ей безмолвным криком: «Матушка, дорогая, помоги, сил больше нет! Столько времени молюсь о своём Сергее, а он только хуже становится. Забери меня, Матушка, я человек верующий и знаю, у Тебя там хорошо, мне туда хочется, где любят. И ещё, чтобы Серёженька мой стал добрым, он же неплохой человек, Матушка, помилуй его. Я согласна умереть, только пускай он изменится. Жизнь за жизнь, Матушка!»

Всё это время, пока Надежда рассказывала мне их историю, Сергей сидел молча, обхватив голову руками. А потом продолжил:

- И ты понимаешь, я вдруг почувствовал, что-то со мной происходит. Будто взял меня кто-то, словно кусок теста, в свои большие ладони, и давай месить. Чувствую, другим становлюсь, слышать стал то, что раньше не слышал, запахи новые появились, и главное, вот здесь, – показывает глазами на сердце, – будто плотину подмывает. Я же ничего тогда не знал о её просьбе к Пресвятой Богородице, что условилась она за меня свою жизнь отдать.

Вечером иду домой, прохожу мимо церкви, и чего-то вдруг подумалось, зайду, свечку, может, поставлю. В храме покойно, молящихся совсем немного, тихо поют на клиросе. Взял свечу, решаю к какой иконе подойти, и взгляд упал на образ Пресвятой, тот самый, возле которого всегда молилась моя Надюша. Подошёл, перекрестился и думаю, что бы такое сказать, ведь возле иконы как-то принято молиться. И тут-то плотину окончательно прорвало. Не знаю, как это можно описать только в одну секунду увидел себя таким, какой есть на самом деле. Я ведь до этого считал себя неплохим человеком, а увидел и ужаснулся. Сколько же я горя приношу, и самое главное, своей семье. Стою у иконы глотаю слёзы, и ничего не могу с собою поделать, хорошо, что темно было, и никто меня не видел. Домой прихожу, встречает меня моя половинка, в глазах привычный страх, что наору сейчас или ударю. Упал перед ней на колени, словно перед иконой, и снова заплакал, а она мою голову к себе прижимает и тоже плачет, так мы с ней и стояли.

- Утром, – продолжает Надежда, – я пошла в церковь. Подошла к Пресвятой, благодарю Её и говорю: «Я согласна, Матушка, как условились, жизнь – за жизнь». Смотрю на лик, а глаза у Неё улыбаются, никогда такими я их больше не видела. Не приняла Она мою жертву, а помочь помогла. С тех пор Серёжа совершенно изменился, это же другой человек. У него радость в глазах появилась, молиться стал, в храм ходит. Батюшке теперь в алтаре помогает. Удивительная история.

Порою жизнь так человека закрутит, в такое положение поставит, что слетает с него всякая наносная шелуха, обнажая подлинное человеческое. И всё в одночасье становится на свои места. Это как во время атаки, поднялся солдат, пошёл на пули и победил. Или не нашёл в себе мужества встать во весь рост предал близких своих и умер от подлости и страха.

С Верой, смуглой симпатичной женщиной лет сорока, мы раньше уже были знакомы, когда в субботу вечером увидел её стоящей ко мне в очереди на исповедь. Я знал, что она работала отделочницей в строительной фирме, только прежде никогда не замечал, что у неё такие большие глаза, большие и блестящие. И только когда она подошла к аналою, стало понятно, что этот блеск от непрерывно набухающих слёз.

– Верочка, что случилось?

И женщина, уже не имея сил сдержаться, заплакала в голос:

– Батюшка, у меня всё очень плохо, очень. Велено в понедельник немедля ложиться на операцию, а надежды на выздоровление почти нет.

- Ты только не отчаивайся, раз врачи от тебя не отказываются, значит, надежда ещё есть. Положись на волю Божию и молись. Раньше когда-нибудь была на исповеди? Нет? Тогда давай поговорим о заповедях, а завтра ты приедешь на причастие и после службы я сразу же тебя пособорую.

А потом почему-то спросил:

- Вы с мужем венчаны? Нет? Тогда я вас обязательно обвенчаю. Когда? А вот как выздоровеешь, так и обвенчаю. И не смотри на меня так, если я обещаю, значит делаю.

Зачем я ей это сказал? Наверное, просто чтобы, приободрить.

Потом она приезжала уже после операции, ей предстояло пройти длительный курс химиотерапии. Я видел, что Вера ухватилась за причастие, словно за спасительную соломинку. В течение короткого срока реабилитации она успела раза три подойти к чаше. Исповедовалась, причащалась и потом долго ещё продолжала стоять возле образа целителя Пантелеимона.

Спустя ещё какое-то время, недели может через две, подхожу к храму и вижу, сидит женщина на лавочке. И прошёл бы мимо, но та меня окликнула, и только после этого, приглядевшись, я с трудом узнал в ней Веру. Судя по внешним чертам, это была она, но только очень измученная и внезапно постаревшая лет на двадцать, в платочке, прикрывавшим совершенно лысую голову.

Я помог ей подняться, и мы пошли в храм. И уже там, пытаясь улыбнуться, она сказала:

- Батюшка, видимо ты ошибся тогда, пообещав обвенчать нас с мужем. Не выдержу я лечения, лучше уж сразу умереть. Мне всё равно, и нет никакого страха. Я верю в Бога, и знаю, Он там меня встретит, я готова к этой встрече.

Только одно меня тревожит, мой муж. Представляешь, что он сказал? «Если ты умрёшь, я тоже уйду. Дети выросли, обойдутся и без нас». Думала, просто пугает, мужики народ капризный, а на днях у него сердце так прихватило, пришлось скорую вызывать. Кардиолог его смотрел, говорит, дело очень серьёзное, и жить ему с таким сердцем осталось месяца три. А он, словно, и рад. Что же делать, батюшка, как детей одних оставлять?

- Ты можешь попросить его приехать ко мне?

- Да он постоянно со мной приезжает, он же таксист. Я в храм иду, а он никак. Сидит в машине один. Не созрел, говорит, а я знаю, сидит там и места себе не находит. Уж лучше бы вовсе не ездил.

- А если я сам к нему подойду?

- Нет, лучше не надо, а то напугается, вообще замкнётся.

Разговариваем с Верой, а я всё думаю, что же делать, как им помочь? Как заставить её надеяться, поверить в исцеление? И вспоминаю моего давнего приятеля Серёгу и его Надежду, однажды в момент отчаяния, решившую в обмен на спасение мужа предложить Небу собственную жизнь.

- Вера, я знаю, что нужно делать. Жертва нужна, понимаешь, подвиг. Да, тебе очень тяжело, не хочется жить, вообще ничего не хочется, умереть бы и только. Но если умрёшь ты, умрёт и он. Жизнь за жизнь, Верочка. Значит, делаем так, служим молебен святителю Луке Крымскому, мы как раз собираемся в его честь строить у нас в посёлке большую часовню. И ты обещаешь, что будешь бороться за свою жизнь, чего бы тебе этого не стоило, пройдёшь через все муки, а в обмен будем просить Господа сохранить жизнь твоему мужу. Согласна?

Я видел, как ей было тяжело решиться. Ведь это же очень трудно, смирившись с мыслью о смерти, и приняв решение прекратить лечение, вновь возвращаться в больницу и проходить оставшиеся семь курсов химеотерапии. Ещё семь раз умирать и возвращаться к жизни, без всякой гарантии, что действительно встанешь и вернёшься к обычной человеческой жизни, к той самой, которую, будучи здоровыми, так часто не ценишь. Но это был единственный шанс спасти мужа и не оставить детей одних, и она согласилась. Мы помолились, я причастил её запасными дарами и проводил на выход. Уже у самой двери она обернулась ко мне:

- Как ты думаешь, а, может, нам сейчас обвенчаться, пока ещё не поздно? Думаю, мне удастся его уговорить.

Конечно, я венчал людей и перед самой их смертью, но ей почему-то отказал.

– Вот выздоровеешь, и обвенчаю.

Весь год я ежедневно поминал её на молитве, да и не только я один. Наши прихожане, зная историю Веры, радовались её очень редким, но таким знаменательным для всех нас приездам в церковь, переживали за них с мужем и тоже молились.

Иногда она шла сама, порой её кто-то сопровождал. Всякий раз Вера брала из храма святую воду, дома пила и с её помощью приходила в себя после очередного приёма лекарств. Ей было очень тяжело, но она не сдавалась и всегда помнила наш уговор: жизнь за жизнь. И ещё, возвращаясь в те дни, я не помню, чтобы женщина плакала или как-то себя жалела. Когда, наконец, был завершён курс химеотерапии, приезжать она стала реже. Только однажды заехала попросить у меня «церковного вина» и я на радостях отдал ей бутылку массандровского кагора, берёг его на какой-то праздник.

Я не заговаривал с ней о муже, понимал, если ему будет хуже, то мы об этом узнаем первыми. Просто продолжал молиться о них обоих, даже когда Вера практически исчезла из поля зрения и прекратила приходить в храм. По опыту уже знаешь, если человек перестаёт на тебя выходить, значит, ему стало лучше, и нет причин для беспокойства.

Прошло ещё сколько-то времени, и, наконец, она объявилась.

– Батюшка, уже два года, как я дала обещание. Помнишь, тогда, жизнь за жизнь? Так вот, вчера ездили в областную больницу, меня сняли с учёта как онкобольную.

– Это прекрасное известие. А как твой муж?

В ответ она снова улыбается:

- Сейчас у него не подтверждается ни один прежний диагноз. Сердце как будто ему всего двадцать. Но тот знакомый кардиолог, сказал, если бы я умерла, его бы сердце остановилась. Такая вот между нами непонятная взаимосвязь.

Слушал я Веру и не переставал удивляться. Вот две истории, казалось бы с абсолютно разными сюжетами. В одной из них человек соглашается умереть ради спасения мужа, в другой, наоборот, – соглашается жить. А итог один и тот же, люди приходят к Богу, спасая не только тело, но и душу.

- Ты снова одна, где твой таксист? Он что, всё ещё «дозревает»?

Вера уже смеётся:

- Батюшка, мой «Фома неверующий» начал молиться, правда, при мне ещё немного смущается, говорит, что научился этому, когда сидел и ждал меня возле храма. Сначала просто сидел и горевал, а потом от безвыходности попробовал обо мне молиться. Кстати, вот и он, – она повернулась в его сторону. Мужчина тут же подошёл к нам.

- Батюшка, – продолжила Вера, – во-первых, мы приехали узнать, как обстоят дела со строительством часовни святителю Луке?

– Стены уже стоят, на следующий год планируем отделывать.

- Шпатлёвка и покраска за мной.

- Договорились.

- А, во-вторых, хочу напомнить ещё об одном нашем уговоре. Я выздоровела, и своё обещание исполнила, теперь очередь за тобой.

Сперва я не сообразил, чего она от меня хочет, но Вера продолжила:

- У нас скоро серебряная свадьба, и мы хотим, наконец, повенчаться. Она смотрела на мужа, а тот на неё. И я убедился, что от радости тоже плачут, даже самые сильные люди, и вовсе не факт, что только женщины.

В издательстве «Никея» вышла первая книга священника Александра Дьяченко «Плачущий Ангел».
Archive
Categories

Требуется материальная помощь
овдовевшей матушке и 6 детям.

 Помощь Свято-Троицкому храму