FAQ  -  Terms of Service  -  Contact Us

Search:
Advanced Search
 
Posted: 5/06/2017 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Рассказы

 История о крошечном защитнике.

Изображение

Пес был стар. Даже по человеческим меркам количество прожитых псом лет выглядело весьма солидно, для собаки же подобная цифра казалась просто немыслимой. Когда к хозяевам приходили гости, пес слышал один и тот же вопрос:

– Как ваш старик, жив еще? – и очень удивлялись, видя громадную голову пса в дверном проеме.

Пес на людей не обижался – он сам прекрасно понимал, что собаки не должны жить так долго. За свою жизнь пес много раз видел хозяев других собак, отводивших глаза при встрече и судорожно вздыхавших при вопросе:

– А где же ваш?

В таких случаях хозяйская рука обнимала мощную шею пса, словно желая удержать его, не отпустить навстречу неотвратимому.

И пес продолжал жить, хотя с каждым днем становилось все труднее ходить, все тяжелее делалось дыхание. Когда-то подтянутый живот обвис, глаза потускнели, и хвост все больше походил на обвисшую старую тряпку. Пропал аппетит и даже любимую овсянку пес ел без всякого удовольствия – словно выполнял скучную, но обязательную повинность.

Большую часть дня пес проводил лежа на своем коврике в большой комнате. По утрам, когда взрослые собирались на работу, а хозяйская дочка убегала в школу, пса выводила на улицу бабушка, но с ней пес гулять не любил. Он ждал, когда Лена (так звали хозяйскую дочку) вернется из школы и поведет его во двор. Пес был совсем молодым, когда в доме появилось маленькое существо, сразу переключившее все внимание на себя. Позже пес узнал, что это существо – ребенок, девочка. И с тех пор их выводили на прогулку вместе. Сперва Лену вывозили в коляске, затем маленький человечек стал делать первые неуверенные шаги, держась за собачий ошейник, позже они стали гулять вдвоем, и горе тому забияке, который рискнул бы обидеть маленькую хозяйку! Пес, не раздумывая, вставал на защиту девочки, закрывая Лену своим телом.

Много времени прошло с тех пор… Лена выросла, мальчишки, когда-то дергавшие ее за косички, стали взрослыми юношами, заглядывающимися на симпатичную девушку, рядом с которой медленно шагал громадный пес. Выходя во двор, пес поворачивал за угол дома, к заросшему пустырю и, оглянувшись на хозяйку, уходил в кусты. Он не понимал других собак, особенно брехливую таксу с третьего этажа, норовивших задрать лапу едва ли не у самой квартиры. Когда пес выходил из кустов, Лена брала его за ошейник, и вместе они шли дальше, к группе березок, возле которых была устроена детская площадка. Здесь, в тени деревьев, пес издавна полюбил наблюдать за ребятней. Полулежа, привалившись плечом к стволу березы и вытянув задние лапы, пес дремал, изредка поглядывая в сторону скамейки, где собирались ровесники Лены. Рыжий Володя, которого когда-то пес чаще всех гонял от Лены, иногда подходил к нему, присаживался рядом на корточки и спрашивал:

– Как дела, старый?

И пес начинал ворчать. Ребят на скамейке собачье ворчанье смешило, но Володя не смеялся, и псу казалось, что его понимают. Наверное, Володя действительно понимал пса, потому что говорил:

– А помнишь?

Конечно, пес помнил. И резиновый мячик, который Володя забросил на карниз, а потом лазал его доставать. И пьяного мужика, который решил наказать маленького Толика за нечаянно разбитый фонарь. Тогда пес единственный раз в жизни зарычал, оскалив клыки. Но мужик был слишком пьян, чтобы понять предупреждение и псу пришлось сбить его с ног. Прижатый к земле громадной собачьей лапой, мужик растерял весь свой педагогический пыл, и больше его возле площадки не видели…

Пес ворчал, Володя слушал, изредка вспоминая забавные (и не очень) случаи. Потом подходила Лена и говорила, поглаживая громадную голову пса:

– Ладно тебе, разворчался. Пойдем домой, вечером еще поболтаете.

Вечернюю прогулку пес ждал особенно. Летом ему нравилось наблюдать как солнце прячется за серые коробки многоэтажек и вечерняя прохлада сменяет дневную жару. Зимой же пес подолгу мог любоваться черным, словно из мягкого бархата, небом, по которому кто-то рассыпал разноцветные блестки звезд. О чем думал в эти минуты старый пес, отчего порой он так шумно вздыхал? Кто знает…

Сейчас была осень, за окном уже смеркалось и капал тихий, унылый дождик. Пес вместе с Леной шли привычным маршрутом, когда чуткое собачье ухо уловило необычный звук. Звук был очень слабый и почему-то тревожный. Пес оглянулся на Лену – девушка звук не замечала. Тогда пес быстро, насколько позволяло его грузное тело, метнулся в заросли кустов, пытаясь отыскать… Что? Он не знал. За всю долгую жизнь пса с таким звуком он еще не сталкивался, но звук полностью подчинил себе сознание пса. Он почти не слышал как испуганно зовет его Лена, как ее успокаивает Володя… Он искал – и нашел. Маленький мокрый комочек разевал крошечную розовую пасть в беззвучном крике. Котенок. Обычный серый котенок, который только неделю назад впервые увидел этот мир своими голубыми глазами, задыхался от затянутой на его горле веревочный петли. Передние лапки его беспомощно хватались за воздух, задние же еле доставали до земли.

Пес одним движением мощных челюстей перегрыз ветку, на которой был подвешен котенок. Тот плюхнулся в мокрую траву, даже не пытаясь подняться. Осторожно, чтобы не помять маленькое тельце, пес взял его зубами за шкирку и вынес к Лене.

– Что за дрянь ты при… – Начала было Лена и осеклась. Тихонько ойкнула, подхватила маленькой дрожащий комочек. Попыталась снять петлю, но мокрая веревка не поддалась.

– Домой! – скомандовала Лена и, не дожидаясь пса, побежала к подъезду.

Котенок выжил. Три дня лежал пластом, никак не реагируя на суету вокруг. Только жалобно пищал, когда большой бородатый человек со странной кличкой «Ветеринар» делал уколы тонкой длинной иглой. На четвертый день, завидев шприц, котенок заполз под диван, чем вызвал сильное оживление среди людей. А еще через неделю по квартире скакал озорной и абсолютно здоровый кошачий ребенок. В меру хулиганистый и непослушный. Но стоило псу слегка рыкнуть или хотя бы грозно посмотреть на озорника и котенок тут же становился образцом послушания.

А пес с каждым днем становился все слабее. Словно отдал частичку своей жизни спасенному котенку. И как-то раз пес не смог подняться со своей подстилки. Опять вызвали ветеринара, тот осмотрел пса и развел руками. Люди долго о чем-то говорили, Лена тихо плакала… Потом звякнуло стекло, ветеринар стал подходить к собаке, пряча руки за спиной. И вдруг остановился, словно перед ним выросла стена.

Но это был лишь маленький серый котенок. Выгнув спинку дугой и задрав хвост, котенок первый раз в жизни шипел, отгоняя от пса что-то непонятно, но очень страшное. Котенок очень боялся этого человека со шприцом. Но что-то заставляло его отгонять ветеринара от пса…
Ветеринар постоял, глядя в полные ужаса кошачьи глаза. Отступил назад, повернулся к Лене:

– Он не подпустит. Уберите котенка…
– Нет.
– Лена! – Воскликнула хозяйка. – Ну зачем же мучать собаку?
– Нет. Пусть будет как будет. Без уколов…

Ветеринар посмотрел на котенка, затем на заплаканную Лену, снова на котенка… И ушел. Люди разошлись по своим делам, квартира опустела. Только бабушка возилась на кухне, изредка всхлипывая и шепча что-то невнятное.
Пес дремал на подстилке, положив громадную голову на лапы и прикрыв глаза. Но не спал. Он слушал дыхание котенка, который беззаботно спал, уютно устроившись под боком пса. Слушал, и пытался понять, как этот маленький слабый зверек сумел отогнать большого и сильного человека.
А котенок спал, и ему снилось, что псу опять угрожает опасность, но он снова и снова прогоняет врага. И пока он, котенок, рядом, то никто не посмеет забрать его друга.

Автор: Сергей Уткин


Изображение

Posted: 23/05/2011 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Рассказы

   

alt   Иван Васильевич пил уже третий день. Вроде бы факт не самый примечательный, для простых смертных, но это если не учитывать то, что Иван Васильевич был человеком здорового образа жизни. По утрам он делал пробежки, пил свежевыжатые соки и не ел после девяти вечера. Именно поэтому небритый, помятый и пьяный уже к обеду Иван Васильевич внушал страх и опасение.

Уже второй год Иван Васильевич, инженер завода по производству огнеупорных материалов, приезжал на дачу один: брал отпуск плюс положенные отгулы и пол лета проводил здесь – на берегу реки, в тени деревьев посаженых собственноручно. Дети выросли настолько, когда отец и мать уже не нужны, потому что они взрослые и сами знают как жить, и еще не нужны, потому что нет внуков. Теперь свои летние каникулы-отпуска дети проводили не на некогда любимом дачном участке, а на различных курортах: отечественных и не совсем.

Жена, устроившись, пять лет назад работать в крупную компанию, проводила отпуска исключительно на корпоративных базах отдыха, навещая дачу лишь пару раз за все лето. Так Иван Васильевич стал полновластным хозяином всего дачного участка размером с десять соток и большим немереным куском оврага с диким малинником.

Уже весной Иван Васильевич с нетерпением ждал, когда же наступит положенный отдых и он впервые разувшись, погрузит свои ноги в обжигающе холодную, прозрачную воду реки – эта мысль согревала его и в холодные зимние вечера и в переменчивые весенние дни. Забот на даче у него всегда хватало: он любил ловить рыбу, что-то беспрестанно чинил, пилил, заколачивал гвозди. Мастер на все руки, он часто приходил соседкам на выручку, но уходил сразу, как только сдавал работу хозяйке.

Зная Ивана Васильевича, все приходили в недоумение, проходя мимо его двора и не производя в нем никакой реакции своими приветствиями и окликами.

Единственными гостями за последнее время там были Максим и Мишка. Он сам их однажды позвал, когда те пробегали мимо. Затем налил себе пива, им квасу, молча сидел и смотрел куда-то перед собой. Мишка и Максим, помолчав немного рядом с ним, и почувствовав неловкость от натянутой тишины, пообещали непременно зайти завтра и убежали по своим делам.

На следующий день они пришли к нему и принесли с собой пирожки и творог – жители улицы беспокоились о своем соседе.

На третий день, ситуация повторилась. Иван Васильевич был в тот день не пьян, но выпитое накануне, заставляло его напрягать мозги и изрядно трусило руки.

Сегодня он наконец заговорил с Мишкой и Максимом.

– Мне ведь никогда не стать космонавтом! – горько сказал он и чуть не заплакал.

– Вот чудак – прошептал Мишка Максиму, – наверное, или с ума сошел или допился.

– Вам этого не понять, вы еще слишком молоды, у вас все впереди. А я жил, и вдруг так отчетливо понял – я никогда не стану космонавтом.

Немного помолчав, он добавил:

– Вот ты кем мечтаешь стать?

– Ну не знаю, вообще-то я всегда моряком хотел стать…

– Вот видишь! И ты можешь им стать. И мысль эта греет тебя и по ночам, перед тем как уснуть ты наверняка мечтаешь, как будешь плыть по бескрайним морям. Как будешь приносить добро своим любимым делом не только себе, но и людям, стране… А я… а мне поздно уже мечтать. С детства я всегда мечтал быть как Гагарин! Ведь Гагарин совершил свой первый полет незадолго до моего рождения! Ты знаешь кто такой Гагарин? В то время когда я учился в школе, каждый пацан, мечтал стать как Гагарин, космонавтом.

И Иван Васильевич взахлеб стал рассказывать о своей мечте. Он родился и рос в той стране и в то время когда день космонавтики был праздником, и каждый школьник знал кто такой Юрий Гагарин. И в атласах было много фотографий (это сейчас этим никого не удивишь) с видами Земли и Луны снятыми с космоса. Всю свою жизнь он мечтал стать космонавтом и хотя бы раз в жизни увидеть Землю в иллюминатор, и пройтись по Луне, увидеть звезды чуть ближе, почувствовать невесомость… Но ничего специально для этого не делал просто мечтал, что вдруг когда-нибудь… противопоказаний по здоровью и прочим параметрам у него не было, и он смог даже поступить учиться в технический ВУЗ на факультет автоматизированных систем управления. Это конечно, никакого отношения к космонавтике не имеет, но все же… потом как-то забылось, он женился, дети, работа, карьера, начальник, подчиненные… А теперь впереди только пенсия.

И вот три дня назад у него на крыше крыльца треснули доски. Весь день он провозился, но к вечеру так и не закончил работы. Уже почти ночью он присел на ступени крыльца, слушал, как стрекочут кузнечики, и пищат комары, а потом вдруг… он посмотрел на небо! А там звезды россыпью – Медведицы: Большая и Малая, и другие созвездия, и словно разлитое молоко – этот Млечный Путь, будто с картинки глянцевого атласа, Луна со своими темными пятнами и если долго на нее глядеть, то отсвет от нее и слезы на глазах от холодного сияния…

И вдруг он понял, что уже НИКОГДА ему не бывать там, в космосе. И если раньше стоило только очень очень захотеть и трудиться, много трудиться (что он несомненно умел) то он мог бы… а тут, нет, кончено. НИКОГДА!!!

– Время мое ушло. Дней прожито уже больше чем впереди, даже при самых оптимистичных прогнозах. Это слово страшное. Запомните его, странное и жуткое, словно заклинание «НИКОГДА». Я тут в философию ударился – несчастный, страдающий человек всегда немного философ. Так вот один немец, философ, сказал, что смерть это невозможность дальнейшей возможности!!! Как мудро!!! Правда?

Макс и Мишка угукнули в ответ, с трудом пытаясь понять, что кроется за каламбуром этих слов, и вообще отчего вся трагедия. Но отдаленно Максу показалось его страдание чем-то до боли знакомым. Сначала предчувствие, а потом ясно вспомнилось. Наверное, то же чувствовал он, Макс, когда родилась его младшая сестренка. Тогда он, глядя как вокруг этого орущего чуда собрались все родные, тоже хотел вот так, как она лежать и плакать или улыбаться непроизвольно, и чтобы все вокруг умилялись каждой его выходке, и каждому движению. Вспомнилось, тогда он маме сказал, что хотел бы снова стать маленьким и поинтересовался, что для этого нужно делать. На что мама просто ответила: «тебе никогда уже не стать маленьким! Это невозможно. Ты им уже был». Макс вспомнил, как тогда он спрятался под кровать и плакал от того, что он пятилетний мальчик уже никогда НИКОГДА не сможет стать маленьким и никогда мама не будет вот так нежно прижимать его к себе и баюкать, напевая колыбельную.

Макс посмотрел на Ивана Васильевича с глазами полными сострадания и очень захотел поделиться с ним своей историей, уверенный, что только он – Иван Васильевич сможет его понять. Но при Мишке было неловко, и он промолчал, проглотив подступивший к горлу ком.

– А ведь я вспомнил!!! У меня все было – и телескоп настоящий и модели планет солнечной системы, и редкие фотографии и даже осколок метеорита!!!! Все же было!!!

И тут Макс неожиданно громко сказал:

– Иван Васильевич так расскажите нам все что знаете – нам тоже интересно, а сейчас в школе об этом ничего не говорят – сейчас другие профессии в моде!!

– Профессии! – презрительно фыркнул Иван Васильевич. Космонавт это не профессия, космонавт это жизнь, это подвиг, это герой! Это… взять хотя бы этих дивных зверушек Белку и Стрелку, а первую женщину в космосе, а Леонова, а… столько всего!

Теперь каждый вечер Максим с Мишкой, а иногда и всей честной кампанией, прежде чем отправляться по своим делам, заходили к Ивану Васильевичу и подолгу мечтательно смотрели в небо на зажигающиеся звезды. Затем Иван Васильевич уехал на неделю домой в город, а оттуда приехал с целой коробкой подарков для Максима.

– К маме ездил! – сказал, не сдерживая улыбку несбывшийся космонавт. – Представляешь, думал, что выбросили, но разве уж моя мама, что-то выбросит. Все хранилось на антресоли. Видел бы ты, как мама доставала это из своих потайных мест.

И Максу в наследство достался оптический телескоп, модели планет и старые фотоснимки. Вот только осколок метеорита где-то потерялся…

Макс сам не заметил, как стал наблюдать за звездами и уже будто не представлял себе жизни без них. Макс еще определенно не мечтал, кем хочет стать, ему нравилось много чего, и многое у него неплохо получалось… он боялся говорить маме что хочет стать космонавтом, потому что однажды, сказав это бабушке услышал в ответ: «тебе лишь бы не учится, а в облаках летать».

– Странно – подумал тогда Макс – космонавтам ведь нужно всегда столько всего знать, и никому не решался открыть свой секрет, разве только Женьке.

– Она точно все поймет – размышлял он про себя – она тоже звезды любит и облака, и на Луну глядеть. И однажды даже сказала, а что у нее мечта с детства научиться летать, но это, говорят, невозможно… это важно, чтобы тебя понимали и твою мечу ценили. Тогда можно горы свернуть и столько добра сделать.

Втайне, по ночам он, возвращаясь с улицы, останавливался у ворот и смотрел на небо столько, сколько хватало сил, пока глаза не начинали слезиться от яркого мерцающего сияния звезд.

Иван Васильевич перестал пить, но некоторая обреченность в глазах и голосе, выдавали в нем настоящего философа, по крайней мере, так думали теперь о нем все местные ребята, заходя частенько к нему на чай и сидя на крыльце без крыши, чтобы удобнее было разглядывать причудливые узоры ночного неба.

                                                                                                                                                                                                                                Анна Лелик

 


Требуется материальная помощь
овдовевшей матушке и 6 детям.

 Помощь Свято-Троицкому храму