FAQ  -  Terms of Service  -  Contact Us

Search:
Advanced Search
 
Posted: 26/04/2022 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Надежда Дмитриева

Празднование 12/25 февраля, 13/26 октября
и во вторник Светлой седмицы

…Все мы являемся свидетелями знаменательного события — Иверский образ Пресвятой Богородицы вновь обрел свое историческое место в самом центре первопрестольной Москвы, в воссозданной Иверской часовне у Воскресенских ворот. С великим трепетом и благоговением наши предки именовали Русь Домом Божией Матери. И это не было горделивым превозношением. В этих словах верующий русский народ выражал свою смиренную благодарность Царице неба и земли за Ея великие и богатые милости, свидетельствовал о них перед другими народами и выражал свою любовь к Той, Которая многократно приходила ему на помощь в трудные моменты... Совершая ныне новое сретение Иверской иконы Божией Матери, мы твердо верим, что, как в былые времена, Пресвятая Богоматерь, Которая множество раз являла Свои предстательство и милосердие в бесчисленных Своих иконах, не оставит и впредь град наш, страну нашу Российскую и народ ее Своим Покровом.

Патриарх Алексий II

 

Иверская икона Божией МатериИверская икона Божией Матери
    

По преданию Святой Горы Афон, образ Божией Матери, известный как Иверская икона, впервые явил свои чудеса в царствование греческого императора Феофила (IX век), во времена лютых иконоборческих гонений. Достоверная же история этого образа восходит к XI веку, когда иноки афонской Иверской обители узрели на морской глади достигавший до неба огненный столп и, пораженные, повторяли лишь одно: «Господи, помилуй!» Изо всех соседних монастырей сошлись к морю иноки и по усердной молитве увидели, что стоит этот столп над иконой Богоматери. Но чем ближе подходили братия к водам морским, тем далее уходила от них икона. Тогда собрались они в храм и со слезами молили Господа, чтобы дозволил Он им обрести новую святыню.

В то время подвизался в Иверской обители старец Гавриил, жизни строгой, нрава же детски простого. Летом нес он подвиг молчания на вершине неприступной скалы, зимой сходил к братии; облаченный во власяницу, вкушавший лишь овощи с водою, походил он на земного ангела, как и подобает принявшим на себя ангельский чин. Ему-то и явилась в сонном видении озаренная дивным небесным светом Владычица и повелела: «Скажи настоятелю с братией, что Я хочу дать им Свою икону, покров Свой и помощь; потом же ступай в море — иди с верою прямо по волнам, и тогда узнают все Мою любовь и благоволение к обители вашей».

Старец передал свой сон настоятелю, и наутро иноки с кадилами и лампадами отправились к берегу. Под молебное пение братии ступил Гавриил на воду и, поддерживаемый той верою, которая горами движет, чудесно прошел по волнам как по суше и принял в свои руки святую икону.

С ликованием встретили ее иноки на берегу, три дня и три ночи творя перед образом молебствия, а затем внесли в соборную церковь, где и поставили в алтаре.

На другой день монах, зажигавший лампады в храме, иконы на этом месте не нашел. Она висела над вратами обители. Образ внесли в храм, однако наутро повторилось то же самое.

И вновь было видение старцу Гавриилу, и повелела ему Владычица объявить братии: «Не хочу быть охраняемой вами, но хочу Сама быть Хранительницей вашей не только в земной, но и в небесной жизни. Испросила Я у Господа милость вам, и доколе будете видеть икону Мою в своей обители, дотоле благодать Сына Моего к вам не оскудеет».

В благодарной радости выстроили иноки во славу Пречистой храм над вратами своей обители и поставили в нем икону. Тут изначальный образ пребывает и поныне. Эта икона именуется «Портаитисса» — то есть «Вратарница», или «Привратница»; по месту же явления в Иверской обители она называется Иверской. Дивный символ, связанный с названием иконы, выражен в акафисте: «Радуйся, благая Вратарнице, двери райские верным отверзающая!»

Множество преданий связано с этой иконой. Однажды некий разбойник ударил ее мечом, и тогда из лика Богоматери исторглась кровь, доселе видимая на иконе. Разбойник покаялся и окончил свою жизнь среди братии Иверской обители, пребывая в подвиге строгого поста и молитвы.

Немало и иных чудес было явлено от Иверской иконы. И сейчас издали, с волн морских, взирают на стены монастырские русские паломники, ибо строго запрещает Устав Святой Горы ступать на ее землю праздным гостям, а нога женщины не касалась ее вот уже почти тысячу лет.

Веками отмаливали великие афонские старцы грехи нашего суетного и заблудшего мира. Потому, быть может, Господь еще и терпит нас, грешных и слабых, что доселе пребывает в нашем мире столь великие подвижники, своим молитвенным подвигом спасающие всех православных христиан.

 

Иверская часовня у стен Московского Кремля.Иверская часовня у стен Московского Кремля.
    

По великой любви народа русского к Иверскому образу еще в середине XVII столетия принесено было в Россию несколько чтимых списков с него, из коих наиболее прославились образ в Иверском Валдайском монастыре и образ в московской часовне у Воскресенских ворот Китай-города, написанный по просьбе Патриарха Московского к архимандриту афонскому Пахомию. И когда в 1648 году три инока-святогорца поднесли царю Алексею Михайловичу готовый образ, то приложили к нему и письменное повествование:

«Как есми приехал Пахомий в наш монастырь, собрав всю свою братию, 365 браток, сотворили есма великое молебное пение с вечера и до света и святили есма воду со святыми мощами; святою водою обливали чудотворную икону Пресвятыя Богородицы, Старую Портаитскую (Вратарную) и в великую лохань ту святую воду собрали; собрав, паки обливали новую доску, всю из кипариса, и опять собрали ту святую воду в лохань; и потом служили Божественную литургию с великою верою, и после святой литургии дали ту святую воду и святые мощи иконописцу... И та икона новописанная не рознится ничем от первой иконы ни длиною, ни шириною, ни ликом — слово в слово новая, аки старая».

Этот самый список, известный как московская Иверская икона, встречали 13 октября 1648 года у Воскресенских ворот царь с семейством, патриарх и великое множество народа православного. Образ был помещен на воротах, которые с тех пор стали называть Иверскими. Затем, в 1669 году, перенесли его в деревянную часовню, а с 1791 года чудотворная пребывала в каменной часовне с синим, словно небо, и усеянным золотыми звездами куполом и двумя золотыми фигурами апостолов при дверях.

Иверская прославилась множеством чудес и исцелений, каковые записывались в особую книгу. Нескончаемым потоком шли к ней москвичи и гости первопрестольной, дабы помолиться и получить благословение Пречистой на свои труды. Цари и царицы благочестивые, въезжая в белокаменную, прежде Кремля заходили в Иверскую часовню. Как вспоминали старые москвичи, по ночам святую икону возили из дома в дом в закрытой карете, запряженной шестеркой лошадей, в сопровождении духовенства. Впереди скакал всадник с факелом. Кучера на козлах сидели без шапок, а в сильный мороз обвязывали головы платками.

Бытописатель старомосковского благочестия Иван Сергеевич Шмелев вспоминал, как истово готовились в замоскворецких домах к такой встрече с чудотворной:

«Новым кажется мне наш двор — светлым, розовым от песку, веселым. Я рад, что Царице Небесной будет у нас приятно. Конечно, Она все знает: что у нас под шатерчиком помойка, и лужа та же, и мусор засыпали песочком; но все же и Ей приятно, что у нас стало чисто и красиво и что для Нее все это. И все так думают. <…>

Видно передовую пару шестерки, покойной рысью, с выносным на левой… голубую широкую карету. Из дверцы глядит голова монаха. В глубине смутно золотится. <…>

Под легкой, будто воздушной, сенью, из претворенного в воздух дерева, блистающая в огнях и солнце, словно в текучем золоте, в короне из алмазов и жемчугов, склоненная скорбно над Младенцем, Царица Небесная. <…>

Вся Она — свет, и все изменилось с Нею и стало храмом. <…> Народ стережет священную карету. На ее дверцах написаны царские короны, золотые. Старушки крестятся на Ее карету, на лошадей; кроткие у Ней лошадки, совсем святые».

В 1929 году Иверскую часовню закрыли, а в 1934-м и вовсе снесли вместе с Воскресенскими воротами, дабы тревожить в дни парадов ревом бронированных чудовищ величавый покой Кремля. Пропала, думалось многим, и сама чудотворная. Тот список, который замещал Иверскую, пока она навещала дома москвичей, оказался в замоскворецкой церкви Николы в Кузнецах, где поныне пребывает в киоте перед правым клиросом Сергиевского придела.

Сама же Иверская, как полагают благочестивые прихожане, была перенесена на клирос северного придела храма Воскресения в Сокольниках. Подлинность этого образа неоднократно подтверждалась православными московскими старожилами; что же до сомнений, то в них повинны еретики-обновленцы, устроившие позднее в этом храме свое капище и тем дерзнувшие было бросить тень и на чудотворную.

Однако все возвращается на круги своя. 4 ноября 1994 года Святейший Патриарх Алексий II после Божественной литургии в новосозданном Казанском соборе на Красной площади совершил и освящение закладного камня Иверской часовни. Так промыслительно пересеклись судьбы двух чтимых всею Русью Богородичных икон, Иверской и Казанской, дивное умножение образов которых лишь прибавляло им благодатной силы.

В сентябре 1995 года Святейший Патриарх обратился к настоятелю афонского Иверона архимандриту Василию с просьбой о написании для всероссийской паствы нового списка с «общей нашей Заступницы Богоматери Вратарницы». При усердных молитвах братии Святой Горы в кратчайшие сроки таковой образ и был написан благочестивым священноиноком Лукой из афонского Ксенофонтова монастыря.

 

Восстановленная Иверская часовня у стен Московского КремляВосстановленная Иверская часовня у стен Московского Кремля
    

25 октября 1995 года, в канун празднования Иверской иконе, греческий самолет доставил новый список в Москву в сопровождении двенадцати насельников Святой Горы во главе с архимандритом Василием. С радостью и благоговением встретили москвичи вновь обретенную святыню у входа в Богоявленский патриарший собор, под звон колоколов и пение тропаря внеся ее под своды храма для всеобщего поклонения. Всю ночь перед Иверской непрерывно совершались молебны и читался акафист.

На следующий день, 26 октября (13-го по старому стилю), крестный ход с Иверской иконой прошел по Никольской улице в Казанский собор к началу Божественной литургии, которую возглавил Святейший Патриарх. А около часа дня святую икону пронесли через восстановленные в прежнем великолепии Воскресенские ворота к Иверской часовне, освященной патриархом в сослужении сонма иерархов и духовенства.

Этот знаменательный день положил начало неиссякаемому потоку православных христиан к чтимой иконе Заступницы и Хранительницы нашей не только в настоящей, но и в будущей вечной жизни.

Как говорил великий афонский подвижник, старец Паисий Святогорец, «есть еще люди Божии, люди молитвы, и Добрый Бог терпит нас и снова приведет все в порядок… Наилучшим образом устроит все Добрый Бог, но необходимо многое терпение и внимание… То, что происходит сейчас, продлится недолго. Возьмет Бог метлу! В 1860 году на Святой Горе было много турецких войск, и поэтому на какое-то время в монастыре Иверон не осталось ни одного монаха. Отцы ушли… Только один монах приходил издалека возжигать лампады и подметать. И внутри монастыря, и снаружи было полным-полно вооруженных турок, и этот бедняжка, подметая, говорил: “Матерь Божия! Что же это такое будет?” Однажды, с болью молясь Божией Матери, он видит приближающуюся к нему Жену, светящуюся и сияющую лицом. Это была Матерь Божия. Берет Она из его руки метлу и говорит: “Не умеешь ты хорошо подметать, Я Сама подмету”. И начала подметать, а потом исчезла внутри алтаря. Через три дня ушли все турки! Матерь Божия их выгнала… Бог в конце концов расставит все по своим местам, но каждый из нас даст ответ за то, что он сделал в эти трудные годы своей молитвой, добротой… Нынешней ситуации можно противостать только духовно, а не по-мирски».

Тропарь, глас 1

От святыя иконы Твоея, о Владычице Богородице, исцеления и цельбы подаются обильно, с верою и любовию приходящим к ней. Тако и мою немощь посети и душу мою помилуй, Благая, и тело исцели благодатию Твоею, Пречистая.

Молитва

О Пресвятая Дево, Мати Господа, Царице небесе и земли! Вонми многоболезненному воздыханию душ наших, призри с высоты святыя Твоея на нас, с верою и любовию покланяющихся пречистому образу Твоему. Се бо, грехми погружаемии и скорбьми обуреваемии, взирающе на Твой образ, яко живей Ти сущей с нами, приносим смиренная моления наша. Не имамы бо ни иныя помощи, ни инаго предстательства, ни утешения, токмо Тебе, о Мати всех скорбящих и обремененных! Помози нам, немощным, утоли скорбь нашу, настави на путь правый нас, заблуждающих, уврачуй и спаси безнадежных, даруй нам прочее время живота нашего в мире и тишине проводити, подаждь христианскую кончину и на Страшном Суде Сына Твоего явися нам, милосердая Заступница, да всегда поем, величаем и славим Тя, яко благую Заступницу рода христианскаго, со всеми угодившими Богу. Аминь.

Молитва, чтомая в часовне Иверской иконы Божией Матери,
пред Ее образом на молебне

О Пресвятая Госпоже Владычице Богородице! Приими недостойную молитву нашу, и сохрани нас от навета злых человек и от внезапныя смерти, и даруй нам прежде конца покаяние. На моление наше умилосердися и радость вместо печали даруй. И избави нас, Госпоже, от всякия беды и напасти, скорби и болезни, и от всякаго зла. И сподоби нас, грешных рабов Твоих, одесную стати во Втором Пришествии Сына Твоего, Христа Бога нашего, и наследники быти Царствия Небеснаго и жизни вечныя со всеми святыми в безконечныя веки веков. Аминь.

 
Posted: 21/03/2019 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Романовы

 Обложка книги К.Г. Капкова «Духовный мир Императора Николая II и его семьи»

Обложка книги К.Г. Капкова «Духовный мир Императора Николая II и его семьи»

Краткий обзор

Название книги, на первый взгляд, вызывает удивление. Можно ли описать духовный мир человека? Тем более – человека и его семьи? Но для воцерковленного православного верующего всё быстро встает на свои места: в книге Капкова речь идет просто о жизни Царской семьи как семьи церковной. Поистине, убеждаешься, прочитав эту книгу, что известные слова из тропаря Царственным Страстотерпцам, в которых семья называется «Христовой единой домашнею Церковью», совершенно справедливы; постараемся сказать о том и в нашем отзыве.

Духовный мир человека, конечно, неописуем. Человек светский под таким выражением понимает и образованность, и начитанность, и любовь к музыке, вообще – культуру. Для человека верующего, церковного выражение «духовный мир человека» предполагает, прежде всего, как думается, благоговейное отношение к этому миру, и поэтому скорее деликатную «дистанцию», чем интерес. Но в книге Капкова мы не столкнемся ни с чем лишним, ни с чем неделикатным. Это рассказ о том, как ходили в церковь, как постились, как часто причащались Святых Христовых Таин, какие храмы посещали, зачастую – сухие перечисления. И для человека, стороннего Церкви, книга должна показаться скучной. Но для человека воцерковленного речь в ней идет о столь дорогих вещах, что и «сухие» факты для него – ничуть не сухие. Он знает, что о самой драгоценности, за ними скрывающейся, сказать затруднительно, невозможно. Однако видит, через «сухие» сведения, что и для Царской Семьи то неизреченное, святое, что обретается только в Церкви, было так же дорого и так же значимо.

Вовлеченность Царской семьи в церковную жизнь носила не эстетический, а сущностный характер

Стоит подчеркнуть, что вовлеченность Царской семьи в церковную жизнь носила никоим образом не эстетический, а сущностный характер. Их живые сердца встречались в церкви с Живым Христом. Лучшее свидетельство тому – их жизнь во Христе в миру, соблюдение заповеди любви. В книге Капкова это в полной мере показано. Важно также и то, что автор сумел показать – главным образом, через цитаты из сохранившихся записных книжек Государыни и дочерей – что жертвенная любовь к другим людям была плодом посеянного в сердцах слова, евангельского или святых: здесь поистине сбывалось объяснение Христово притчи о сеятеле: «а упавшее на добрую землю, это те, которые, услышав слово, хранят его в добром и чистом сердце и приносят плод в терпении» (Лк. 8, 15). Мы не задумываемся над тем, какой ценой давалось несение царского креста Царской чете. И Капков обращает внимание на ключевое слово. Мы узнаем, что в самом начале их совместного пути Государь сказал своей супруге, что их главным девизом должно быть терпение.

Жизнь Царя-мученика, его личность окружены и реальными тайнами, и разнообразными представлениями легендарно-мистического характера. Книга Капкова касается некоторых устоявшихся легенд и благожелательно, беспристрастно и трезво их развенчивает.

Есть ключевое событие в истории ХХ века – отрешение Царя Николая II от власти. Автор внятно показывает, что это было именно отрешение, а не отречение.

Рассказывая о времени заточения, К.Г.Капков показывает читателю, с какими трудностями – в плане церковной жизни – столкнулась Царская семья. Автору приходится при этом говорить нелицеприятно о духовенстве, но Капков сохраняет (вообще характерную для него) беспристрастность.

 

На молебне в память 25-летия взятия Плевны. Ливадия 1902На молебне в память 25-летия взятия Плевны. Ливадия 1902

Наконец, один из разделов книги посвящен, казалось бы, частному вопросу отнюдь не духовного плана – здоровью Государыни. Но и здесь автор говорит «по делу» и содержательно. Ибо многим по-прежнему кажется (даже среди православных!), что в бедах России ХХ века виновата последняя Царица, Александра Федоровна. Цепкость этой мысли иногда так сильна, что возражать бессмысленно, «не достучишься». В действительности ничто так не повредило России, как клевета на Царицу, и клевета эта была, прежде всего, жестокосердной. В Александре Федоровне не хотели видеть живого человека, от нее лишь требовали соответствовать «тому, что должно». Пресловутые же светские неудачи Государыни были во многом связаны именно с ее нездоровьем, и, благодаря К.Г. Капкову, мы начинаем видеть трагедию изнутри. Находкой К.Г. Капкова было сравнить (по документам – письмам, дневникам) высказывания Государыни – духовного содержания – в молодости и в зрелые годы: удивительно родственные! Мы видим, таким образом, цельность этой личности.

Чтобы читатель мог лучше представить книгу, о которой идет речь, предлагаем его вниманию очерк – в стиле дайджеста – о церковной жизни Царской Семьи, по К.Г. Капкову. Цифры в скобках – это номера страниц обсуждаемого издания. Даты, как и в книге Капкова, даются по старому стилю.

Цифры и факты как свидетельства веры

Первая глава книги К.Г. Капкова (будем далее упоминать её просто как «книгу») называется «Молитвенная, постовая и евхаристическая дисциплина Императорской Четы». Для людей, регулярно посещающих церковь и регулярно приступающих к таинствам, в выражении «церковная дисциплина» нет ничего казённого, тем более это понятие было естественным для Царя Николая II, отличавшегося собранностью и организованностью во всех отношениях.

Воскресные литургии Царь пропускал очень редко и только в случае крайней необходимости. На большие церковные праздники почти неукоснительно бывал в храме. Автор приводит цифры, показывающие, сколько раз за 23 года царствования Государь посетил храм в тот или иной праздник. Пасхальные и рождественские богослужения не были пропущены никогда; то же можно сказать о некоторых других праздниках. В среднем же большие церковные праздники Государь посетил не менее 15 раз за 23 года.

Помимо больших праздников и воскресных богослужений, Государь часто бывал на различных храмовых праздниках, юбилеях и торжествах, как правило, с супругой; в этих случаях практически всегда совершался молебен. Достаточно взглянуть на две фотографии, приведенные ниже, чтобы убедиться, что для Царственных страстотерпцев присутствие на богослужении не было «отстаиванием службы по необходимости»

Здесь уместно сказать, что книга К.Г. Капкова содержит очень много фотографий – хорошего качества, при небольшом размере, а главное, снабженных содержательным авторским комментарием.

 

На молебне во время смотра 52-го Виленского полка. Феодосия 1911На молебне во время смотра 52-го Виленского полка. Феодосия 1911

Всем известно, как сильно изменилась в ХХ веке, по сравнению с XIX-м, церковная традиция в плане частоты участия верующих в главном церковном таинстве – Евхаристии. В XIX-м веке в России полагалось (и строго полагалось) приступать к Святой Чаше раз в год – обычно Великим постом. Капков описывает, как часто и в каких случаях причащались члены Царской Семьи. Царская Чета причащалась дважды в год: в первую седмицу Великого поста и в Великий Четверг. С 1909 года добавилась еще одна дата обязательного Причастия – 21 октября, день восшествия Николая II на престол. Дети причащались чаще: и в дни рождения, и в дни именин; Цесаревич – в тяжелые дни болезни. Были три особых случая причащения Государя: 14 мая 1896 года, во время Священной Коронации, 18 июля 1903 года – накануне прославления преподобного Серафима, и 9 августа 1915 года. В отношении последней даты Капков пишет: «вероятно, ради молитв о здоровье Цесаревича», поскольку 9 августа – память мч. Алексия. Но небесным покровителем Цесаревича был святитель Алексий Московский, а не мч. Алексий. Более вероятно, что Государь причащался 9 августа 1915 года перед принятием решения о возглавлении армии. Известно, что Царь принял это решение в первой половине августа 1915 г. Можно показать, что, скорее всего, датой принятия решения было 10 августа 1915 г. Таким образом, вполне возможно, что Государь окончательно утвердился в своем намерении именно 9 августа, после Причастия.

Трепетное отношение Государя к таинству Евхаристии отмечено в книге цитатами из дневника

Трепетное отношение Государя к таинству Евхаристии отмечено в книге цитатами из дневника Царя, такой, например: «Удостоились причаститься Св. Тайн. Великая и благодатная минута» (34).

«Императрица, как женщина, – пишет автор, – связывала радость Причастия с надеждой стать ближе к мужу и желанием быть ему полезной». Автор иллюстрирует сказанное цитатами из писем, приведем последнюю из них: «Ах, дорогой, какое утешение в это время испытаний быть на Причастии вместе. Пусть Святое Причастие даст тебе силу и укрепит волю для исполнения твоего тяжелого предназначения, которое Господь возложил на тебя. Если я способна чем-то помочь тебе, так это только тем, что я могу молиться от всего сердца и от всей души за тебя и за нашу любимую страну» (45). Материнское отношение Государыни к подданным сказывалось и в желании для них близости ко Христу. Автор пишет: «Сталкиваясь со страждущими, Императрица старалась внушить им мысль о важности в тяжелое время принять в себя Христа. После начала Первой мировой войны она делилась этим с мужем: ‟Как важно иметь возможность причаститься в подобные минуты печали и как хотелось бы помочь другим вспомнить о том, что Бог даровал это благо всем – не только как нечто обязательное раз в году во время поста, но и для тех случаев, когда наша душа жаждет этого и нуждается в подкреплении...”» (45). Известны случаи благодатного воздействия бесед Государыни с ранеными, после которых они соглашались причаститься.

Каждая православная женщина, имеющая детей, разделит радость Императрицы в ее рассказе о том, как Цесаревич приобщался Святых Таин в Спале в 1912-м году, во время тяжкой болезни: «Его бедное исхудавшее личико с большими страдающими глазами засветилось от благодатного счастья, когда священник подошел к нему со Святыми Дарами. Это было такое успокоение для нас, мы тоже почувствовали такую же радость» (43).

Насчет поста Капков замечает: «Постовая дисциплина в Императорской Семье и ее окружении <...> была совсем несложной» (31) – и рассказывает об особенностях этой дисциплины. Рассказывая о сердечном отношении венценосцев к Исповеди, автор обращает внимание на то, что для власть имущих это было необычным: контакт со священником нередко носил формальный характер. «Часто священники, – пишет Капков, – не дерзали, боялись вести Исповедь, а богатый исповедник не считал нужным снисходить до иерея: последний просто накрывал голову ‟кающегося” епитрахилью и читал разрешительную молитву» (37).

Подытоживая первую главу, Капков пишет: «Итак, мы видим, Царская семья была весьма религиозна. Император Николай II был воцерковленным монархом, любил православную обрядность и молитву. Постовая дисциплина Императорской Четы была совсем несложной. Дни принятия Государем Святых Христовых Тайн приходились из года в год практически на одни и те же праздники, кроме исключительных случаев. Такая ритмика может говорить о размеренной, устоявшейся духовной жизни» (46).

Сквозная тема размышлений Капкова о Царственных страстотерпцах – их простота и невзыскательность, проявлявшиеся во всем. Это сказывалось и в отношении к иконам. Множество икон (дорогие были украдены), оставшихся в Ипатьевском доме, подробно описаны в книге в главе «Духовное становление венценосцев». Капков завершает описание так: «Все вышеописанные образа были различных размеров, выполненные на разных материалах: дереве, нипсе, финифти, жести. Объединяет иконы то обстоятельство, что все они (за исключением одного маленького образка святого Георгия Победоносца) были самого простого письма или печатные, тиражированные, без каких-либо изысков и украшений, дешевые по стоимости, доступные любому» (116) (выделено автором книги – А.М.). Почти все иконы имели надпись на оборотной стороне, обязательно – с датой приобретения или дарения, например: «Знамение» с подписью: «Дорогой нашей Ольге благословение. Папа и Мама. Спала, 3-го ноября, 1912 г.» или «Благодатное небо» с подписью «от Ани 1916 г.».

Та же простота – в отношении к храмам. Впрочем, здесь нужно отметить взыскательный вкус венценосцев. Рассказ о храмах, связанных с Царской четой, автор подытоживает следующими словами: «Над созданием храмов работали лучшие российские и европейские архитекторы, но все проекты рассматривались и утверждались лично Императором или Императрицей (если храмы были устроены ее попечением), которые входили буквально во все тонкости. Из сохранившихся проектов или самих построек видно, что Императорская чета имела глубокий художественный вкус и, мы бы сказали, духовное понимание искусства. При этом венценосцы лично предпочитали молиться в небольших, даже походных церквах, а также подземных храмах». (73–74).

Одна из многих выразительных цитат, приводимых автором, рассказывает о Государыне в храме, по воспоминаниям генерала А.А. Мосолова: «Я часто имел случай видеть Императрицу на церковных службах. Она обычно стояла как вкопанная, но по выражению ее лица видно было, что она молилась» (83).

Соблюдались утреннее и вечернее правило, Царская семья не садилась за трапезу без молитвы

Сохранилось много свидетельств (прежде всего, в письмах Государыни) того, какое значение в Царской семье придавалось молитве. Вместе с тем и в этом присутствовал порядок: соблюдались утреннее и вечернее правило, Царская семья не садилась за трапезу без молитвы. Конечно, это также упомянуто в книге.

О необходимости нового издания

Книга К.Н. Капкова – уникальное историческое исследование, благодаря которому отметаются слухи о будто бы имевшем место духовном нездоровье Царской Четы, и возникает возможность представить, каким образом венценосцам удавалось нести свой крест – они черпали силы свыше, так же, как «обыкновенно» их черпает рядовой православный верующий. Думается, что на этот план (несение креста) могло быть обращено больше внимания. Думается также, что неизбежный (просто из-за соотношения сохранившихся документов) перевес внимания в сторону Государыни может быть, хоть отчасти, исправлен. Распределение тем, расстановка акцентов и отдельные другие моменты могут быть изменены в пользу большей обстоятельности и цельности исследования. Одним словом, хотелось бы пожелать автору плодотворной работы над новым изданием его замечательной книги.

 

Андрей Мановцев

Книги о страстотерпце Николае II, императоре в интернет-магазине "Сретение"

 

12 февраля 2019 г.

pravoslavie.ru119262.html

Posted: 20/03/2019 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Liz Goodrick Dillon. Bedtime Battle

Любопытный щенок


Тяф! А я еще не лаю,
Я еще не взрослый пес.
Весело хвостом виляю
И везде сую свой нос.

Нюхал во дворе дорожку,
У меня прекрасный нюх!
Под крыльцом разнюхал кошку,
И еще в сарае двух.

Розы нюхать очень сложно,
Есть шипы у этих роз.
Одуванчик нюхать можно,
Только желтым станет нос.

Косточку нашел! Удача!
Думаю теперь, как быть.
Очень сложная задача -
Съесть ее или зарыть?

Травка мне щекочет брюшко,
Прибежал я на лужок.
Села бабочка на ушко,
Думает, что я цветок.

Вдруг поднялся сильный ветер,
Хлынул дождь, я весь промок.
Но зато я чудо встретил!
По дороге полз шнурок!

Весело бежать по лужам,
Здорово бежать домой!
Дома в миске теплый ужин,
Дома коврик шерстяной.

Пусть гремят раскаты грома,
Хлещет дождик проливной.
Сухо и уютно дома.
Дома мамочка со мной!

© Copyright: Коваль Татьяна, 2016

 

Terry Doughty. Puppy Pail

 

Rosemary Millette. Something Old Something

 

Rosemary Millette. All Hands on Deck

 

 

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Susan Knowles Jordan

 

Щенок


Озорной у нас щенок,
Перепортил всё что мог.
Погрыз новенькие тапки,
В грязь испачкал свои лапки.

Со стола стянул котлету,
А затем порвал газету.
Успел кота нам покусать,
И на диван забрался спать.

Мы всё убрали за щенком,
Его напоим молоком.
И лает громко как звонок!
Мой самый ласковый щенок.

© Copyright: Яна Клык, 2017

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

Jim Lamb

 

German Shepherd. Lucky Enough

 

Black Lab Puppies

 

Kevin Walsh. A Grand Stand View

 

Kevin Walsh. That's My Ball

 

Kevin Walsh. Unlikely Friends

 

Kevin Walsh. Sleepy Days

 

Kevin Walsh. Pup and Friend

 

Jerry Gadamus. Chocolate Covered Dandelions

 

Robert Metropulos. All Aboard

 

Jim Killen. Just Dogs

 

Giordano Studios. Labs in a Basket

 

Giordano Studios. Porch Pals

 

Jenny Newland. Flower Playground

 

Jenny Newland

 

River of Joy

 

Victoria Wilson-Schultz. Perfect Friendship

 

Friends

 

Lynn Jones. Everything's Ducky

 

Larry Jones. Signs of Spring

 

Larry Jones. Swimming Lessons

 

Linda Pickens. The Outfielders

 

Marcello Corti. Golden Puppies

 

Jenny Newland

 

Antonella Canavese

 

Steve Read. Mischief Makers

 

Steve Read. Playtime

 

Puppy Fun

 

Andrew Farley. Pals Picnic

 

Giordano Studios. Canine Christmas

 

Giordano Studios. Naughty or Nice

 

Linda Picken. Snow Puppies

 

Linda Picken

 

Jim Killen

 

Jim Lamb

 

Jenny Newland. Puppy Surprise

 

Jenny Newland. Christmas Puppies On The Loose

 

Giordano Studios. Christmas Wishes

 

Christopher Nick. Peaceful Offering

 

Christopher Nick. Tee Time

 

Christopher Nick. Puppy Standoff

 

Jenny Newland. Christmas Puppy

https://www.liveinternet.ru/users/matrioshka/post451059706/

Posted: 22/04/2018 - 8 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

О ЖЕНЩИНАХ, СТАВШИХ БОЛЬШЕ МУЖЧИН

 

    

 

Третье воскресенье после Пасхи посвящено не апостолам или известным святым, прославленным великими деяниями и подвигами, а самым обычным женщинам, чьи истории и служение укладываются всего в несколько Евангельских строк. Эти женщины неотступно следовали за любимым Учителем и выполняли обычную рутинную женскую работу, знакомую любой современной хозяйке: стирали, прибирали, готовили еду и покупали все необходимое. Среди них была Мария Магдалина, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим(Лк. 8, 2–3). Иоанна, жена домоправителя при дворе Ирода, служила любимому Учителю своим богатым имением, это она сохранила голову казненного по наущению Иродиады Иоанна Предтечи, схоронив ее на Елеонской горе. Мария Клеопова, родственница Христа, предположительно жена Клеопы, брата Иосифа Обручника. Сусанна, про которую известно только то, что она служила Христу имением своим, то есть была богатой женщиной, помогавшей апостолам деньгами. И Мария Магдалина, за свои труды прославленная как равноапостольная. Как известно из Евангелия, за ее пламенную веру ей первой явился Воскресший Господь.

Их служение Христу мало отличаюсь от того, что они делали дома, но Церковь прославляет их наравне с апостолами и чудотворцами. Причем не апостолам и аскетам была открыта самая великая тайна новой веры – Воскресение Христово, а этим простым женщинам, тихо выполнявшим свое негромкое безыскусное служение.

Мужчины забыли о смелости и долге и попросту разбежались

День Жен-Мироносиц – торжество женской жертвенной, нерассуждающей любви над прагматичным мужским разумом. К этому дню вели самые скорбные и страшные обстоятельства в жизни зарождающейся Церкви. Учитель был распят, апостолы разбежались, Тело Христа было сокрыто во гробе, заваленном огромным камнем, возле которого была выставлена вооруженная стража. Что сделали бы мужчины, окажись в подобной ситуации? Пошли бы за товарищами и вооружились до зубов, чтобы перебить стражу. И прихватили бы с собой инструменты, чтобы отвалить огромный камень от гроба. Но мужчин рядом не было – мужчины забыли о смелости и долге и попросту разбежались, а эти обычные слабые женщины просто знали: им надо пойти и помазать Тело любимого Учителя драгоценным миром. Остальное их мало интересовало. Они шли и рассуждали между собой: «Кто же нам отвалит камень от гроба?» И, не находя ответа, просто по-женски верили, что все как-то само собой разрешится.

Любой мужчина, окажись он в их компании, устал бы взывать к их разуму и сошел бы с ума. А они просто верили и шли. И когда пришли ко гробу, стража оказалась спящей, камень – отвален, а на гробе сидел... ангел, который сказал, чтобы они поспешили к апостолам и возвестили великую весть, что Учитель Воскрес. И эта самая главная новость нашей веры была куплена непоколебимой женской любовью, которая оказалась больше всей мужской логики и мудрости в мире! В этот день мир узнал, что истинная любовь не неразумна – она сверхразумна. Горящему любовью, нерассуждающему сердцу открылись Небеса и все тайны вселенной, и это сердце принадлежало простым женщинам.

В этот день мир узнал, что истинная любовь не неразумна – она сверхразумна

День Жен-Мироносиц открыл для нас высоту обыденного женского служения, которое мы, мужчины, порой даже не замечаем. Ведь домашние негромкие дела всякой женщины на земле приобрели в этот день невиданное великое и вселенское значение. В послании апостола Петра есть замечательные слова, где прямо говорится об этом:

Жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие (1 Петр. 3, 1–2).

Наши бабушки, которые затемно встают, чтобы испечь любимым внукам пирожки, и готовы отдать для нас последнее, – мироносицы. Наши мамы, проводившие дни и ночи у нашей кровати, когда мы болели, радовавшиеся нашему малейшему успеху и молившиеся при неудаче – мироносицы. Наши устающие на работе жены, забывающие себя, спешащие домой, чтобы приготовить нам ужин и постирать носки – подвижницы. Их безграничная жертвенная любовь, терпение и смиренное ежедневное несение своего креста делает нашу суматошную, больную, исковерканную страстями жизнь светлее и лучше, и единственное, что мы можем – это быть любящими, заботливыми и бесконечно благодарными.

 
Posted: 22/04/2018 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Слово о высоком призвании женщины

 

    

 

Недавно по старой нашей и вроде уже как бы доброй традиции «широкая общественность» отметила Международный женский день 8-е Марта. Правда, «международье» это относится более к просторам бывшего СССР, нежели ко всему миру, но и этого более чем достаточно… И много как всегда было споров и разговоров, особенно в православной среде, по поводу этого праздника, и аргументы звучали снисходительно-благосклонные вроде: а чего там… ну, давно уже никто Клару Цеткин не вспоминает, и уличные шествия феминисток и суфражисток, и Второй Интернационал… Мол, всё так чудесно и само собой очистилось и одухотворилось и осмыслилось по-новому, так что теперь это просто Женский день. Такой замечательный День весны, солнца, неба, цветущей мимозы и – женщин наших дорогих. Так всё симпатично и нейтрально вроде как. А я вот из Священного Писания знаю, увы, о другом, а именно: что «не собирают с терновника виноград или с репейника смоквы» и «по плодам их узнаете их…» (Мф. 7: 16). И как уходит этот праздник корнями в противление, бунт и восстание, такие и плоды его – при всей внешней пушистости и душевности – заключаются в повсеместной уже почти утрате представления об истинном женском призвании и достоинстве и во всё большем распространении нравственного, да и внешнего, сознательного уродства под видом «раскованности и свободы».

Но есть у нас действительно замечательный и глубокий, наш, православный Женский день. И называется он, кто не знает, днем святых жен-мироносиц. И уверен я, что речь идет здесь не о какой-то традиции «православного гетто», не об «анклавном празднике», а о празднике, может быть, одном из немногих, который позволяет и дает повод нам всем задуматься серьезно о действительной высоте и глубине женского призвания и вспомнить о том, чтоименно в женщине заслуживает и внимания, и почитания, и преклонения даже. То есть помогает нам установить, а вернее – напомнить и утвердить некие духовные и нравственные ориентиры. А это в наше время особенно важно именно потому, что размываются всё более понятия о высоком и низком, о красивом и безобразном, о достойном и презренном… И вот даже ради одного противостояния этой «всейности доброзла» хорошо и правильно нам вспомнить о лучших чертах наших дорогих женщин. Вспомнить и запечатлеть в собственном сердце эту высоту и красоту, без которой мир всё более превращается в какой-то зловонный и мутный кисель.

***

 

Жены-мироносицыЖены-мироносицы
    

 

День святых жен-мироносиц всегда празднуется Православной Церковью в третье воскресенье после Пасхи. В этот день мы вспоминаем всех тех верующих и добрых женщин, которые после погребения Господа «зело рано» утром отправились ко гробу, чтобы по благочестивой традиции помазать тело Почившего благовонными ароматами – миром. Вот почему собственно и именуем мы святых жен мироносицами. Но случилось великое чудо: Господь воскрес – и первыми, кто узнал об этом (после Пресвятой Богородицы), стали именно жены-мироносицы, пришедшие ко гробу с ароматами. Вот, собственно, краткая история этого праздника, но есть и предыстория. То есть, конечно, эти благочестивые и добрые жены прославляются Церковью за свое самоотверженное и доброе служение Господу не только после Его смерти и по Воскресении, но и при Его многотрудной земной жизни. Служение это было, может быть, малоприметным, в отличие от служения апостолов, которые всегда были «на виду», рядом с Господом, и проповедовали, и убеждали, и спорили, и чудеса совершали… Женщины всегда как бы оставались в тени, но именно они во многом облегчали тяготы повседневной будничной жизни Спасителя, Которому, по Его же слову, порой не было «где главу приклонить». То есть мы в лице святых жен-мироносиц прославляем лучшие женские качества: самоотверженную любовь, глубокую веру, скромность, терпение и постоянство в доброделании.

И если мы говорим о женах-мироносицах не только в библейском контексте, но и в житейско-историческом, то всякая, конечно, женщина: бабушка, мать, жена, сестра, дочь – призвана к этому особенному служению, к особой миссии, если угодно, заменить которую ничем невозможно. Ведь каждая женщина призвана быть мироносицей, где под миром мы понимаем богатство веры и самоотверженной любви с безграничным терпением – тот благовонный состав, который делает нашу больную, исковерканную страстями жизнь хоть немного светлее и лучше.

***

 

    

 

Духовная жизнь многих началась благодаря бабушкам

Довольно часто мне приходится общаться с людьми, духовная жизнь которых – так или иначе – началась благодаря бабушкам. Родным. Да, тем самым, что в детстве водили в церковь, учили заповедям, а потом… Потом затягивала людей на годы и десятилетия «взрослая», безбожная по сути жизнь, но огонек веры, памяти доброй теплился всё же в душе, несмотря на ледяные ветра суеты и житейских забот. И вот, когда уже бабушек этих и на свете давно не было, – вдруг прорастали посеянные ими зернышки и взламывали бетон греховной рутины и тянулись росточками к свету. И если бы эти бабушки увидели своих внучков через 30–40 лет после своего же – бабушкиного – успения, сами, наверное, изумились бы и слезу умилительную испустили бы. Потому что у многих из них изнывала душа от видения творящихся вокруг беззаконий, и, водя своих внучков – вопреки «общественному мнению», а порой и вопреки воле строптивых родственников – в храм, научая молитвам и рассказывая о вере, бабушки те надеялись уже не на себя, а на силу Божию, которая «в немощи совершается». Потому что по-человечески всё это вождение внуков в храм и рассказы о «божественном» казалось… ну, как сказать… чем-то безнадежным почти, нелепым. И многие так и говорили бабушкам этим, и даже сердито: ну что вы детей мучаете, зачем?! А бабушки уж и не думали много, а просто делали то, в необходимость чего они верили в простоте боголюбивого сердца, как в добро, которое ведь всё равно победит.

И там, где мы говорим о церкви, о духовной преемственности в семье, бабушки – это, конечно, тема особая. Это уже в крови у нас – и подумалось сейчас, что с самого даже начала, от первой нашей «всебабушки» – святой равноапостольной княгини Ольги, которая воспитала внука достойного, основателя нашей православной государственности – великого благоверного князя Владимира.

***

 

    

 

Мама – это слово святое

Дальше «по рангу» возрастному следуют у нас мамочки дорогие. Мама – это слово святое. Всем понятно. Но святым это слово становится только тогда, когда наполняется смыслом святым, и главное в нем, опять же, – любовь, самоотверженность, целомудрие, кротость… Какие простые слова – но как мало становится тех, кто не только готовы, но и хотят воплощать эти простые слова в жизнь. И это нежелание само по себе ужасно. Потому что этой жертвенности святой требуют сама природа материнская, призвание, огонь, вложенный Богом в женскую душу. И как грустно видеть, как этот огонь, спасительный и добрый, сознательно угашается в обществе, так что самое естественное в матери – ее материнские чувства, одухотворенные верой и молитвой, – становится чем-то настолько чуждым женщине, что понимаешь с ужасом: и объяснять тут в общем-то нечего. Потому что если это вытравлено из души, то никакими объяснениями не восполнишь. Только плакать и просить слезно, чтобы снова вдохнул Господь этот священный огонь материнства, который озаряет и освящает женщину, делая ее действительно той, кем она призвана быть, возводя на высоту ее человеческого и христианского достоинства. Дай Бог нам помнить об этом и не пытаться правду подменить какими-то суррогатами «постхристианской» цивилизации. Думается, именно это имел в виду святой апостол, когда говорил, что женщина «чадородием спасется». Не только и даже не столько самим фактом рождения, а заботой о правильном и добром, христианском воспитании своих детей.

Мы говорили с вами о бабушках. Но ведь и бабушки начинаются с мам, из них вырастают. И вот, радуясь о бабушках благочестивых, тут же скорбишь, думая о том, что скоро как будто и не станет у нас таких светильников веры. Потому что на каждом шагу уже встречается картина: идет молодая и симпатичная мамочка с коляской, а у мамочки татуха шикарная на плече, или на лодыжке, или на шее даже, и три серьги в брови и в носу еще парочка, и волосы какие-нибудь фиолетовые с зелеными прядями, и сигарета в зубах… И с грустью думаешь: о чем же эта мамочка будет рассказывать сыночку, доченьке своей, а затем – внукам? Мол, вот внучок, так вот мы жили, татухи набивали, потому что это круто считалось… в клубешниках тусили… бабло рубили… по пивасику выступали… ну а что она еще расскажет? Нет, наверное, много чего еще сможет порассказать. Но только татухи эти ведь вещь очень убедительная, согласитесь… и не просто какая-то случайность, недоразумение – это именно часть субкультуры, если угодно, часть жизни, наполнение сокровищницы сердца. А ведь человек именно из сердца износит и доброе, и худое… Ясно только одно: если уж какое-нибудь чудо преображения не случится с этими мамочками (а Богу всё возможно), то нечего им будет передать своим детям и внукам, и те, когда подрастут, что будут вспоминать? Расплывшиеся татухи на дряблой коже своих мамочек и бабуль, рассказы про тусню и пивасик… Жутковато, согласитесь… Господи, не дай в народе нашем умалиться славному племени бабушек- и мам-мироносиц, заслуга которых неоценима и которые каким-то чудом, несмотря ни на что, всё же являются в народе нашем поколение за поколением и оставляют добрый след в душах своих внучков и внучек. Чтобы те потом, пусть даже много лет спустя, осознали, какое сокровище даровал им Господь в лице своих бабушек и матерей. И сокровище это, храня как зеницу ока, чтобы они умножили и передали своим детям и внукам. Кажется, это и называется «национальный духовный код», и заменить это попросту нечем – да и незачем.

***

 

    

 

Далее и о женах скажем хоть несколько слов, а точнее об их влиянии на нас – мужей. У апостола Петра есть место потрясающее, где он говорит:

«Жены, повинуйтесь своим мужьям, чтобы те из них, которые не покоряются слову, житием жен своих без слова приобретаемы были, когда увидят ваше чистое, богобоязненное житие» (1 Петр. 3: 1–2).

Потрясающие слова! Поэтической глубины и красоты необыкновенной. Красоты не искусственной. Но идущей от причастности истине. Потому что именно чистота, любовь, терпение, постоянство, верность – это то, что способно без лишних слов и уговоров повлиять на мужчину благотворно.

И напротив: всё худшее в женщинах – и грубость, и озлобленность, и вульгарность – как раз и рождается от непонимания своей действительной природы и силы, дарованной Богом. И отсюда происходят беспомощная раздраженность, злоба, тоска, страх… Говорят, что женщина нуждается прежде всего в любви, тогда она расцветает. Пожалуй. Но это ко всякому вообще человеку относится – всякий человек расцветает от любви, обнаруживает свои лучшие качества. О которых, может быть, и сам не подозревал раньше. Но требовать или даже просто ждать любви от других – это, конечно, не христианский путь. Это путь эгоизма, скорее призванный оправдать собственную несостоятельность, нежели явить полноту дарованного Богом добра.

Все искажения женской природы связаны с одним – с эгоизмом

И все вообще примеры искажения, уродства, отступления от призвания и природы связаны по сути с одним: с эгоизмом, с желанием пожить для себя, себя выразить, себя «раскрыть» и «реализовать». Вот желание вроде бы благое, а в результате – распускаются и цветут пышно цветы зла, красивые на вид, разнообразные, яркие, но хищные и ядовитые, потому что в основании их лежат эгоизм и гордость. И цветов этих уже столько стало, что просто душно ходить среди этого кислотного «цветника» и вдыхать его миазмы. И ведь каждый – личность, неповторимая, прекрасная и неоцененная, каждый из кожи вон лезет, чтобы себя «реализовать», но вот чудо: никому эта самореализация не приносит ни радости подлинной, ни вдохновения, ни надежды, ни силы… Потому что в основании этого «цветения» лежит не плодотворная идея жертвенной христианской любви, а мертвая идея самолюбия и плотоугодия.

Мы все отчасти, в большей или меньшей степени, страдаем от этого, но надо нам, по крайней мере, понимать, что единственный путь жизни – это путь служения Богу и людям. А всё остальное – суета сует и томление духа, как говаривал мудрейший Екклесиаст.

***

 

    

 

Какая-то особенная интонация звучит в самом названии этом христианском – сестрица

После матерей у нас сестрички следуют. Это все те, кто по возрасту с нами примерно в одной «весовой категории». И могут быть, конечно, сестрички для кого-то и матерями, и бабушками, даже и дочерями. Но для прочих как-то вот так и принято именовать их сестрами во Христе. И что же главное мы в сестренках наших видим, за что их чтим, и пестуем, и восхваляем? Да всё за то же – за чистоту, любовь, самоотверженность, за способность к служению бескорыстному ради Христа. Неслучайно во время войны, да и сейчас в больницах и госпиталях санитарок, служащих раненым и больным, называют ласково сестричками. Как хорошо!.. Это ведь какое-то особенное звание, согласитесь, какая-то особенная интонация звучит в самом названии этом христианском – сестрица. Тоже ведь жена-мироносица, если ласку сердечную хранит с верой, если с бесконечным терпением стремиться поддержать, утешить, помочь… и даже не только болящим, но и вообще всякому нуждающемуся – тут какой-то особенный взгляд отмечаем, взгляд сострадания и любви, направленный вовне, в скорбящий и озлобленный мир! Как много на самом деле таких сестричек-мироносиц, и как светлее от их присутствия жизнь, и как хочется, чтобы их было больше и чтобы Господь укрепил их в их добром служении и даровал всё потребное для полной и радостной жизни. Потому что ведь и у них многих есть, как мы уже сказали, семьи, мужья, дети, пожилые родители на попечении и… вот как-то верится, что за самоотверженность сестричек наших Господь Сам позаботится о многих их домашних нуждах. То есть не совсем, конечно, потому что это тоже неправильно, когда человек, помогая другим, совершенно оставляет попечение о «своих». Это неправильно, и этого быть не должно. Вот и апостол Павел говорит: «Кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного» (1 Тим. 5: 8). Так что Господь, несомненно, сестричкам нашим, служащим ближним, и в домашних делах поможет, только бы они всё-таки о своих не забывали. А часто бывает и так, что именно этот «малый круг» служения и есть самый главный круг служения Богу и ближним. И пусть «расширение» его за счет служения другим будет внешне незначительным – но и малый труд, принесенный от души и по совести, не останется без Божиего благословения. В любом случае, почтим с прочими нашими современницами – женами-мироносицами – и всех добрых наших сестричек во Христе и пожелаем им не терять той чистоты, и кротости, и веры, что светят в них, как в светильниках, тихим и радостным Христовым светом.

***

 

    

 

Ну и о доченьках наших скажем в конце хоть немного. Так хочется, чтобы они хранили ту чистоту и добрую непосредственность, которую даровал им Господь, но не просто хранили, а преумножали верой своей, послушанием, трудолюбием с постоянством. Потому что именно это и есть то, что делает даже младших из наших дорогих жен – мироносицами. И как тут не вспомнить слова апостола Петра:

«Да будет украшением вашим не внешнее плетение волос, не золотые уборы или нарядность в одежде, но сокровенный сердца человек, в нетленной красоте кроткого и молчаливого духа» (1 Петр. 3: 3–4).

Словом, женщины дорогие, доченьки наши, сестры, жены, мамы и бабушки! Какое счастье, что вы у нас есть! Дай Бог вам хранить, нести и распространять терпеливо многоценное миро веры, самоотверженной любви и терпения. И может быть, открыв и показав беспокойному миру красоту и высоту женского призвания и служения, вы сподвигнете многих людей, пусть даже далеких пока от Церкви, на прославление Господа. Потому что люди эти, возможно, увидят и поймут, что Бог о каждом из нас и обо всех вместе замыслил нечто самое возвышенное и прекрасное, радостное и святое! И всё дело только в том, чтобы прислушаться чутко к этому замыслу Божию, поверить в него, довериться и шаг за шагом в терпении и постоянстве начать воплощать его в жизнь.

 
Posted: 9/05/2017 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Ветеранам

 Мы подобрали для вас стихотворения военных и послевоенных лет, посвященные тяжелому времени, выпавшему на долю нашей страны в 40-е годы ХХ века. В этих стихах – живые и искренние истории человеческих судеб, мысли и воспоминания о тех днях, которые пришлось пережить людям в годы войны.

 

Николай Асеев
Надежда

Насилье родит насилье,
и ложь умножает ложь;
когда нас берут за горло,
естественно взяться за нож.

Но нож объявлять святыней
и, вглядываясь в лезвие,
начать находить отныне
лишь в нем отраженье свое,-

нет, этого я не сумею,
и этого я не смогу:
от ярости онемею,
но в ярости не солгу!

Убийство зовет убийство,
но нечего утверждать,
что резаться и рубиться —
великая благодать.

У всех, увлеченных боем,
надежда горит в любом:
мы руки от крови отмоем,
и грязь с лица отскребем,

и станем людьми, как прежде,
не в ярости до кости!
И этой одной надежде
на смертный рубеж вести.

1943

 

Леонид Мартынов
Пластинок хриплый крик…

Пластинок хриплый крик
И радиовещанье,
И непрочтённых книг
Надменное молчанье,

И лунный свет в окне,
Что спать мешал, тревожа,
Мы оценить вполне
Сумели только позже,

Когда возникли вновь
Среди оторопенья
Моторов мощный рёв,
И музыка, и пенье,

И шелест этих книг,
Мы не дочли которых,
И круглый лунный лик,
Запутавшийся в шторах,

И в самый поздний час
Чуть зримый луч рассвета…
Подумайте! У нас
Украсть хотели это!

1945

 

http://waralbum.ru
Дети водят хоровод на фоне аэростатов в Москве 1941-го

 

Борис Пастернак
Страшная сказка

Все переменится вокруг.
Отстроится столица.
Детей разбуженных испуг
Вовеки не простится.

Не сможет позабыться страх,
Изборождавший лица.
Сторицей должен будет враг
За это поплатиться.

Запомнится его обстрел.
Сполна зачтется время,
Когда он делал, что хотел,
Как Ирод в Вифлееме.

Настанет новый, лучший век.
Исчезнут очевидцы.
Мученья маленьких калек
Не смогут позабыться.

1941

 

Борис Слуцкий
«Есть!»

Я не раз, и не два, и не двадцать
слышал, как посылают на смерть,
слышал, как на приказ собираться
отвечают коротеньким «Есть!».

«Есть!», — в ушах односложно звучало,
долгим эхом звучало в ушах,
подводило черту и кончало:
человек делал шаг.

Но ни разу про Долг и про Веру,
про Отечество, Совесть и Честь
ни солдаты и ни офицеры
не добавили к этому «Есть!»

С неболтливым сознанием долга,
молча помня Отчизну свою,
жили славно, счастливо и долго
или вмиг погибали в бою.

 

http://waralbum.ru Дети бегут по дороге за танком Т-34 под Сталинградом

Константин Симонов
Родина

Касаясь трех великих океанов,
Она лежит, раскинув города,
Покрыта сеткою меридианов,
Непобедима, широка, горда.

Но в час, когда последняя граната
Уже занесена в твоей руке
И в краткий миг припомнить разом надо
Все, что у нас осталось вдалеке,

Ты вспоминаешь не страну большую,
Какую ты изъездил и узнал,
Ты вспоминаешь родину — такую,
Какой ее ты в детстве увидал.

Клочок земли, припавший к трем березам,
Далекую дорогу за леском,
Речонку со скрипучим перевозом,
Песчаный берег с низким ивняком.

Вот где нам посчастливилось родиться,
Где на всю жизнь, до смерти, мы нашли
Ту горсть земли, которая годится,
Чтоб видеть в ней приметы всей земли.

Да, можно выжить в зной, в грозу, в морозы,
Да, можно голодать и холодать,
Идти на смерть… Но эти три березы
При жизни никому нельзя отдать.

1941

 

Алексей Сурков
Бьется в тесной печурке огонь…

Бьется в тесной печурке огонь,
На поленьях смола, как слеза,
И поет мне в землянке гармонь
Про улыбку твою и глаза.

Про тебя мне шептали кусты
В белоснежных полях под Москвой.
Я хочу, чтобы слышала ты,
Как тоскует мой голос живой.

Ты сейчас далеко-далеко.
Между нами снега и снега.
До тебя мне дойти нелегко,
А до смерти — четыре шага.

Пой, гармоника, вьюге назло,
Заплутавшее счастье зови.
Мне в холодной землянке тепло
От моей негасимой любви.

1941

 

http://waralbum.ru Эвакуация яслей и детских садов из Сталинграда

Анна Ахматова
Мужество

Мы знаем, что ныне лежит на весах
И что совершается ныне.
Час мужества пробил на наших часах,
И мужество нас не покинет.

Не страшно под пулями мертвыми лечь,
Не горько остаться без крова,
И мы сохраним тебя, русская речь,
Великое русское слово.

Свободным и чистым тебя пронесем,
И внукам дадим, и от плена спасем
Навеки!

1942

 www.youtube.com/watch

Владимир Высоцкий
Он не вернулся из боя

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Нынче вырвалась, будто из плена, весна,
По ошибке окликнул его я:
— Друг, оставь покурить! — А в ответ — тишина:
Он вчера не вернулся из боя.

Наши мертвые нас не оставят в беде,
Наши павшие — как часовые.
Отражается небо в лесу, как в воде,
И деревья стоят голубые.

Нам и места в землянке хватало вполне,
Нам и время текло для обоих.
Все теперь одному. Только кажется мне,
Это я не вернулся из боя.

1969

 

http://waralbum.ru
Юный курьер повстанцев переходит улицу в северной части центра Варшавы

 

Михаил Исаковский
Куда б ни шёл, ни ехал ты…

Куда б ни шёл, ни ехал ты,
Но здесь остановись,
Могиле этой дорогой
Всем сердцем поклонись.

Кто б ни был ты —
Рыбак, шахтёр,
Учёный иль пастух, —
Навек запомни: здесь лежит
Твой самый лучший друг.

И для тебя, и для меня
Он сделал все, что мог:
Себя в бою не пожалел,
А Родину сберег.

1957

 

Юрий Воронов
Опять война…

Опять война,
Опять блокада…
А может, нам о них забыть?
Я слышу иногда:
«Не надо,
Не надо раны бередить».
Ведь это правда, что устали
Мы от рассказов о войне
И о блокаде пролистали
Стихов достаточно вполне.
И может показаться:
Правы
И убедительны слова.
Но даже если это правда,
Такая правда —
Не права!
Чтоб снова
На земной планете
Не повторилось той зимы,
Нам нужно,
Чтобы наши дети
Об этом помнили,
Как мы!
Я не напрасно беспокоюсь,
Чтоб не забылась та война:
Ведь эта память — наша совесть.
Она,
Как сила, нам нужна…

 

http://waralbum.ru
Дети на брошенной немецкой САУ «Jagdtiger»

 

Вероника Тушнова
Кукла

Много нынче в памяти потухло,
а живет безделица, пустяк:
девочкой потерянная кукла
на железных скрещенных путях.

Над платформой пар от паровозов
низко плыл, в равнину уходя…
Теплый дождь шушукался в березах,
но никто не замечал дождя.

Эшелоны шли тогда к востоку,
молча шли, без света и воды,
полные внезапной и жестокой,
горькой человеческой беды.

Девочка кричала и просила
и рвалась из материнских рук,—
показалась ей такой красивой
и желанной эта кукла вдруг.

Но никто не подал ей игрушки,
и толпа, к посадке торопясь,
куклу затоптала у теплушки
в жидкую струящуюся грязь.

Маленькая смерти не поверит,
и разлуки не поймет она…
Так хоть этой крохотной потерей
дотянулась до нее война.

Некуда от странной мысли деться:
это не игрушка, не пустяк,—
это, может быть, обломок детства
на железных скрещенных путях.

1943

 

Вадим Шефнер
Военные сны

Нам снится не то, что хочется нам,-
Нам снится то, что хочется снам.
На нас до сих пор военные сны,
Как пулеметы, наведены.

И снятся пожары тем, кто ослеп,
И сытому снится блокадный хлеб.

И те, от кого мы вестей не ждем,
Во сне к нам запросто входят в дом.

Входят друзья предвоенных лет,
Не зная, что их на свете нет.

И снаряд, от которого случай спас,
Осколком во сне настигает нас.

И, вздрогнув, мы долго лежим во мгле,-
Меж явью и сном, на ничьей земле,
И дышится трудно, и ночь длинна…
Камнем на сердце лежит война.

1966

 

На заставке фрагмент фото Девочка с кошкой возле разрушенного дома в Смоленской области, сайт http://waralbum.ru

Редакция
рубрика: Авторы » Р » 
foma.ru/stihotvoreniya-o-velikoy-otechestvennoy-voyne.html
  1.  
Posted: 11/08/2016 - 0 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Императрица и Распутин

 

от себя:  Хочу здесь затронуть одну из самых загадочных и громких предметов обсуждений о Государыне и ее частной жизни - это тему Григория Распутина.  Начну опять с воспоминаний Пьера Жильяра:

 

"Александра Федоровна с полным убеждением приняла свою новую религию и в ней черпала большое облегчение в часы волнений и тревоги".  Особенно, это было связано с рождением наследника престола Алексеем Николаевичем.   В частности с наследственной болезнью - гемофилией.  "Она знала ее - эту страшную болезнь: ее дядя ,ее брат и 2 племянника  умерли от нее.  И вот ее единственный сын, этот ребенок, который был дороже всего на свете, был поражен ею, и смерть будет сторожить его, следовать за ним по пятам, чтобы когда-нибудь унести его, как унесла стольких детей в ее семье.

 

Нет, надо бороться, надо спасти его какой угодно ценой.  Невозможно, чтобы наука была бессильна; средство спасения, быть может, все же существует, и оно будет найдено.  Доктора, хирурги, профессора были опрошены, но тщетно, они испробовали все способы лечения.

 

Когда мать поняла, что от людей ей ждать помощи нечего, она все надежды возложила на Бога.  Он один может совершить чудо!  Шли месяцы, долгожданное чудо не совершалось, приступы повторялись, все более жестокие и безжалостные.  Самые горячие молитвы не приносили столь страстного проявления милости Божией.  Последняя надежда имела крушение.  Бесконечное отчаяние наполнило душу Императрицы, ей казалось, что весь мир уходит от нее.  И вот в это самое время к ней привели простого сибирского мужика - Григория Распутина.  Этот человек ей сказал: "Верь в силу моих молитв, верь в силу моего заступничества - и твой сын будет жить".  Мать уцепилась за надежду, которую он ей подавал, как утопающий хватается за руку, которую ему протягивают; она поверила ему всей силой своей души.  Уже с давних пор она была убеждена, что спасение России и Династии придет из народа.

 

Трудно было бы понять нравственную власть Распутина над Императрицей, если не знать той роли, которую играют в религиозной жизни православного мира странники и странницы - это люди, не облеченные саном священника, и не монахи (хотя установилась привычка неправильно называть Распутина монахом).

 

Странник- это богомолец, который кочует из монастыря в монастырь, из церкви в церковь, ища правды и живет подаянием верующих.  Он идет по безбрежной русской земле, направляя свой путь, как приведется, либо привлекаемый святостью места или людей.

 

Старец - это аскет, живущий обыкновенно в монастыре, а иногда и в затворе, наставник душ, к которому  обращаются в минуты смятений и страданий.  Часто бывает, что старец - это бывший странник, положивший предел своим скитаниям и поселившийся где-нибудь, чтобы окончить дни свои в созерцании и молитве.

Вот определение, данное Достоевским в его "Братьях Карамазовых":

"Старец - это берущий вашу душу, вашу волю в свою душу и в свою волю.    Избрав старца, вы от своей воли отрешаетесь и отдаете ее ему в полное послушание, с полным самоотрешением.   Этот искус, эту страшную школу жизни обрекающий себя принимает добровольно в надежде после долгого искуса победить себя, овладеть собою до того, чтобы мог наконец достичь, через послушание всей жизни, уже совершенной свободы, то-есть свободы от самого себя, избегнуть участи тех, которые всю жизнь прожили, а себя в себе не нашли". 

 

Бог дает старцу указания, нужные для вашего блага, и открывают ему пути, по которым он должен вести вас к спасению.  Старец - это страж идеала и правды на земле.  Он является хранителем Священного предания, которое передается от старца к старцу до пришествия Царства Правды и Света.  Некоторые из этих старцев достигают замечательной нравственной высоты и чтутся в числе святых Православной церкви.

 

Обращение в православие Государыни было следствием искренней веры.  Православная религия вполне отвечала ее мистическому настроению, и ее воображение должно было прельститься стариной и наивностью обрядов этой веры.  Распутин был облечен в ее глазах обаянием и святостью старца.

 

Таковы были чувства, с которыми Императрица относилась к Распутину и которые были так гнусно извращены клеветой.  Они имели своим источником самое благородное чувство, какое способно наполнить сердце женщины, - материнскую любовь". (П. Жильяр)

А вот, что мы читаем про Императрицу и Распутина на страницах исследований А.Н.Боханова: "


Александре Федоровне "сфера невидимого" была доступна.  Она обладала зрелым метафизическим зрением, которое развивала и совершенствовала с ранней юности.  Потому жизнь святых чудотворцев, подвижников, простых странников и отшельников была ей близка, понятна, была ей желанна.  Когда она встречалась с монахами и юродивыми, когда входила в келью затворницы, куда до того не ступала нога ни одной аристократки, то руководствовалась христианским порывом прикоснуться к подлинному духовному величию русского народа.  Те, кто целиком посвятил себя служению Богу, и являлись истинными представителями Святой Руси, мечта о которой запечатлелась в русском народном сознании прочно и давно.  Это была тоска по идеалу, алкание его.  Царица всей душой стремилась стать "своей" для этого заповедного мира.  И она ею стала.

Эта устремленность среди прочего проявлялась в ее отношении к Распутину.  Ничего "личного" в этих отношениях никогда не существовало, хотя по этому поводу было сказано и написано невероятное количество гнусностей.  Грязным людям всегда ведь кажется, что все кругом погрязли в тенях порока.  Надо прямо сказать, среди современников и среди последующих сочинителей такого рода "свидетелей" и "исследователей" всегда оказывалось предостаточно.

Александра Федоровна с горечью вновь и вновь убеждалась, хотя это так трудно было принять, что Истинная Вера уже ничего (почти ничего) не определяет в жизни большинства из тех, кто ее окружал ее по праву должности или по статусу происхождения.  Но она точно знала и другое: там, где кончаются золоченые палаты, там, где завершается светская "ярмарка тщеславия", там и начинается подлинность человеческих отношений.

И Распутин являлся как раз человеком из того дальнего, но такого близкого по духу мира.  Он нес любовь к Богу, он умел сказать трепетное слово о Боге.  Замечательно полно об этом высказалась cама Императрица.   По Ее словам, Распутин «совсем не то, что наши митрополиты и епископы. Спросишь их совета, а они в ответ: "Как угодно будет Вашему Величеству!".   Неужели Я их спрашиваю за­тем, чтобы узнать, что Мне угодно?»

Конечно, Распутин не был святым.   За такого Александра Фе­доровна его никогда не держала, чтобы там ни писали и ни говорили. SWScan03574_800 (450x563, 88Kb)Но Григорий отмечен благодатью Божией, его молитва угодна Господу.   Он слышит ее и посылает милость.   Царица не раз воочию убеждалась в этом чудесном явлении Милости Всевышнего.   А по­тому и верила Распутину, как поверила бы любому другому подоб­ному человеку.    Он спасал Цесаревича.   Во время обострения болез­ни он предсказывал день и даже время суток, когда Ему станет луч­ше.   Он уверял Мать, что Цесаревич, дожив до 14—15 лет, пойдет на поправку и станет со временем вполне здоровым мужчиной.   Все это сбывалось. Какое сердце могло бы не испытывать благодарнос­ти? Александра Федоровна никогда не относилась к числу небла­годарных.

Допущенная во внутренний мир Семьи, Анна Вырубова потом поясняла: «Что бы ни говорили о Распутине, что бы ни было не­обычного в его личной жизни, что бы он ни сделал в политическом смысле, в одно я всегда буду верить относительно этого человека.   А именно в то, что он был ясновидящим, у него было второе зре­ние, и он использовал это, по крайней мере иногда, для благород­ных, святых целей. Предсказание выздоровления Цесаревича было одним из примеров.   Он часто говорил нам, что произойдут опреде­ленные вещи, и они на самом деле происходили». Александра Фе­доровна придерживалась точно такого же взгляда.

Сохранилось свидетельство Великой княгини Ольги Александ­ровны об удивительном примере благотворного вмешательства Рас­путина в казалось бы безнадежные обстоятельства.   Дело происхо­дило в 1907 году. Именно тогда Александра Федоровна впервые воочию узрела силу молитвы Распутина.    Сообщение Ольги Алек­сандровны тем более значимо, что она никогда не входила в число распутинских «симпатизантов» и была очевидцем событий, о ко­торых другие или не знали вовсе, или судили с чужих, часто недо­брожелательных слов.

Летом 1907 года Цесаревич, гуляя в парке, упал.   Произошло внутренне кровоизлияние.   Начались страшные боли, Ребенок корчился в страшных муках.   «Бедное Дитя так страдало, вокруг глаз были темные круги, тельце Его как-то съежилось, ножка до неузнаваемости распухла.   От докторов не было совершенно никакого проку.   Перепуганные больше нас, они все время перешептывались... Было уже поздно меня уговорили пойти к себе в покои.   Тогда Аликс отправила в Петербург телеграмму Распутину.   Он приехал во Дворец около пополуночи, если не позднее.   К тому времени я была уже в своих апартаментах, а поутру Аликс позвала меня в комнату Алексея.   Я глазам своим не поверила.   Малыш был не только жив, но и здоров.  Он сидел на постели, жар словно рукой сняло, от опухоли на ножке не осталось и следа, глаза ясные, светлые.   Ужас вчерашнего вечера казался невероятным, далеким кошмаром».

Царица рассказала золовке, что Распутин даже не прикасался к Цесаревичу, он только стоял в ногах у кроватки и молился.  Завершая свой рассказ, Ольга Александровна заметила: «Разумеется, нашлись люди, которые сразу же принялись утверждать, будто молитвы Распутина просто совпали с выздоровлением моего племянника». Это был расхожий аргумент, которым всегда старались отмести все разговоры о чудодейственных способностях Друга Царской Семьи.   Ольга Александровна об этом прекрасно знала, но она знала и другое и о том не умолчала.   «Во-первых, любой доктор может вам подтвердить, что на такой стадии недуг невозможно вылечить за какие-то считанные часы.   Во-вторых, такое совпадение может произойти раз-другой, но я даже не могу припомнить, сколько раз это случалось!»   Это было чудо, которое Императрица с радостью и благодарностью принимала...

Что же касается вообще сплетен, то они Александру Федоровну мало задевали.   Исключение составляли лишь случаи, когда им начинали верить близкие люди.   Некоторым Она сама старалась объяснить абсурдность их: свекрови Императрице Марии Федоровне или добродушной золовке Ольге Александровне.   Другим ничего не объясняла, лишь удивляясь их легковерию и податливости к чужому и недобросовестному мнению.   В некоторых случаях сплети даже вызывали улыбку, например, когда Вырубова с хохотом рассказывала, что, как она узнала в Петербурге, оказывается, она «живет с Распутиным» и даже регулярно «ходит с ним в баню!»  Как можно было подобным глупостям верить? Но верили же!

Их соединяла вера в Бога, перед Лицом Которого «Царь всея Руси» и простой смертный были равны.   Истинно верующие люди — Николай II и Александра Фе­доровна — чувствовали и видели Христапреданность Григория Рас­путина.   С 1907 года началась история систематического общения Гри­гория Распутина с Царем, Царицей и Их Детьми. 1111111 (518x622, 115Kb)   В конце того года он впервые молитвой облегчил страдания Цесаревича Алексея, и именно с этого момента Царица признала в нем не просто народно­го толкователя христианских заветов, но и спасителя Сына.   Она ему была благодарна, и с каждым новым случаем явления Распу­тиным земного чуда Ее признательность лишь увеличивалась, и в конце концов Она окончательно убедилась, что Григорий — «чело­век Божий».    Александра Федоровна называла его «Другом» и это слово всегда писала с большой буквы.

Последние десять лет существования монархии Венценосцы встречались с Распутиным регулярно, и это общение приносило Им душевный покой, умиротворение, тихую радость от ощущения бла­гости Света Небесного. Крестьянин из Сибири рассказывал, пояс­нял, наставлял, и хотя его речь была далека от литературного со­вершенства, но то, о чем он говорил — о любви, смирении, вере и надежде, — было так желанно Августейшим Слушателям, было так Им необходимо. 

Распутин толковал сложные истины и церковные догматы не­ожиданно просто и убедительно.   Эта простота, доходчивость, красочность объяснений отвлеченных категорий и символов поражала многих и далеко не ограничивалась кругом «истерических сто­личных дам», как о том все еще нередко пишут.   Среди прочих в числе «симпатизантов» Распутина находились и блестяще образо­ванные церковные иерархи (архимандрит Феофан), и выдающие­ся проповедники, чья искренняя приверженность Православию стала еще при их жизни легендарной, — протоиерей Иоанн Крон­штадтский .

Когда Распутин стал бывать в Царском дворце, о нем редко кто и слышал.   Но сам факт появления в царских чертогах необычного посетителя немедленно вызвал всплеск интереса.   Появились слу­хи, версии, объяснения.   Пришла известность.   Причем ореол ее был явно негативного свойства.   Никто не мог понять, что может быть общего у Повелителя Империи и какого-то «темного мужика».   Новость пугала и озадачивала тех, кто к Венценосцам имел нелу­кавую симпатию.

В начале 1912 года на вопрос сестры Царя Великой княгини Ольги Александровны, как Аликс может доверять какому-то му­жику, Царица без обиняков заявила: «Как же Я могу не верить в него, когда Я вижу, что Маленькому всегда лучше, как только он около Него или за Него молится».   Такой очевидный признак из­бранничества перечеркивал все нелицеприятные характеристики, неоднократно долетавшие (родственники и некоторые придворные очень в этом деле старались) до ушей Матери Царицы, имеющей на руках больного Сына, все помыслы Которой были направлены лишь к Его спасению.

Отношения между Царицей и Распутиным цементировались только тем, что по пятам за престолонаследником ходила смерть.   Уже после падения Монархии, давая показания следователю Чрез­вычайной комиссии Временного правительства, архиепископ Фео­фан, которого многие считали «жертвой распутинских интриг», со всей определенностью заявил о характере отношений Царицы и Распутина.

«У меня никогда не было и нет никаких сомнений относитель­но нравственной чистоты и безукоризненности этих отношений. Я официально об этом заявляю, как бывший духовник Государы­ни. Все отношения у Нее сложились и поддерживались исключи­тельно только тем, что Григорий Ефимович буквально спасал от смерти своими молитвами жизнь горячо любимого Сына, Наследника Цесаревича, в то время как современная научная медицина была бессильна помочь.

ИСТОЧНИК -1. Боханов А.Н. "Святая царица". - М.: Вече, 2006.- 304с., илл.nikolaj2.tw1.ruЦарские дети…/imperatritsa-i-rasputin

Posted: 2/08/2016 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ПРЕПОДОБНЫЙ СЕРАФИМ САРОВСКИЙ (+ВИДЕО)

Проект «Лето Господне»

 

19 июля / 1 августа Церковь чтит преподобного Серафима Саровского. О духовных заветах и уроках святого, столь важных для нас сейчас, рассказывает протоиерей Артемий Владимиров.

 

Приветствую вас, дорогие друзья, в день преподобного Серафима Саровского, всея России Чудотворца, светила русской истории, Русской земли, Русской Церкви!

Позвольте задать вам вопрос: каково главное отличие современников от преподобного Саровского подвижника? Что преимущественно свойственно душе и лицу человека XXI столетия, живущего в России? Обобщение всегда хромает, это бесспорно, но, наблюдая и за собой, и за окружающими меня людьми, я сказал бы, что наши современники всегда или преимущественно пребывают в состоянии волнения, внутреннего неспокойствия, кружения мыслей и чувств, которые беспорядочным вращением влекут иногда нас и сбивают с созидательного русла, по пословице «дурная голова ногам покоя не дает».

Переменчивость нрава, совершенно противоположные друг другу эмоциональные состояния – то буйной радости, то глубокого уныния, а главное – несчастная способность – благоприобретенная, конечно, – терять спокойствие, равновесие душевных и телесных сил, раздражаться по пустякам, впадать в состояние смешной, а на самом деле отвратительной для ангелов обиды и обидчивости – вот диагноз, который каждый из нас, хотя бы при минимуме самокритичности и наблюдательности, может приписать себе самому.

Из сказанного следует, дорогие друзья, что память преподобного Серафима Саровского, его жизненный опыт, духовные уроки, которыми он делится, просто взирая на нас с присущей ему ангельской полупечальной, полурадостной улыбкой с его древних и современных икон, драгоценны, как воздух. Несмотря на известность завета, который преподобный Серафим оставил нам, своим соотечественникам, духовным детям: «Стяжи мир, и тысячи вокруг тебя спасутся», на поверку из моих собеседников, включая меня самого, может, лишь 5% из 100 когда бы то ни было принимали этот совет серьезно, как руководство к действию. Вот почему сегодня мы простираем наши дрожащие от волнения, стрессов, сердечных перебоев руки к преподобному Серафиму и просим его походатайствовать за нас перед Престолом Господа Вседержителя, пред Царицей Небесной, служителем Которой он, преподобный Серафим, себя смиренно сознавал, чтобы и на нас снизошла теплая лазурь Божественной благодати, наставляющая каждого христианина на благочестивое, праведное и целомудренное жительство, как об этом говорит святой апостол Павел в одном из своих посланий. Именно благодать, истекающая потоком живой воды от Христа Воскресшего через таинства Церкви, одна поможет нам, если мы очень этого захотим, если уразумеем, как идти к Богу, если примем на вооружение все средства, предлагаемые преподобным Серафимом.

Именно благодать Божия может нас изменить, пересоздать. Из людей тревожных, нервных, недоброжелательных, раздражительных, злых, злопамятных, обидчивых, мстительных, неуживчивых, а потому просто глупых и недалеких, сделать нас чуть-чуть смиренными, немного кроткими, миролюбивыми, радостными, светлыми, приветливыми, доброжелательными, милыми, деликатными, добрыми, а потому умными, то есть умеющими распорядиться разумно теми благодатными искрами, которые осенили каждого из нас в Таинстве крещения. Теми искрами, которые, превращаясь в небесный огонь веры, надежды, любви, непрестанной молитвы и братского служения людям, делают нас христианами не по имени, а по жизни.

Итак, преподобне отче Серафиме, вразуми и настави нас, недостойных, грешных, слепых котят. Научи нас, как, живя среди шумного мира, идти по стезе миротворчества, которую ты заповедал и по которой ты сам прошел в отверстое Царство вечного Христова мира и любви.

 

Прп. Серафим СаровскийПрп. Серафим Саровский

Вспоминаю в связи с этим обращение преподобного, его ненавязчивое свидетельство. Если бы мы как следует созирали самих себя, если бы укоряли собственную совесть, нам некогда было бы судить и рядить о наших ближних. Вот первое по счету, но не по значению наставление, которое исполнить ох как трудно, но возможно, ибо всё возможно верующему во Христа и желающему спасти свою душу в этом скоро изменяющемся мире. Самоукорение, друзья мои, предполагает всегдашнее внимание ума к области, к пространству собственного сердца. Только тот, кто привык не глазеть направо и налево, кто избегает поверхностного, легкомысленного чтива, да и не чтива только, но и раскрашенных гламурных картинок, которые являются для большинства ротозеев сегодня гнилой пищей, отравляющей визуальными токсинами бессмертную человеческую душу… только тот умеет заглянуть в кладовую собственной души, остановить свой взор на исконных страстях, присущих падшему человеку, – разумею гордыню, похоть и злобу. Вступить в словопрение, в сопротивление внушениям от злых помыслов, изнутри атакующих сердце, – это признак души, верной Христу, души действительно устроенной, смыслящей, разумной, той души, о которой говорит Священное Писание: «На кого воззрю? Токмо на кроткого и молчаливого и трепещущего словес Моих» (Ис. 66: 2). Да и Сам Спаситель постоянно в Евангелии, обращаясь к нам, говорит: «Внемлите себе».

 

Внимайте себе, как внимал себе от юности Саровский подвижник

Внимайте себе, как внимал себе от юности Прохор, впоследствии послушник Саровской пустыни, а затем ее постриженик Серафим, расцветший среди русской зимы чудными дарами Духа Святого. И один из них – внутрь себя пребывание, самоукорение, соединенное с непрестанным собеседованием, с молитвою, обращенною к Небесному Отцу.

Однако мало разбирать свои недостатки. Этим занимаются некоторые из наших собеседников, называя это делание самоанализом, и доводят себя, простите, до депрессивного состояния. Необходимо еще заимствовать у преподобного Серафима свойственную ему детскую веру и благоговейную молитву, которая изливалась из его невинной души ко Господу и Богородице и не прекращалась с утра до позднего вечера. Возможно ли это современному человеку, облепленному гаджетами, который смотрит в планшет чаще, чем в зеркало или в тарелку обеденную? Возможно ли это тому, кто перегружен сегодня – «хочу всё знать!» – информацией, не оставляющей нам возможности даже посмотреть на небо? Очень даже возможно, потому что свинья грязи найдет, а человек, желающий стяжать непрестанную молитву, удобно обретет этот дар, если соединит со своим желанием постоянную практику и совершенное незлобие к людям.

Преподобный Серафим напоминает: помните, что обращение к Богородице есть внутренняя потребность человеческого духа

Взирая на нас из прекрасного своего далека, преподобный Серафим ненавязчиво нам напоминает: ваше боголюбие, помните, что обращение к Богородице, принесение Ей архангельского приветствия, молитва «Богородице Дево, радуйся», читаемая на дню десятикратно, или 50-кратно, или 150-кратно, есть делание, выверенное двумя тысячелетиями, есть внутренняя потребность бессмертного человеческого духа. И действительно, не только в V или XIX, но и в XX веке некоторые земные ангелы, имеющие с преподобным Саровским угодником общее монашеское имя, в частности святитель Серафим Дмитровский (Звездинский по фамилии; убитый краснобандитами в 1937 году в Сибири), имели обыкновение ежедневно 150 раз со вниманием и любовью молиться: «Богородице Дево, радуйся. Благодатная Марие, Господь с Тобою. Благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего, яко Спаса родила еси душ наших». Святитель Серафим не просто молился, но представлял себя пред лицо Царицы Небесной. Он писал из ссылки своим духовным чадам в богоспасаемый град Дмитров: «Родные мои, поверите ли, что таких радостных дней, какими я наслаждаюсь в далеком сибирском изгнании, я не чувствовал и не испытывал никогда в период управления Дмитровской кафедрой. Царица Небесная, страшно сказать, исполняет самомалейшие мои желания. Стоит мне только подумать о куске хлеба, или об отдыхе, или о даровании возможности отдохнуть в беседе с добрым единонравным лицом, я получаю всё паче чаяния. Быть может, потому, что стараюсь никогда не упускать на дню исполнение Богородичного правила». Кто не верит, пусть проверит.

Сидеть или стоять в московских пробках или путешествовать по метрополитену из конца в конец в нашей златоглавой столице гораздо удобнее, вооружившись маленькими четочками для мирян, стараясь на каждой горошинке или бусинке произносить ту молитву чудную, которую Михайло Юрьевич Лермонтов знал наизусть, «в минуту жизни трудную» призывая Богородицу, как научила его этому бабушка.

Он любил повторять: молитва Иисусова заповедана не только иночествующим, но и мирянам

Но преподобный Серафим известен нам и другим завещанием. Он любил повторять мысль святителя Григория Фессалоникского, великого афонского подвижника XIV столетия, что молитва Иисусова заповедана не только иночествующим, но и мирянам. Он называл молитву Иисусову золотой ниточкой, держа в руках которую христианин никогда не собьется с пути и не попадет в диавольский лабиринт житейской суеты. Со вниманием призываемое имя Божие возводит христианина, даже не слишком осведомленного в святоотеческих поучениях, на самую вершину духовной жизни, если Иисусова молитва будет совершаться со смирением и незлобием и подкрепляться частой исповедью и причащением Святых Животворящих Христовых Тайн. О последнем нужно сказать особо.

 

Прп. Серафим СаровскийПрп. Серафим Саровский

Преподобный Серафим радуется, когда православные христиане России, хорошенечко покаявшись, приступают к Святой Чаше, как младенцы, которые всегда ищут материнскую грудь. При этом Саровский угодник свидетельствует, что полностью подготовиться к причащению Тела и Крови Господня не может никто, даже если он усердно вычитал всё положенное правило. Само правило это дано нам только для того, чтобы мы ощутили духовный аппетит, чтобы мы погрузились в сознание своей немощи, неготовности и неспособности восприять умный свет Божества. «Хотя бы и миллион лет готовились, никогда достойно не приуготовитесь, родные мои», – говаривал преподобный Серафим. Однако с покаянием и дерзновением на бесконечную милость Божию будем приступать к Святой Чаше и мало-помалу прочищаться, просветляться до тех пор, покуда не превратимся в горящую лампаду пред лицем Сладчайшего Господа Иисуса.

 

Необходимо сказать и о том, что по причащении Святых Тайн нужно хранить воспринятую благодать так, как это делал преподобный Серафим. Он старался не рассеиваться, не впадал в празднословие, тем паче в осуждение. Был весьма воздержан в отношении земных яств, а более всего любил по причащении Святых Тайн, если это не были месяцы и годы его затвора и совершенного уединения от людей, изливать благодать через слово радостное, мирное, пасхальное: «Радость моя, Христос воскресе!» И таким образом, улыбаясь и устами и душой, он проливал благодарный свет утешения в холодные, озябшие, ожесточенные души, влекшиеся Промыслом Господним в Саровскую пустынь за исцелением своего сердца.

Заимствуем, дорогие друзья, у преподобного Серафима и улыбку, потому что смотреть друг на друга букой, исподлобья, как мышь на крупу, собрав глаза в кучку, – незавидный удел последователей концептуального искусства. Но мы, люди православные, культурные, вошедшие в 2000-летнее предание Соборной Апостольской Церкви, учась «чему-нибудь и как-нибудь», давайте воплотим наше многоведение учености, если оно присутствует, в умение приветствовать друг друга с улыбкой, расставаться так, чтобы на душе было светло и тепло и хотелось бы встретиться вновь.

О преподобном Серафиме можно беседовать с утра до позднего вечера. Однако он, знавший во всем меру, и нам сейчас намекает на то, что пора от слов переходить к делу. Прощаясь с вами, дорогие друзья, я не прощаюсь с преподобным Серафимом, молитва которого, я убежден, будет веселить наш дух до отхода ко сну.

Преподобне отче Серафиме, моли Бога о нас и сделай нас светлыми солнышками для утешения ближних. Аминь.

 

Posted: 14/05/2016 - 5 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category: Ветеранам

 Судьба первая. Оля.

Она жила на Орловщине, в большом колхозном селе, в семье простого сельского труженика. Когда пришли немцы, крепкую избу Олиной мамы отобрали под комендатуру. Старших братьев забрали на принудительные работы — батрачить в Германию. 

Женщин и малолетних детей загнали жить в старый погреб, где раньше хранилась картошка. Держали в страхе, грозили расстрелом за любое неосторожное слово, за каждый шаг по горящей под ногами оккупантов земле. А когда к селу подкатилось наступление Красной армии, немцы выгнали всех уцелевших жителей на околицу и живым щитом заслонились от артобстрела. Как тогда удалось девочке уцелеть — один Бог ведает...

Олин отец погиб на фронте. Сгинул в германской неволе старший брат. А после войны Ольга Соловьевапереехала в Подмосковье. Работала на строительстве, потом долго трудилась корректором в ВИНИТИ. Ветеран труда.

Судьба вторая. Зина.

Девочка пришла в этот мир на втором году войны. Старшие братья воевали. Отец-колхозник на фронт не попал, но и дома не остался: ему, пастуху, выпало перегонять подальше от военных бед главное богатство селянина — молочную скотину. Собрал гурт буренушек и ушел, оставив хозяйство на плечи молодой жены с тремя малышами. А через несколько дней на хутор ворвались немцы.

Зинину маму с грудной малышкой на руках перегнали под конвоем в концентрационный лагерь. Детская память немногое сохранила, но голод, долгий и страшный путь, лай конвойных овчарок — это не забывается, даже если ребенку и года нет. Невероятными усилиями удалось женщине сохранить жизнь своей маленькой дочери. А потом, слава Богу, о лагере узнали партизаны. С боем вызволили узников, укрыли в земляном городке в глухих лесах, отогрели, накормили из последних запасов. Опоздай партизанский отряд с атакой хоть на пару дней — большинство маленьких детей так и умерли бы в холодном лагерном бараке...

Потом был путь домой — долгий путь пешком по разбитым дорогам войны, с обстрелами и налетами, с новыми лишениями и тревогами. И все же это был радостный путь. После победы вернулись живыми отец и братья. После окончания школы Зинаида Чертович училась в техникуме, работала на производстве. Двадцать лет — инженером на ВИНИТИ. Ветеран труда.

Судьба третья. Маруся.

В год, когда началась война, смоленской школьнице было шестнадцать. При оккупации юная девушка попала в списки тех, кого захватчики планировали перегнать в Германию и отдать в качестве рабов сельским хозяевам. Вместе с сотней других подростков-пленников Маша шла под конвоем от Смоленска до Бобруйска. В пути ребят заставляли рыть укрепления, ночевать на голой земле. Били батогами. Кормили гнилыми сухарями, за любую попытку побега — безжалостно расстреливали. 

В Бобруйске колонну ждал эшелон с «телячьими» вагонами, а потом — германские хутора и фермы, фабрики и концлагеря, голод и унижения, непосильный труд и лагерные эпидемии... И длилась эта каторга без вины - ужасно сказать — три с половиной года!

После освобождения Мария Горбунова выучилась, много лет проработала на заводе в Москве, вышла замуж, вырастила двоих дочерей, есть внуки.

Судьба четвертая. Люся.

Девочке из города Пушкина под Ленинградом было восемь лет, когда началась война. В августе 1941 года семью пытались вывезти в эвакуацию, но поезд попал под бомбежку. Пришлось вернуться домой — и попасть как раз на острие одного из векторов германского наступления. Захваченную в плен семью вместе с детьми сначала перевезли в Латвию, в Резекне, а потом — в Литву, на помещичью мызу. И Люда вместе с родными батрачила на немецкого хозяина до тех пор, пока в сентябре сорок четвертого не была освобождена наступающими советскими войсками.

Людмила Мажева окончила после войны школу, работала в Ленинграде. Есть сыновья и внуки.

Судьба пятая. Нина.

Ниночке из Брянской области было всего три с половиной года, когда началась война... Немцы заживо сожгли маму, угнали на каторгу отца, малолетние дети остались на руках у бабушки. А потом были лагеря — пересыльные и каторжные, голод и страх... Чужие люди не дали пропасть. 

Домой Нина Рачкова вернулась только в сорок шестом. Училась сначала в техникуме, потом в Политехническом институте. Прошла трудовой путь от разнорабочей до начальника ОТК крупного столичного завода. Ветеран труда.

Судьба шестая. Анечка.

Ане из села Троицкое Калужской области было в сорок первом одиннадцать лет. В сорок втором жителей оккупированного села согнали в холода в огромный сарай и несколько недель продержали под дулами автоматов. От голода и холода люди стали умирать. Первыми — дети... Немцы ждали, чтобы все, кто послабее, сами отдали концы, а остальных готовили к отправке в Германию — на каторжный труд. Но этим планам не суждено было сбыться: поселок был освобожден солдатами Красной армии.

Анна Родкина после войны трудилась всю жизнь — и на селе, и на одном из столичных заводов. Воспитала дочь и сына, внуков, есть правнучка. Ветеран труда.

Судьба седьмая. Ася.

Она родилась под Псковом. Отец воевал. В сорок первом, когда пришли оккупанты, старшую сестру угнали в Освенцим. А девочка с родными за связь с партизанским отрядом прошла лагеря в Литве, непосильную работу на немецкого барина, глухую нищету. Как выжила — до сих пор удивляется сама. 

После освобождения Ася с сестренкой пешком отправились домой — без денег, без теплой одежды. Пришлось и побираться, и подрабатывать по дороге. Да многое ли могут две обессиленные, изголодавшиеся девчонки?.. Потом попала в детский дом. Сестра, уже почти взрослая, пошла на работу, забрала младшую к себе.

После войны Анна Пелевина работала библиотекарем в школе № 20 города Люберцы. Ветеран труда.

Судьба восьмая. Галя.

Галя родом из Наро-Фоминска. Когда началась война, ей не было и четырех лет. Отец ушел на фронт. От немецкого наступления мать с малолетними детьми пыталась пешком уйти в эвакуацию, но «блицкриг» на бронированных машинах опередил: в деревне Редькино семья попала в плен. 

С колонной таких же горемык отправилась Галя на немецкую каторгу. От деревни к деревне, босиком, под треск автоматных очередей над головой и хриплый лай свирепых конвойных собак. Маленькая была, но помнит: боялась упасть от усталости. Тех, кто не мог идти дальше, немцы нести не позволяли, убивали сразу...

Под Калугой пленных отбили бойцы Красной Армии. И дальше была обыкновенная трудовая жизнь: школа, фабрика, сорок лет труда ткачихой... Ветеран труда Галина Барышева гордится своей судьбой: все вынесла, все пережила, хорошим человеком осталась, вырастила детей и внуков.

Судьба восьмая. Нина.

Свое детство она считает... счастливым. Большая дружная семья, крепкое хозяйство, мама, папа, трое ребятишек. Все в одночасье разрушила война. Четырехлетняя Нина помнит, как ввалился в село карательный отряд, как запылали избы, как прикладами затолкали в колхозный сарай с плугами да сохами односельчан... Расстреляют? Сожгут? Слава Богу, оказался среди полицаев человек, помогавший партизанам, выпустил пленников живыми. Но оккупация, казалось, надолго: все население маленькой деревни, в которой остались по военным временам лишь бабы да ребятишки, погрузили в товарный вагон, повезли куда-то под захваченное Молодечно — в концлагерь.

Взрослых гоняли на каторжные работы. У малышей качали кровь — для немецких раненых. Нинина мама, сама изнемогая впроголодь, последним куском пайкового сухаря, последней ложкой брюквенного жиденького супа поддерживала жизнь своих детей. И спасла — несмотря ни на что...

Нина Белоусова вернулась из плена в сорок пятом. Училась в Москве. Потом, как у всех — долгая трудовая биография, семья и большая общественная работа. Вот уже четырнадцать лет Нина Федоровна возглавляет организацию бывших узников фашизма...

Сегодня все эти женщины - активные участницы подмосковного общественного движения  «Дети войны. Память». Они собрали свои детские воспоминания в литературно-публицистический сборник «Несломленные» и опубликовали эту книгу - чтобы никогда не повторилась трагедия военного детства, беды и неволи. Руками этих женщин в городе Люберцы создан уникальный народный музей военного детства.

На снимке: Чествование детей войны в г. Люберцы. 9 мая 2015 г.https://polkrf.ru/news/286/deti_voynyi_vosem_sudeb

  1.  

 

Posted: 25/04/2016 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ЧАСТЬ 1. ХРИСТИАНСКАЯ ПСИХОЛОГИЯ

Восемь смертных грехов и борьба с ними

 

«Лествица» преподобного Иоанна Лествичника «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника
В старину на Руси излюбленным чтением всегда были «Добротолюбие», «Лествица» преподобного Иоанна Лествичника и другие душеполезные книги. Современные православные христиане, к сожалению, редко берут в руки эти великие книги. А жаль! Ведь в них содержатся ответы на вопросы, которые и сегодня очень часто задают на исповеди: «Батюшка, как не раздражаться?», «Отче, как бороться с унынием и леностью?», «Как жить в мире с близкими?», «Почему мы постоянно возвращаемся к одним и тем же грехам?». Эти и другие вопрошания приходится слышать каждому священнику. На эти вопросы отвечает богословская наука, которая называется аскетика. Говорит она о том, что такое страсти и грехи, как с ними бороться, как обрести мир душевный, как стяжать любовь к Богу и ближним.

 

Слово «аскетика» сразу вызывает ассоциации с древними подвижниками, египетскими пустынниками, монастырями. И вообще аскетические опыты, борьбу со страстями многие считают делом сугубо монашеским: мы, мол, люди немощные, в миру живем, мы уж так как-нибудь… Это, конечно, глубокое заблуждение. К ежедневной борьбе, войне со страстями и греховными привычками призван каждый православный христианин без исключения. Об этом говорит нам апостол Павел: «Те, которые Христовы (то есть все христиане. – Авт.) распяли плоть со страстями и похотями» (Гал. 5: 24). Как солдаты принимают присягу и дают торжественное обещание – клятву – защищать Отечество и сокрушать его врагов, так и христианин как воин Христов в таинстве крещения присягает на верность Христу и «отрекается от диавола и всех дел его», то есть от греха. А значит, предстоит бой с этими лютыми врагами нашего спасения – падшими ангелами, страстями и грехами. Бой не на жизнь, а на смерть, бой трудный и ежедневный, если не ежечасный. Поэтому «покой нам только снится».

Возьму на себя дерзновение сказать, что аскетику можно назвать в некотором роде христианской психологией. Ведь слово «психология» в переводе с греческого языка значит «наука о душе». Это наука, изучающая механизмы человеческого поведения и мышления. Практическая психология помогает человеку справиться со своими дурными наклонностями, победить депрессию, научиться ладить с самим собой и людьми. Как видим, предметы внимания аскетики и психологии одни и те же.

Святитель Феофан Затворник говорил, что нужно составить учебник по христианской психологии, и сам применял в своих наставлениях вопрошающим психологические аналогии. Беда в том, что психология не является единой научной дисциплиной, такой как физика, математика, химия или биология. Существует множество школ, направлений, которые называют себя психологией. К психологии относятся и психоанализ Фрейда и Юнга, и новомодные течения вроде нейролингвистического программирования (НЛП). Некоторые направления в психологии совершенно неприемлемы для православных христиан. Поэтому приходится собирать какие-то знания по крупицам, отделяя зерна от плевел.

Попытаюсь, используя некоторые знания из практической, прикладной психологии, переосмыслить их согласно с учением святых отцов о борьбе со страстями.

Перед тем как начать говорить об основных страстях и методах борьбы с ними, давайте зададим себе вопрос: «А для чего мы боремся с нашими грехами и страстями?». Недавно услышал, как один известный православный богослов, профессор Московской духовной академии (не буду называть его имени, так как очень уважаю его; он был моим преподавателем, но в данном случае я в корне не согласен с ним) сказал: «Богослужение, молитва, пост – все это, так сказать, строительные леса, подпорки для возведения здания спасения, но не цель спасения, не смысл христианской жизни. А цель – избавление от страстей». Не могу с этим согласиться, так как избавление от страстей тоже не самоцель, а об истинной же цели говорит преподобный Серафим Саровский: «Стяжи дух мирен – и вокруг тебя спасутся тысячи». То есть цель жизни христианина – стяжание любви к Богу и ближним. Сам Господь говорит только о двух заповедях, на которых зиждется весь закон и пророки. Это«возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, и всею душею твоею, и всем разумением твоим» и «возлюби ближнего твоего, как самого себя» (Мф. 22: 37, 39). Христос не сказал, что это просто две из десяти, двадцати других заповедей, но сказал, что «на сих двух заповедях утверждается весь закон и пророки» (Мф. 22: 40). Это самые главные заповеди, исполнение которых является смыслом и целью христианской жизни. А избавление от страстей – это тоже лишь средство, как и молитва, богослужение и пост. Если бы избавление от страстей было целью христианина, то мы недалеко бы ушли от буддистов, которые тоже ищут бесстрастия – нирваны.

Человеку невозможно исполнить две главные заповеди, пока над ним господствуют страсти. Человек, подверженный страстям, грехам любит себя и свою страсть. Разве может тщеславный, гордый любить Бога и ближних? А находящийся в унынии, гневе, служащий сребролюбию? Вопросы риторические.

Служение страстям и греху не позволяет христианину исполнить самую главную, ключевую заповедь Нового Завета – заповедь о любви.

Страсти и страдания

С церковнославянского языка слово «страсть» переводится как «страдание». Отсюда, например, слово «страстотерпец», то есть терпящий страдания, мучения. И действительно, ничто так не мучает людей: ни болезни, ни что-либо другое, – как собственные страсти, укоренившиеся грехи.

Сначала страсти служат удовлетворению греховных потребностей людей, а потом люди сами начинают служить им: «Всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8: 34).

Конечно, в каждой страсти есть элемент греховного удовольствия для человека, но, тем не менее, страсти мучают, терзают и порабощают грешника.

Самые яркие примеры страстной зависимости – алкоголизм и наркомания. Потребность в алкоголе или наркотиках не только порабощает душу человека, но алкоголь и наркотики становятся необходимой составляющей его обмена веществ, частью биохимических процессов в его организме. Зависимость от алкоголя или наркотиков – это зависимость духовно-телесная. И лечить ее нужно двояко, то есть врачуя и душу, и тело. Но в основе лежит грех, страсть. У алкоголика, наркомана разваливается семья, его выгоняют с работы, он теряет друзей, но все это он приносит в жертву страсти. Человек, зависимый от алкоголя или наркотиков, готов на любое преступление, чтобы удовлетворить свою страсть. Недаром 90% преступлений совершаются под воздействием алкогольно-наркотических веществ. Вот как силен демон пьянства!

Другие страсти могут не меньше порабощать душу. Но при алкоголизме и наркомании порабощение души еще усиливается телесной зависимостью.

Люди, далекие от Церкви, от духовной жизни часто видят в христианстве одни запреты. Мол, напридумывали каких-то табу, ограничений, чтобы людям жизнь усложнить. Но в Православии нет ничего случайного, лишнего, все очень гармонично и закономерно. В мире духовном, как и в мире физическом, есть свои законы, которые, как и законы природы, нельзя нарушить, иначе это приведет к ущербу и даже к катастрофе. Часть этих законов выражена в заповедях, которые оберегают нас от беды. Заповеди, нравственные предписания можно сравнить с табличками, предупреждающими об опасности: «Осторожно, высокое напряжение!», «Не влезай, убьет!», «Стой! Зона радиационного заражения» и подобным, или с надписями на емкостях с ядовитыми жидкостями: «Ядовито», «Токсично» и прочее. Нам, конечно, дана свобода выбора, но если мы не будем обращать внимание на тревожные надписи, обижаться потом нужно будет только на себя. Грех – нарушение очень тонких и строгих законов духовной природы, и он наносит вред, в первую очередь, самому согрешившему. А в случае со страстями вред от греха усиливается многократно, ибо грех становится постоянным, приобретает характер хронической болезни.

Слово «страсть» имеет два значения.

Во-первых, как говорит преподобный Иоанн Лествичник, «страстью называют уже самый порок, от долгого времени вгнездившийся в душе и через навык сделавшийся как бы природным ее свойством, так что душа уже произвольно и сама собой к нему стремится» (Лествица. 15: 75). То есть страсть – это уже нечто большее, чем грех, это греховная зависимость, рабство определенному виду порока.

Во-вторых, слово «страсть» – это название, объединяющее целую группу грехов. Например, в книге «Восемь главных страстей с их подразделениями и отраслями», составленной святителем Игнатием (Брянчаниновым), перечислены восемь страстей, и после каждой идет целый список грехов, объединенных этой страстью. Например, гнев: вспыльчивость, принятие гневных помыслов, мечтание гнева и отмщения, возмущение сердца яростью, помрачение его ума, непрестанный крик, спор, бранные слова, ударение, толкание, убийство, памятозлобие, ненависть, вражда, мщение, оклеветание, осуждение, возмущение и обида на ближнего.

Большинство святых отцов говорят о восьми страстях:

1. чревообъядение,
2. любодеяние,
3. сребролюбие,
4. гнев,
5. печаль,
6. уныние,
7. тщеславие,
8. гордость.

Некоторые, говоря о страстях, объединяют печаль и уныние. Вообще-то это несколько разные страсти, но разговор об этом пойдет ниже.

Иногда восемь страстей называют смертными грехами. Такое название страсти имеют потому, что могут (если полностью завладеют человеком) нарушить духовную жизнь, лишить спасения и привести к вечной смерти. Согласно святым отцам, за каждой страстью стоит определенный бес, зависимость от которого и делает человека пленником определенного порока. Это учение коренится в Евангелии: «Когда нечистый дух выйдет из человека, то ходит по безводным местам, ища покоя, и не находя, говорит: возвращусь в дом свой, откуда вышел, и придя, находит его выметенным и убранным; тогда идет и берет с собой семь других духов, злейших себя, и войдя, живут там, – и бывает для человека того последнее хуже первого» (Лк. 11: 24–26).

Про семь страстей обычно пишут западные богословы, например Фома Аквинат. На Западе вообще числу «семь» предают особое значение.

Страсти являются извращением естественных человеческих свойств и потребностей. В человеческой природе есть потребность к пище и питью, стремление к продолжению рода. Гнев может быть праведным (например, к врагам веры и Отечества), а может привести к убийству. Бережливость может переродиться в сребролюбие. Мы скорбим о потере близких людей, но это не должно перерастать в отчаяние. Целеустремленность, упорство не должны приводить к гордости.

Один западный богослов приводит очень удачный пример. Он сравнивает страсть с псом. Очень хорошо, когда пес сидит на цепи и охраняет наш дом, но беда, когда он залез лапами на стол и пожирает наш обед.

Святой Иоанн Кассиан Римлянин говорит, что страсти подразделяются на душевные, то есть исходящие из душевных склонностей, например: гнев, уныние, гордость и т.д. Они питают душу. И телесные: они в теле зарождаются и тело питают. Но так как человек душевно-телесен, то страсти разрушают как душу, так и тело.

Этот же святой пишет, что первые шесть страстей как бы происходят одна из другой, и «излишество предыдущей дает начало последующей». Например, от излишнего чревоугодия происходит блудная страсть. От блуда – сребролюбие, от сребролюбия – гнев, от гнева – печаль, от печали – уныние. И лечится каждая из них изгнанием предыдущей. Например, чтобы победить блудную страсть, нужно связать чревоугодие. Чтобы победить печаль, нужно подавить гнев и т.д.

Особо стоят тщеславие и гордость. Но и они взаимосвязаны. Тщеславие дает начало гордости, и бороться с гордостью нужно, победив тщеславие. Святые отцы говорят, что некоторые страсти совершаются телом, но зарождаются они все в душе, выходят из сердца человека, как говорит нам Евангелие: «Из сердца человека исходят злые помыслы, убийства, прелюбодеяния, любодеяния, кражи, лжесвидетельства, хуления – это оскверняет человека» (Мф. 15: 18–20). Самое страшное, что страсти не исчезают со смертью тела. А тело как инструмент, которым человек чаще всего совершает грех, умирает, исчезает. И невозможность удовлетворить свои страсти – вот что будет мучить и жечь человека после смерти.

И святые отцы говорят, что там страсти будут мучить человека гораздо сильнее, чем на земле, – без сна и отдыха палить как огнем. И не только телесные страсти будут мучить людей, не находя удовлетворения, как блуд или пьянство, но и душевные: гордость, тщеславие, гнев; ведь там тоже не будет возможности их удовлетворить. И главное, что бороться со страстями человек тоже не сможет; это возможно только на земле, ведь земная жизнь дается для покаяния и исправления.

Воистину чему и кому человек служил в земной жизни, с тем он будет и в вечности. Если служит своим страстям и диаволу, с ними и останется. Например, для наркомана ад – это будет бесконечная, никогда не прекращающаяся «ломка», для алкоголика – вечное похмелье и т.д. Но если человек служил Богу, был с Ним и на земле, он может надеяться, что и там будет с Ним.

Земная жизнь дается нам как подготовка к вечности, и мы здесь, на земле, определяемся с тем, что для нас главнее, что составляет смысл и радость нашей жизни – удовлетворение страстей или жизнь с Богом. Рай – это место особого присутствия Божия, вечное богоощущение, и насильно Бог туда никого не помещает.

Протоиерей Всеволод Чаплин приводит один пример – аналогию, позволяющую понять это: «На второй день Пасхи 1990 года владыка Костромской Александр служил первую со времен гонений службу в Ипатьевском монастыре. До последнего момента было неясно, состоится ли богослужение – таково было сопротивление музейных работников… Когда владыка вошел в храм, музейщики во главе с директрисой стояли в притворе с гневными лицами, некоторые со слезами на глазах: “Попы оскверняют храм искусства…” Во время крестного хода я держал чашу со святой водой. И вдруг владыка говорит мне: “Пошли в музей зайдем, в их кабинеты!”. Зашли. Владыка громко говорит: “Христос воскресе!” – и кропит музейщиков святой водой. В ответ – перекошенные от злобы лица. Наверное, так же богоборцы, перейдя черту вечности, сами откажутся войти в рай – им там будет невыносимо плохо».

(Продолжение следует.)

Священник Павел Гумеров

9 марта 2009 

 

 

Posted: 17/04/2016 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ПРАЗДНОВАНИЕ:

ИСТОРИЯ

На иконе Пре­свя­тая Бо­го­ро­ди­ца дер­жит Сво­е­го Бо­же­ствен­но­го Сы­на на пра­вой ру­ке, а в ле­вой ру­ке у Нее – цве­ток бе­лой ли­лии. Этот цве­ток сим­во­ли­че­ски зна­ме­ну­ет неувя­да­е­мый цвет дев­ства и непо­роч­но­сти Пре­чи­стой Де­вы, к Ко­то­рой так и об­ра­ща­ет­ся Свя­тая Цер­ковь: «Ты еси Ко­рень дев­ства и Неувя­да­е­мый Цвет чи­сто­ты». Спис­ки этой ико­ны про­сла­ви­лись в Москве, Во­ро­не­же и дру­гих ме­стах Рус­ской Церк­ви.

МОЛИТВЫ

Тропарь Божией Матери пред иконой Ее Неувядаемый Цвет

глас 5

Радуйся, Богоневесто, жезле тайный,/ Цвет Неувядаемый процветший,/ радуйся, Владычице, Еюже радости наполняемся/ и жизнь наследствуем.

 
 
 
 

Молитва Божией Матери пред иконой Ее Неувядаемый Цвет

 

О, Пресвятая и Пренепорочная Мати Дево, надеждо христиан и прибежище грешным! Защити всех в несчастиях к Тебе прибегающих, услыши стенания наша, приклони ухо Твое к молению нашему. Владычице и Мати Бога нашего, не презри требующия Твоея помощи и не отрини нас грешных, вразуми и научи нас, не отступи от нас, рабов Твоих, за роптание наше. Буди нам Мать и Покровительница, вручаем себе милостивому Покрову Твоему. Приведи нас, грешных, к тихой и безмятежной жизни, да оплачем грехи наши. О, Мати Марие, наша преблагая и скорая Заступнице, покрый нас Своим ходатайством, защити от врагов видимых и невидимых, умягчи сердца злых людей, возстающих на нас. О, Мати Господа Творца нашего! Ты еси Корень Девства и Неувядающий Цвет чистоты и целомудрия, пошли помощь нам немощным и обуреваемым плотскими страстьми и блуждающим сердцами. Просвети наши душевныя очи, да видим пути правды Божия. Благодатию Сына Твоего укрепи нашу слабую волю во исполнение заповедей, да избавимся от всякия беды и напасти и оправданы будем Твоим пречудным заступлением на Страшнем Суде Сына Твоего, Емуже мы воздаем славу, честь и покланение ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

 

КАНОНЫ И АКАФИСТЫ

АКАФИСТ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЕ ПРЕД ИКОНОЙ «НЕУВЯДАЕМЫЙ ЦВЕТ»

 

Кондак 1

О, Преблагослове?нная Бо­го­ро?­ди­це Де?­во, ра?­дость и при­бе?­жи­ще всем христиа?ном, поклоня?яся Тво­ему? Пре­чи?с­то­му о?б­ра­зу, Те­бе? по­е?м хвале?бную песнь, Те­бе? при­но?­сим свои? ну?ж­ды, го?­ре и сле?зы. Ты же, о, кро?ткая За­сту?п­ни­це на?­ша, Те­бе? бли?зки все на?ши зем­ны?я ско?р­би и пе­ча?­ли, при­ими? же на?ши в мо­ли?т­вах воздыха?ния, помози? нам и от бед спа­си?, неуста?нно бо и со уми­ле?­нием зо­ве?м Ти:

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Икос 1

Я?ко Бо?­жие благослове?ние и я?ко дар не­бе?с­ный долгожда?нный, непреста?нною мо­ли?т­вою испро?шенная от Бо?­га, ниспо?слана была? еси?, Бо­го­ро?­ди­це, пра?ведным и многообра?дованным роди?телем Тво­и?м Иоаки?му и А?нне. Ты же, о Бо­го­из­бра?н­ная От­ро­ко­ви?­це, ос­та?­ви­ла еси? роди?тельское ло?но и, я?ко свети?льник ве?­ры неугаси?мый, я?ко кади?льница благово?нная, во смире?нии предста?ла еси? у поро?га Гос­по?д­ня, и си?­ла Вы?ш­ня­го воз­не­се? Тя до самаго? вхо?да, введе? во Свя­та?я Свя­ты?х и отве?рзе вся сокрове?нная Не?­ба. О Премилосе?рдная Бо­го­ро?­ди­це Де?­во! От­ве?р­зи и на?ши серд­ца? к Тво­ему? сла­во­сло?­вию и вознеси? на?­шу мо­ли?т­ву к Сы?­ну Тво­ему? и Бо?­гу на?­ше­му, да зо­ве?м Ти та­ко­ва?я:

Ра?­дуй­ся, чистото? недосяга?емая и кра­со­то? не­из­ре­че?н­ная; ра?­дуй­ся, во смире?нии Сво­е?м возвели?ченная.

Ра?­дуй­ся, люб­ве? неисчерпа?емый ис­то?ч­ник; ра?­дуй­ся, со­су?­де Бо?­гом из­бра?н­ный.

Ра?­дуй­ся, За­сту?п­ни­це на?­ша усе?рд­ная.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 2

О, Пре­свя­та?я Де?­во Ма­ри?е, по?мыслы грехо?вными и де?лы сту?дными до?­лу приклоне?ны ес­мы, се?рд­це на?­ше хо?лодом жи?з­ни объя?то, о?чи отягще?ны грехо?вным сном. Но Ты, о Цве?­те Не­увя­да­емый, омы?й нас росо?ю у?тренней, со­гре?й нас со?лнцем любви? и ми­ло­се?р­дия. Подыми? нас, о Вла­ды?­чи­це, от пра?ха зем­на?­го ко Го?с­по­ду, да принесе?м Ему? смире?нное мо­ле?­ние сие? на?­ше и во­пи­е?м Ему?: Алли­лу?иа.

Икос 2

Ар­ха?н­гел Гаврии?л по?с­лан бысть от Бо?­га во град Галиле?йский Назаре?т и при­не­се? Ти, о Пре­чи?с­тая Де?­во, свято?е благове?стие, глаго?ля: Ра?­дуй­ся, Бла­го­да?т­ная, Гос­по?дь с То­бо?ю! Ты бо обрела? еси? бла­го­да?ть у Бо?­га. Мы же, недосто?йнии, зря?ще ве­ли?­чие та­ко­во?е, во смире?нии се?рд­ца взы­ва?­ем:

Ра?­дуй­ся, Бла­го­да?т­ная в же­на?х; ра?­дуй­ся, об­ре?т­шая бла­го­да?ть у Бо?­га и па?­че А?н­гел возвели?ченная.

Ра?­дуй­ся, я?ко за­ча­ла? еси? Сы?­на, И?же насле?дит престо?л Дави?да от­ца? Его?; ра?­дуй­ся, Свет неугаси?мый во тьме сердца?м возже?гшая.

Ра?­дуй­ся, сча?стья ве?ч­на­го две?ри нам отверза?ющая.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 3

В ско?р­бех мяте?мся, в суете? и пе­ча?­ли жи­тия? Сво­его? дни прово?дим. Но ты, о Бла­го­сло­ве?н­ная, осве­ти? ду?­ши на?­ша Сво­и?м благове?стием, напо?лни серд­ца? на?­ша смире?нием. Да приклони?в главы? на?­ша, рече?м: Се раби? Госпо?дни, да бу?дет нам по во?ли Тво­е?й! Те­бе? же, о Цве?­те Не­увя­да­емый, и от Те­бе? Рожде?нному всеча?сно по­е?м: Алли­лу?иа.

Икос 3

Во дни же ты?я текла? еси? Мариа?м во град Иу?дов и вни?­де в дом Заха?риин, и целова? Елисаве?т. И услы?ша Елисаве?т целова?ние Мари?ино, и ис­по?л­ни­ся Елисаве?т Ду?­ха Свя?та и возо­пи? гла?сом ве?лиим, глаго?ля: Отку?да мне сие?, да при­и?де Ма?­ти Го?с­по­да Мо­его? ко мне! О, Пре­чи?с­тая Де?­во! Посети? и нас, немощны?х и убо?­гих, и вознеси? воздыха?ния на?­ша, я?ко дым кади?льный, ко пре­сто?­лу Все­вы?ш­ня­го, да от полноты? благода?рнаго се?рд­ца по­е?м Те­бе? си?­це:

Ра?­дуй­ся, я?ко призре? Гос­по?дь на сми­ре?­ние ра­бы? Своея?; ра?­дуй­ся, я?ко ублажа?т Тя вси ро?­ди.

Ра?­дуй­ся, я?ко со­тво­ри? Ти ве­ли?­чие Си?ль­ный; ра?­дуй­ся, Ис­то?ч­ни­че жи?з­ни и без­сме?р­тия.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 4

О, Цве?­те Не­увя­да­емый! О, Кра­со­то? благоуха?нная! Посети? нас в ско?рбной земно?й юдо?ли на?­шей, умо­ли? Сы?­на Тво­его?, да со­хра­ни?т нас от вся?­кой бе­ды? и пе­ча?­ли, гне­ва и воздыха?ния, да ниспосле?т нам мир в серд­ца? на?­ша; да да?­ру­ет нам, ели?ко про?­сим у Не­го?, коему?ждо по свое?й потре?бе и покры?ет нас Свое?ю неисчерпа?емою ми?лостью. Мы же, ча?юще Тво­его? всеси?льнаго за­ступ­ле?­ния, ве­ли­ча?­ем ду­ше?ю на?­ше­го Го?с­по­да и во­пи­е?м Ему?: Алли­лу?иа.

Икос 4

Па?с­ты­рем, стрегу?щим стра?жу нощну?ю, А?н­гел Госпо?день благовествова? ра?­дость ве?­лию: я?ко роди?ся Хрис­то?с Гос­по?дь во гра?­де Дави?дове, Вифлее?ме, пови?т и в я?слех поло?жен. О, Пре­чи?с­тая Ма?­ти, ро?жд­шая Сы?­на Тво­его? Пе?рвенца, при­ими? от нас си­це­ва?я:

Ра?­дуй­ся, Де?­во Бо­го­ро?­ди­це, я?ко То­бо?ю воз­сия? ми?рови Свет ра?­зу­ма незаходи?мый; ра?­дуй­ся, Звез­до?, путь нам во тьме указу?ющая.

Ра?­дуй­ся, заре? та?инственнаго дне; ра?­дуй­ся, душ на?­ших возрожде?ние.

Ра?­дуй­ся, в ско?р­бех ве?рное при­бе?­жи­ще и ско?­рая По­мо?щ­ни­це; ра?­дуй­ся, Ли?лия ра?йс­кая.

Ра?­дуй­ся, Де?­во все­пе?­тая; ра?­дуй­ся, голуби?це кро?ткая, Ми­ло­сти­ва­го ро?жд­шая.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 5

Се гряде?т Царь ми?­ра, Се Же?ртва та?йная соверша?ется; А?нгели пою?т на небесе?х: Сла?­ва в вы?ш­них Бо?­гу! Ражда?ется Спаси?тель ми?­ра. Хрис­то?с прихо?дит, ве­ли?­кая Бо­же?ст­вен­ная та?йна. Бог яви?л­ся во пло?­ти, и мы, недосто?йнии раби?, отложи?в вся?­кое жите?йское попече?ние, со А?н­ге­лы Бо?­га славосло?вим во стра?се и ра?­дос­ти, я?ко па?стыри и я?ко волсви?, по­кло­ня?­ем­ся Те­бе?, о Бо­го­ма?­ти, и Тво­ему? Боже?ственному Сы?­ну непреста?нно зо­ве?м: Алли­лу?иа.

Икос 5

Се пра?ведный Симео?н при­и?де ду?­хом в це?р­ковь и при­е?м От­ро­ча? Иису?­са на ру?­це свои?, и благослови? Бо?­га, и ре­че?: Ны?­не отпуща?еши раба? Тво­его?, Вла­ды?­ко, по глаго?лу Тво­ему?, с ми?­ром! А Те­бе?, о Ма?­ти Ма­ри?е, ору?­жие про?йдет ду?­шу, я?ко откро?ются от мно?гих сер­де?ц помышле?ния. Мы же, спасе?ннии То­бо?ю, во­пи­е?м:

Ра?­дуй­ся, Преблагослове?нная, в ра?­дость печа?ль ве?­лию приводя?щая; ра?­дуй­ся, любви? и не?жности Матери?нския ве?чный кла?дезю.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­га на?­ше­го, велича?йшии ра?­дос­ти и велича?йшую скорбь о Сы?­не Сво­е?м претерпе?вшая; ра?­дуй­ся, Ца­ри?­це ми?­ра.

Ра?­дуй­ся, пла?­чу­щим на­де?ж­до и уте­ше?­ние.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 6

О, Преблага?я Ма?­ти Ма­ри?е! С бу?рей и гне?вом вздыма?ется жите?йское мо?ре, глубо?кие бе?зд­ны разве?рзлись и гото?вы нас поглоти?ти: се?рд­це на?­ше трепе?щет, омраче?на на?­ша ра?­дость, но Ты, о Кро?ткая и Ми?лостивая, умо­ли? Сы?­на Тво­его?, да помо?жет нам, ско?рбным и си?­рым, в пе­ча?­лех на?­ших; да укроти?т мяте?жные во?л­ны гре­хо?в­ных страс­те?й; да отврати?т от нас вся?­кую беду? и опа?сность; да научи?т нас, ка?­ко со­блюс­ти? Его? ве?ч­ную пра?вду. А при кончи?не жи?з­ни на?шея укажи? нам ти?хую при?стань и спо­до?­би нас с Симео?ном Богоприи?мцем возопи?ти: Ны?­не отпуща?еши раба? Тво­его?, Вла­ды?­ко! Помози? же нам, о Не­увя­да­емый Цве?­те! Не оста?­ви нас и спа­си? зо­ву?­щих Бо?­гу: Алли­лу?иа.

Икос 6

От­ро­ча? растя?ше и крепля?шеся ду?­хом и бла­го­да?­тию, и Ты, о Ма?­ти Его?, с лю­бо?­вию слага?ла вся гла­го?­лы о Сы?­не в се?рд­це Сво­е?м. Ско?рбна и печа?льна и?щуще Его?, и в дружи?не, и во сро?дницех и зна?емых, ег­да? возвраща?шеся с пра?зднества Иерусали?мскаго, и с ра?­дос­тию ве?­лиею об­ре?т­ши Его?, в це?рк­ви седя?ща посреде? учи?телей, и?же дивля?хуся и ужаса?хуся о Боже?ственнем Его? ра?зуме. О, Пре­чи?с­тая кро?тосте на?­ша! О, сладча?йшее се?рд­це, лю­бо?­вию весь мир согрева?ющее! Услы?­ши нас, во­пию?­щих Ти та­ко­ва?я:

Ра?­дуй­ся, Бо­же?ст­вен­на­го Сы?­на лю­бо?­вию возрасти?вшая; ра?­дуй­ся, се?рд­це сладча?йшее, лю­бо?­вию согрева?ющее на?­ша хла?дныя ду?­ши.

Ра?­дуй­ся, Руководи?тельнице му?д­рая роди?тельских сер­де?ц; ра?­дуй­ся, Сте­но? Неруши?мая на?­шим ча?­дом и о?троком.

Ра?­дуй­ся, си?­рым и безпомо?щным по­кро?в и при­бе?­жи­ще в ско?р­бех; ра?­дуй­ся, це­ло­му?д­рия и де?вст­ва Хра­ни?­тель­ни­це.

Ра?­дуй­ся, му?жем кро?тким путь чест­ны?й и пра?вый указу?ющая; ра?­дуй­ся, умягче?ние злых сер­де?ц.

Ра?­дуй­ся, умиле?ние бла­ги?х.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 7

Ча?до! Что со­тво­ри? нам? - та?­ко вопроша?ше Сы?­на Сво­его? Иису?­са и удивля?яся, зря?ще Его? се­дя?­щим во хра?­ме посреде? прего?рдых и суему?дрых первосвяще?нников иуде?йских, Бо­же?ст­вен­ный Ра?­зум, Бо­же?ст­вен­ное открове?ние им открыва?ющаго. О, снизойди? же, Всеблага?я Ма?­ти, и к на?­шим ча?­дом: помоли?сь о них Сы?­ну Тво­ему? и Бо?­гу на?­ше­му, да откро?ет им Свет и?с­тин­на­го Бо­го­поз­на?­ния; по­кры?й их кра?ем Тво­его? благоуха?ннаго покро?ва; на?ши сы?ны и дще?ри про­све­ти? све?­том ра?­зу­ма; укре­пи? их си?­лы те­ле?с­ныя и ду­ше?в­ныя; соблюди? их в стра?се Бо?жием, в послуша?нии роди?телем и в чис­то­те? душе?вней; спо­до?­би их возрасти? на сла?­ву Бо?­гу и на сча?стье зем­ли? отце?в на?­ших. О, Све­ти?ль­ни­че люб­ве? неугаси?мый, умасти? их еле?ем ми?­лос­ти Твоея?, со­гре?й их кро?тостию оче?й Тво­и?х, осени? их ри?­зою Сво­его? Матери?нства. О, Цве?­те Не­увя­да­емый! С кре?пкою ве?­рою, непоколеби?мою на­де?ж­дою и вели?ким сокруше?нием се?рд­ца припа?дши к нога?м Тво­и?м, непреста?нно во­пи­е?м Бо?­гу: Алли­лу?иа.

Икос 7

Хо­да?­таи­це те?плая за род прелюбоде?йный и гре?шный! По глаго?лу Тво­ему? на бра?ке в Ка?не Галиле?йстей Сын Твой и Бог наш со­тво­ри? нача?ток зна?мением и претвори? во?­ду в вино?. Упроси? же, о Ма?­терь Бо?­жия, и ны?­не Сы?­на Тво­его?, да сотвори?т и над на?­ми чу?­до, да претвори?т ско?рбные дни на?ши, пови?тыя ло?жью, оби?дой и сле­за?­ми в ра?­дость возрожде?ния, в сча?стье люб­ве? и пра?в­ды, да укрепи?т в нас на­ча?­ло Бо­же?ст­вен­на­го Све?­та, ис­то?ч­ник чи?стый Ду?­ха Бо?­га Свя­та?­го, Триеди?наго. Все же лука?вое и нечи?стое да изжене?т из се?рд­ца на?­ше­го. О, Чис­то­те? недосяга?емая и Ми­ло­се?р­дие не­из­ре­че?н­ное! Приклони? у?хо Твое? к мо­ли?т­ве на?­шей и спо­до?­би нас зва?ти си?­це:

Ра?­дуй­ся, лучеза?рный Све?­те люб­ве? и всепроще?ния; ра?­дуй­ся, со­су?­де Бо­же?ст­вен­ный ве?ч­на­го бла­же?н­ства.

Ра?­дуй­ся, за всех нас усе?рд­ная пред Го?сподом Моли?твеннице; ра?­дуй­ся, ну?ж­ды на?­ша ско?ро ко пре­сто?­лу Бо?­жию вознося?щая.

Ра?­дуй­ся, я?ко по глаго?лу Тво­ему? Сын Твой твори?т зна?­ме­ния, да?руя ра?­дость че­ло­ве?­ком.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 8

Любви? несть, пра?вда исчезе?, ложь и вражда?, гнев и не?нависть посе?яны в се?рд­це людско?е. Брат возстае?т на бра?та, ча?­да на роди?телей и роди?тели на ча?­да. О, Милосе?рдый Бо?­же! Кто оскверни? ди?в­ную жа?тву Твою?, кто все?я среди? пшени?цы пле?­ве­лы и волчцы?? Гнев Твой пра?веден, уже? и секи?ра при ко?рне, но се к Те­бе? припа?дает Ма?­терь Твоя?, усе?рд­ная За­сту?п­ни­ца ми?­ра. О, велича?йшая Люб­ве? и благоуха?ннейшее се?рд­це! От­вра­ти? от нас гнев Бо?­жий, за гре­хи? на?­ша пра?ведно на нас дви?жимый; укре­пи? лю?бящия нас, да не поколе?блет их ни гоне?ние, ни вре?­мя лю?тое; вразуми? ненави?дящих нас и творя?щих нам напа?сть; прости? вра­го?в на?­ших, не ве?­ду­щих что творя?т, смягчи? гне?вное се?рд­це их и озари? их мрак све?­том любви? Хри­сто?­вой, а зло?бу и не?нависть их претвори? в стыд и раска?яние. О, Цве?­те благоуха?нный! Сосу?ды на?ши пу?сты, еле?я до?б­рых дел несть у нас и све­ти?ль­ни­ки ве?­ры на?шея от бу?ри жите?йской угаса?ют. Уми­ло­се?р­ди­ся же над на?­ми, напо?лни серд­ца? на?­ша ве­се?­ли­ем чи?стых ра?достей, духо?вно обнови? нас, да бла­го­да?р­ны­ми уста?ми непреста?нно с уми­ле?­нием по­е?м Бо?­гу: Алли­лу?иа.

Икос 8

Весь быв в ни?ж­них и Вы?ш­них ни­ка?­ко­же не отступа?ешии, Бо­же?ст­вен­ный Учи?­те­лю: боля?щия исцеля?ешии, ме?рт­выя воскреша?ешии, прокаже?нныя очища?ешии, весь мир наполня?ющи лю­бо?­вию, кро?ткий Стра­да?ль­че! Се ви?сиши, пригвожде?нный ко Кресту? среди? злоде?ев, и вси лю?­дие, стоя?ще, руга?хуся над То­бо?ю и с ни?­ми кня?зи и во?ины. А Ты, о ско?рбная Ма?­ти, пони?кла гла­во?ю у Крес­та? Сы?­на Тво­его?, и ору?­жие про?йде Твое? Ма?­тер­нее се?рд­це. Мы же, почита?я ско?р­би Матери?нскаго серд­ца? Тво­его?, из глу­би­ны? ду?­ши во­пи­е?м Ти си?­це:

Ра?­дуй­ся, сладча?йшая Де?­во Ма­ри?е, я?ко печа?ль Твоя? в ра?­дость бу?дет и ра?­дос­ти сия? ни­кто?­же во?змет от Те­бе?; ра?­дуй­ся, велича?йшия му?­ки позна?вшая, зря Сы?­на Тво­его? кро?­вию истека?юща на Кре­сте?, уничиже?на, распя?та, оплева?на.

Ра?­дуй­ся, я?ко Цари?цей ми?­ра нарече?шися и возся?деши одесну?ю пре­сто?­ла Сы?­на Тво­его? и Бо?­га, Го?с­по­да на?­ше­го Иису?­са Хри­ста?; ра?­дуй­ся, я?ко в ско?р­би серд­ца? Тво­его? Ты скорбь всего? ми?­ра и гре­хи? всех че­ло­ве?­ков омы?ла еси? сле­за?­ми.

Ра?­дуй­ся, Кро?ткая, Сын Твой воскре?снет, попра?в жа?ло сме?р­ти, и Свет воскресе?ния Его? возсия?ет во ве?­ки; ра?­дуй­ся, Бо­го­ро?­ди­це, не­бе?с­ный о?б­ра­зе чис­то­ты? и бла?­гос­ти.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 9

Та?­ко воз­лю­би? Бог мир, что Сы?­на Сво­его? Единоро?днаго дал, да всяк ве?рующий в Не­го? не поги?бнет, то и?мать жизнь ве?ч­ную. И се неблагода?рные и злонра?вные лю?­ди я?ко злоде?я пригвозди?ша Его? ко Кресту?. Мы же зря?ще та­ко­ва?я, у?жасом объя?ти бы?вше во­пи­е?м: Бо?­же, ми?лостив бу?­ди нам гре?ш­ным! За на?ши бо прегреше?ния те?рпиши стра?шныя му?­ки. О, Ско?рбная Ма?­ти, не от­вра­ти? ли­ца? Тво­его? от нас, разорви? у?зы на?­ша гре­хо?в­ныя, очи?с­ти на?­ша серд­ца? от страс­те?й и по?­хо­тей лу­ка?­вых, да в горе?нии духо?внем, я?ко свеща? по­кая?­ния, возжже?мся пред Кресто?м Бо­же?ст­вен­на­го Тво­его? Сы?­на, непреста?нно моля? с благоразу?мным разбо?йником: По­мя­ни? нас, Го?с­по­ди, во Ца?рст­вии Тво­е?м! Мо­ли?т­ва­ми Тво­и?ми, Бо­го­ро?­ди­це, испра?ви стопы? на?­ша к де?ланию за?­по­ве­дей Гос­по?д­них, омы?й нас от греха?, соде?лай лу?чшими, подыми? к лучеза?рному Незаходи?мому Све?­ту, да зо­ве?м Бо?­гу: Алли­лу?иа.

Икос 9

Соверши?шася! О?т­че, в ру?­це Твои? предаю? Дух Мой. О, Пре­чи?с­тая Ма?­ти! Слы?­ши­ши ли, я?ко земля? от пе­ча?­ли содрога?ется, грудь ея? распада?ется, гро?бы отверза?ются, ме?рт­выя воз­ста­ю?т и церко?вная заве?са раздира?ется? Ви?диши ли, я?ко ве­ли?­кая тьма объя?ла зе?м­лю и лю?­дие в стра?се и тре?пете пе?рси своя? бию?ще, глаго?лют: Вои?стину Бо?­жий Сын бе Сей! Мы же таково?му чудеси? удивля?яся и вои?стину Сы?­на Тво­его? Сы?­на Бо?­жия испове?дающе, ве?р­но во­пи­е?м Ти:

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, се бо вси гла­го?­лы, я?же слага?ла еси? в се?рд­це Тво­е?м, соверши?шася; ра?­дуй­ся, Бла­го­да?т­ная Де?­во, заре? неме?ркнущая, дне незаходи?мый, све?­те златоза?рный.

Ра?­дуй­ся, заре? немерца?ющаго Све?­та невече?рняго; ра?­дуй­ся, святи?лище ве­ли?­кия та?й­ны.

Ра?­дуй­ся, ис­то?ч­ни­че на?­ше­го без­сме?р­тия; ра?­дуй­ся, пода?тельнице Бо­же?ст­вен­ныя бла?­гос­ти.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 10

Да молчи?т вся­кая плоть челове?ча и да стои?т со стра?­хом и тре?петом, и ни­что?же земно?е в се­бе? да помышля?ет. Се бо за гре­хи? ми?­ра прино?сится ве­ли?­кая же?ртва, се Спаси?тель ми?­ра благообра?зным Ио?сифом во гро?бе но?вом полага?ется и повива?ется чи?стою плащани?цею. Ду­ше?ю же Свое?ю вос­хо?­дит во ад со­кру­ши?­ти вереи? ве?ч­ныя и извести? на свобо?ду от ве?­ка свя?занныя; из гро?­ба же Сво­его? провеща?ет ма­те­ри Свое?й: Не рыда?й Ме­не?, Ма?­ти, зря?щи во гро?бе, Его?­же во чре?ве без се?­ме­не за­ча­ла? еси? Сы?­на: воста?ну бо и просла?влюся, и вознесу? со сла?­вою непреста?нно я?ко Бог, ве?­рою и лю­бо?­вию Тя велича?ющия. Отложи?м все земно?е и су?етное и с чи?стым се?рд­цем припаде?м ко пре­сто?­лу Ца­ря? Сла?­вы, непреста?нно вопия?: Свят, Свят, Свят Гос­по?дь Савао?ф! О, Ма?­ти на?­ше­го спа­се?­ния! Со­тво­ри? и нас прича?стниками све?тлаго Воскресе?ния Сы?­на Тво­его? и ве?ч­на­го бла­же?н­ства, да зо­ве?м Бо?­гу: Алли­лу?иа.

Икос 10

Во еди?ну от суббо?т, зело? ра?но приидо?ша жены? на гроб, нося?ще арома?ты, и се прише?дше зрят: ка?­мень отвале?н от гро?­ба и несть Телесе? Го?с­по­да Иису?­са. А?н­гел же к ним све?т­ло блиста?яся, глаго?ля: О, жены?! Не бо?йтеся и не ищи?те Жи­ва?­го с ме?ртвыми: Хрис­то?с бо вос­кре?­се, я?ко­же и ре­че?! Те­бе? же, о Вла­ды?­чи­це, нау­чи? вся приглаша?ти си?­це:

Ра?­дуй­ся, Бла­го­сло­ве?н­ная Бо­го­ро?­ди­це Де?­во, и па?­ки ре?­ку: ра?­дуй­ся, Сын бо Твой Вос­кре?­се тридне?вен от гро?­ба; ра?­дуй­ся, я?ко вся земля? лику?ет и вси А?нгели пою?т на не­бе­си?: Хрис­то?с Вос­кре?­се из ме?рт­вых, сме?р­тию смерть попра?в и нам всем, и су?­щим во гробе?х жи­во?т дарова?в!

Ра?­дуй­ся, Пода?тельнице жи?з­ни ве?ч­ныя несконча?емыя; ра?­дуй­ся, я?ко Твое?ю лю­бо?­вию и Тво­и?ми мо­ли?т­ва­ми изба?вихомся мра?ка ве?ч­на­го.

Ра?­дуй­ся, я?ко То­бо?ю воз­сия? нам све?тлый пра?здников праз?дник; ра?­дуй­ся, я?ко То­бо?ю наста? нам све?тлый день, во?ньже друг дру?га обы?мем, прости?м вся вос­кре­се?­ни­ем, возра?дуемся и возвесели?мся ра?­дос­тию ве?чною.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 11

О, Иеру­са­ли?­ме, Иеру­са­ли?­ме, изби?вший про­ро?­ки! Тя?жкое твое? злодея?ние прощено? у Го?с­по­да, и над ми?­ром возсия?ло Со?лн­це пра?в­ды незаходи?мое. Очи?с­ти же и на?ши ду?­ши, Кро?ткая Де?­во! Очи?с­ти на?ши чу?вст­вия, да у?зрим Хри­ста? из гро?­ба исходя?ща; оде?нь нас в бра?чныя оде?жды, да с ра?­дос­тию вни?дем в укра­ше?н­ный черто?г Хрис­то?в, пою?­ще Ему? Воскре?сшему: Алли­лу?иа.

Икос 11

Ег­да? прибли?зися час Тво­его? к Бо?­гу отше?ствия, о Бо­го­ма?­ти Де?­во, па?­ки А?н­гел Госпо?день Гаврии?л, све?т­ло блиста?яся, предста? пред То­бо?ю, вручи?в Те­бе? све?тлую, неувяда?емую рая? ли?лию, и се Ты со смире?нием и ра?­дос­тию прия?ла еси? во?лю Госпо?дню и ти?хо отошла? к Боже?ственному Тво­ему? Сы?­ну. О, неуста?нная Моли?твеннице на?­ша! О, Не­увя­да­емый Цве?­те све?тлаго рая? не­бе?с­на­го! Ниспосли? и нам, Милосе?рдная, ти?хий и безболе?зненный ухо?д из сей юдо?ли пла?ча, воздыха?ний и скор­бе?й, да во­пи­е?м Те­бе? та­ко­ва?я:

Ра?­дуй­ся, вознесе?нная на Не?­бо Сы?­ном Тво­и?м, Ца­ри?­це Не­бе?с­ная; ра?­дуй­ся, ско?­рая и ве?р­ная пред Ним на?­ша По­мо?щ­ни­це и За­ступ­ле?­ние.

Ра?­дуй­ся, Все­пе?­тая Де?­во, и?бо и?мя Твое? неувяда?емо красу?ется и ублажа?ется из ро?­да в род; ра?­дуй­ся, в бу?рях жите?йских наде?жное на?­ше и ти?­хое при­ста?­ни­ще.

Ра?­дуй­ся, Обра?дованная, во Успе?нии Тво­е?м нас не оставля?ющая.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 12

О, стра?шный после?дний час наш! Се?рд­це и все у?ды тре­пе?­щут, ег­да? то?лько помышля?ем о нем! Ка?­ко оста?вим си?рыми на?ши бли?зкие и люби?мые? Ка?­ко по?йдем неумы?тные посреди? тьмы и се?ни сме?ртныя к но?вой жи?з­ни? Ка?­ко предста?нем на Стра?шный Суд Творца? и Бо?­га? О на?­ша Уте?­ши­тель­ни­це! О до?б­рая на?­ша По­мо?щ­ни­це! Помоги? нам, ег­да? наста?нет сие?, ру­ку? лю?бящую Свою? Матери?нскую по­ло­жи? на чело? на?­ше, да ути?хнут на?ши стра­да?­ния и душа? на?­ша возроди?тся, умири? тоску? разлуче?ния на?­ше­го с ми?­ром сим, и свет ве?чной пра?в­ды да возсия?ет пред на?шими оча?ми. О, Пре­чи?с­тая Ма?­ти! На Те­бе? наде?емся, Те­бе? мо?­лим­ся и во­пи­е?м Бо?­гу: Алли­лу?иа.

Икос 12

О, душе? моя?, душе? моя?! Восста?ни, что спи?ши? Ко­не?ц приближа?ется! Почто? греха?ми богате?еши? Почто? не ради?ши, не гото?вишися? Гос­по?дь при две?рех, в чесо?м на­де?ж­ду полага?еши? Кий отве?т проглаго?леши Го?сподеви, ег­да? прии?дет Он, гро?зный Судия?, су­ди?­ти зе?м­лю; ни ча?са, ни дне се­го? не ве?­си, от края? зем­на?­го и до края? звучи?т труба? Арха?нгельская, и ме?ртвии воз­ста­ю?т, и собира?ются вси язы?цы. И се гряде?т Сын Челове?ческий на о?блацех с си?­лою Свое?ю, во всей сла?­ве Свое?й. Где на?ши до?брые де?ла? Где ми­ло­се?р­дие? Где лю­бо?вь? Пре­гре­ше?­ний же на?­ших не­ис­чер­па?е­мое мно?гое мно?­жест­во закры?ша не?­бо. О, Все­ми?­лос­ти­вая Бо­го­ро?­ди­це! В сей стра?шный день предста?ни нам и бу?­ди Хода?таицей за нас пред Сы?­ном Тво­и?м. На Те­бе? Еди?ну наде?емся, не оста?­ви нас гре?ш­ных. Бу?­ди нам защи?тою и укрепле?нием, с те?плою ве?­рою и несомне?нною на­де?ж­дою припа?даем к Пре­чи?с­то­му Тво­ему? о?б­ра­зу и со сле­за?­ми зо­ве?м та­ко­ва?я:

Ра?­дуй­ся, мо?л­ние, тьму на?­шу освеща?ющая; ра?­дуй­ся, на Стра?шнем Су­ди?­ще Христо?вом за нас заступа?ющая.

Ра?­дуй­ся, Сво­и?м омофо?ром весь мир от бед и скор­бе?й покрыва?ющая; ра?­дуй­ся, я?ко еси? мир те­бе? Еди?ной Ма­те­ри усынови?ся.

Ра?­дуй­ся, я?ко те­бе? Еди?ной не­из­ре­че?н­ная бла­го­да?ть мо­ли­ти­ся о нас да­де­ся; ра?­дуй­ся, всем ве?р­ным Сво­и?м ча?­дом ве?ч­ную ра?­дость уготовля?ющая.

Ра?­дуй­ся, Цве?том сво­и?м Неувяда?емым нас гре?ш­ных на ве?­ки благоуха?ющая.

Ра?­дуй­ся, Ма?­ти Бо?­жия, Цве?­те Не­увя­да­емый.

Кондак 13

О, Не­увя­да­емый Цве?­те! О, Все­пе?­тая Ма?­ти Ма­ри?е, ро?жд­шая всех свя­ты?х Свя­те?й­шее Сло?­во! Ны?нешнее при­ими? на?­ше при­но­ше?­ние, от вся?­кия из­ба?­ви на­па?с­ти всех. Со­гре?й Матери?нскою лю­бо?­вию, возвесели? нас ве?чною ра?­дос­тию. Спа­си? от ве?ч­ных мук непреста?нною к Сы?­ну Тво­ему? мо­ли?т­вою и не­бе?с­на­го Ца?рст­вия нас, Ца­ри?­це, спо­до?­би, о Те­бе? во­пию?­щих: Алли­лу?иа.

Этот кондак чи­та­ет­ся трижды, за­те?м 1-й икос «Я?ко Бо?­жие благослове?ние…» и 1-й кондак «О, Преблагослове?нная Бо­го­ро?­ди­це Де?­во, …».

Мо­ли?т­ва

О, Пре­свя­та?я и Пренепоро?чная Ма?­ти Де?­во, на­де?ж­до хри­сти­а?н и при­бе?­жи­ще гре?ш­ным! Защити? всех в несча?стиях к Те­бе? при­бе­га?ю­щих, услы?­ши стена?ния на?­ша, приклони? у?хо Твое? к моле?нию на?­ше­му. Вла­ды?­чи­це и Ма?­ти Бо?­га на?­ше­го, не пре?­зри тре?бующия Твоея? по?­мо­щи и не от­ри?­ни нас гре?ш­ных, вразуми? и нау­чи? нас, не от­сту­пи? от нас, ра­бо?в Тво­и?х, за ропта?ние на?­ше. Бу?­ди нам Мать и Покрови?тельница, вруча?ем се­бе? ми?лостивому По­кро?­ву Тво­ему?. Приведи? нас, гре?ш­ных, к ти?хой и безмяте?жной жи?з­ни, да опла?чем гре­хи? на?ши. О, Ма?­ти Ма­ри?е, на?­ша преблага?я и ско?­рая За­сту?п­ни­це, по­кры?й нас Сво­и?м хо­да?­тай­ством, защити? от вра­го?в ви?­ди­мых и не­ви?­ди­мых, умягчи? серд­ца? злых лю­де?й, возстаю?щих на нас. О, Ма?­ти Го?с­по­да Творца? на?­ше­го! Ты еси? Ко?рень Де?вст­ва и Неувяда?ющий Цвет чис­то­ты? и це­ло­му?д­рия, пошли? по?­мощь нам не­мощ­ны?м и обурева?емым плот­ски?­ми страсть­ми? и блужда?ющим сердца?ми. Про­све­ти? на?ши ду­ше?в­ныя о?чи, да ви?­дим пу­ти? пра?в­ды Бо?­жия. Бла­го­да?­тию Сы?­на Тво­его? укре­пи? на?­шу сла?бую во?лю во ис­пол­не?­ние за?­по­ве­дей, да изба?вимся от вся?­кия бе­ды? и на­па?с­ти и оправда?ны бу?дем Тво­и?м пречу?дным заступле?нием на Стра?шнем Су­де? Сы?­на Тво­его?, Ему?­же мы воздае?м сла?­ву, честь и поклоне?ние ны?­не и при?с­но, и во ве?­ки ве­ко?в. Ами?нь

https://azbyka.ru/days/ikona-neuvjadaemyj-cvet
  1.  

Posted: 15/03/2016 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Татьяна Николаевна Романова



Татьяна родилась 29 мая 1897 года.   Внешностью девочка очень напоминала мать.   Вторая дочь царя, спокойная, уравновешенная, с темными волосами и большими широко расставленными глазами заставляла людей говорить: "Татьяна вся в мать".    Николай II всегда замечал, что Татьяна напоминает ему Государыню.   "Очень высокая, тонкая, как тростинка, она была наделена изящным профилем камеи, синими глазами и каштановыми волосами, - вспоминала Лили Ден.  -  Она была свежа, хрупка и чиста, как роза.
"У Великой Княжны Татьяны были темные волосы, была бледной и , в противоположность матери, никогда не краснела,- добавляет Анна Танеева.   Как и у матери у Татьяны был замечательно красивый профиль.
tnr1914_ (353x456, 16Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


Ребенком Татьяна почти не шалила - у нее было удивительное самообладание.   Это умение сдерживать себя перешло к ней от Государя.   В детстве были её любимыми занятия: серсо, катание на пони и громоздком велосипеде — тандеме — в паре с Ольгой, неторопливый сбор цветов и ягод.    Из тихих домашних развлечений предпочитала  - рисование, книжки с картинками, путанное детское вышивание — вязание и «кукольный дом».

"Она редко смеялась, была очень добра и умела сохранять спокойствие.
Tnr55 (408x472, 45Kb)tnr34 (406x568, 22Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 


А.Танеева вспоминала, что когда Императрица учила детей рукоделию, лучше других работала Татьяна.   У нее были очень ловкие руки, она шила себе и старшим сестрам блузы, вышивала, вязала и великолепно причесывала свою мать, когда девушки отлучались.

  Татьяна всегда останавливала сестер, если их проказы заходили далеко, и напоминала им волю матери.   Готовность трудиться тоже была у нее в характере. "Татьяна, как всегда, помогает всем и повсюду", - пишет Императрица в одном из письме из Тобольской ссылки.   У нее было очень доброе сердце.  Ее часто можно было видеть в окружении ребятишек, которых она угощала конфетами.
Она была религиозна, как Ольга, но более усидчива, любила чтение, и ее можно было застать за книгой духовного содержания.    Если Ольга была бойкой в разговорах, и у нее был заметен опыт в общении с посторонними, Татьяна страдала некоторой застенчивостью.    Была склонна к самоанализу, строга и требовательна к себе самой.   В одном из писем к родителям она пишет"Я только хотела попросить прощение у тебя и дорогого Папы за все, что я сделала вам, мои дорогие, за все беспокойство, которое я причинила.   Я молюсь, чтобы Бог сделал меня лучше..."

Лили Ден вспоминала: "Великая Княжна Татьяна Николаевна была столь же обаятельной, как ее старшая сестра, но по-своему.   Ее часто называли гордячкой, но я не знала никого, кому бы гордыня была менее свойственна, чем ей.   С ней произошло то же самое, что и с Ее Величеством.   Ее застенчивость и сдержанность принимали за высокомерие, однако стоило вам познакомиться с нею поближе и завоевать ее доверие, как сдержанность исчезала и вам представала подлинная Татьяна Николаевна.   Она обладала поэтической натурой, жаждала настоящей дружбы."
tnr72 (468x480, 23Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 



Император горячо любил вторую дочь, и сестры шутили, что если надо обратиться к Государю с какой-нибудь просьбой, то "Татьяна должна попросить Papa, чтобы он нам это разрешил".

В 1913 г. семья переехала из Царского в Зимний дворец, Татьяна заболела тифом. Во время тяжелой болезни, которую она переносила с неизменным терпением и спокойствием, ей обрили ее прекрасные волосы.
tnr1913 tif (571x420, 40Kb)

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Болеющая тифом Татьяна Николаевна вместе с Александрой Федоровной 1913г.

 


У Татьяны был бульдог по кличке Ортипо.   Он спал в спальне старших княжон - к досаде Ольги Николаевны, которой он мешал своим храпом.


Анна Танеева писала: "Когда Татьяна выросла, она была самой высокой и стройной из всех Великих Княжон, красивой и романтичной. Много мужчин увлекалось ею.   Многие офицеры и в самом деле были влюблены в Татьяну, но подходящих женихов не было и для нее.   Когда началась война с Германией, Татьяне было 17 лет".   Вот портрет великой княжны, который дает в своих воспоминаниях с Офросимова:
" Она великая княжна с головы до ног, так Она аристократична и царственна.   Лицо её матово-бледно, только чуть-чуть розовеют щёки, точно из-под её тонкой кожи пробивается розовый атлас.   Профиль её безупречно красив, он словно выточен из мрамора резцом большого художника.   Своеобразность и оригинальность придают её лицу далеко расставленные друг от друга глаза.   Ей больше, чем сёстрам, идут косынка сестры милосердия и красный крест на груди.   Она реже смеётся, чем сёстры.   Лицо её иногда имеет сосредоточенное и строгое выражение.   В эти минуты она похожа на мать.   На бледных чертах её лица — следы напряжённой мысли и подчас даже грусти.   Я без слов чувствую, что она какая-то особенная, иная, чем сёстры, несмотря на общую с ними доброту и приветливость.   Я чувствую, что в ней — свой целый замкнутый и своеобразный мир".

А вот другой портрет Татьяны Николаевны: "Баронесса С. К Буксгевден:
"Татьяна Николаевна, по-моему, была самая хорошенькая.   Она была выше матери, но такая тоненькая и так хорошо сложена, что высокий рост не был ей помехой.   У нее были красивые, правильные черты лица, она была похожа на своих царственных красавиц родственниц, чьи фамильные портреты украшали дворец.   Темноволосая, бледнолицая, с широко расставленными глазами - это придавало ее взгляду поэтическое, несколько отсутствующее выражение, что не соответствовало ее характеру.   В ней была смесь искренности, прямолинейности и упорства, склонности к поэзии и абстрактным идеям.   Она была ближе всех к матери и была любимицей у нее и у отца.   Абсолютно лишенная самолюбия, она всегда была готова отказаться от своих планов, если появлялась возможность погулять с отцом, почитать матери, сделать все то, о чем ее просили.   Именно Татьяна Николаевна нянчилась с младшими, помогала устраивать дела во дворце, чтобы официальные церемонии согласовывались с личными планами семьи.   У нее был практический ум, унаследованный от Императрицы - матери и детальный подход ко всему".
tnr61 (468x652, 31Kb)
Из Великих княжон была самой близкой к императрице Александре Фёдоровне, всегда старалась окружить мать заботой и покоем, выслушать и понять её.   Не то, чтобы ее сестры любили мать меньше ее, но Татьяна Николаевна умела окружать ее постоянной заботливостью и никогда не позволяла себе показать, что она не в духе.   Татьяна - единственная, с кем в переписке Александра Федоровна говорит о делах, о войне, обсуждает свои личные проблемы.

Клавдия Битнер, гувернантка детей уже в неволе, в Тобольске, резюмирует, делая несколько неожиданный вывод после общения с Великой княжной: "Если бы семья лишилась Александры Феодоровны, то крышей бы для нее была Татьяна Николаевна.   Она была самым близким лицом к Императрице. Они были два друга".

Эта девушка вполне сложившегося характера, она была прямой, честной и чистой натуры, в ней отмечались исключительная склонность к установлению порядка в жизни и сильно развитое сознание долга.   Она ведала, за болезнью матери, распорядками в доме, в общем всем заправляла.   Была умной, развитой, любила хозяйничать, и в частности, вышивать и гладить белье.
Её по праву называли «Розой Петергофа».
Tatiana_Signed (546x700, 47Kb)
     Православный историк, исследовательница духовного и жизненного пути великой княжны Татьяны Романовой - Т. Горбачева пишет :
"Когда началась Первая мировая война, великой княжне Татьяне исполнилось семнадцать лет.   Для нее наступило совершенно особое время, - время, когда в полной мере проявились не только ее доброта, милосердие, но и душевная стойкость; большие организаторские способности, а также талант хирургической сестры...".

Внимательной и спокойной Татьяне труд в госпитале давался легче, чем ее старшей сестре.  Люди, видевшие Татьяну за работой, восхищались ее профессионализмом.   Даже доктор Деревенко, человек по натуре очень строгий и требовательный, говорил, что ему редко приходилось встречать такую спокойную, ловкую и дельную хирургическую сестру.  С. Офросимова писала: "Если бы, будучи художницей, я захотела нарисовать портрет сестры милосердия, какой она представляется в моем идеале, мне бы нужно было только написать портрет великой княжны Татьяны Николаевны; мне даже не надо было бы писать его, а только указать на фотографию ее, висевшую всегда над моей постелью, и сказать: "Вот сестра милосердия".

"Все врачи, видевшие Великую Княжну Татьяну Николаевну за ее работой, говорили мне, что она прирожденная сестра милосердия, что она нежно и бесстрашно касается самых тяжелых ран, что все ее перевязки сделаны уверенной и умелой рукой.
     Между тем один вид этих ран мог лишить человека сна и покоя.  "Мне довелось увидеть много горя, я провела три года в большевистской тюрьме , но все это было ничто по сравнению с ужасами военного госпиталя", - писала А. Танеева.   Если Ольга с трудом переносила вид открытых ран, то, что касается Татьяны Николаевны, она "даже жаловалась ,что ей по молодости, не поручают самых тяжелых случаев." (по воспоминаниям фрейлины)
TNR1916 (262x400, 15Kb)

2. Д. Орехов "Подвиг царской семьи"

Posted: 13/02/2016 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

История любви: Любовь сильнее смерти

Как создать счастливую семью - необходимые основы: онлайн курс «Основные принципы строительства семьи»

 

 

Александра Федоровна (в девичестве принцесса Алиса Гессен-Дармштадтская) родилась в 1872 году в Дармштадте – столице маленького немецкого государства, герцогства Гессенского. Мать ее умерла в тридцать пять лет. Шестилетнюю Аликс, младшую в большой семье, забрала на воспитание бабушка – знаменитая английская королева Виктория. За светлый характер английский двор прозвал белокурую девочку Санни (Солнышко).

В 1884 году двенадцатилетнюю Аликс привезли в Россию: ее сестра Элла выходила замуж за великого князя Сергея Александровича. Наследник русского престола – шестнадцатилетний Николай – влюбился в нее с первого взгляда. Но только через пять лет семнадцатилетняя Аликс, которая приехала к сестре Элле, вновь появилась при русском дворе.

В 1889 году, когда наследнику цесаревичу исполнился двадцать один год, он обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с принцессой Алисой. Ответ императора Александра III был краток: «Ты очень молод, для женитьбы ещё есть время, и, кроме того, запомни следующее: ты – наследник Российского престола, ты обручён с Россией, а жену мы ещё успеем найти». Через полтора года после этого разговора Николай записал в свой дневник: «Всё в воле Божией. Уповая на Его милосердие, я спокойно и покорно смотрю на будущее».

Этому браку противилась и бабушка Аликс, английская королева Виктория. Впрочем, когда позднее мудрая Виктория познакомилась с цесаревичем Николаем, тот произвел на нее очень хорошее впечатление, и мнение английской правительницы изменилось.

В следующий приезд белокурой немецкой принцессы, через год, Николаю не разрешили с ней увидеться. И тут цесаревич познакомился с балериной Матильдой Кшесинской. Его отношения с ней длилась почти четыре года…

В апреле 1894-го Николай отправился в Кобург на свадьбу брата Аликс – Эрни. И вскоре газеты сообщили о помолвке цесаревича и Алисы Гессен-Дармштадтской.

В день помолвки Николай Александрович записал в своём дневнике: «Чудесный, незабываемый день в моей жизни – день моей помолвки с дорогой Аликс. Я хожу весь день словно вне себя, не вполне сознавая полностью, что со мной происходит». Он счастлив! Жизнь без любви рано или поздно превращается в прозябание, так как истинную любовь ничем не заменишь: ни деньгами, ни работой, ни славой, ни поддельными чувствами.

Узнав о помолвке, Кшесинская отправила невесте подметные письма, в которых чернила бывшего возлюбленного. Аликс, едва прочитав первую строчку и увидев, что подпись отсутствует, отдала их жениху.

14 ноября 1894 года – день долгожданной свадьбы. В свадебную ночь Аликс записала в дневнике Николая: «Когда эта жизнь закончится, мы встретимся вновь в другом мире и останемся вместе навечно...»

После свадьбы цесаревич запишет в свой дневник: «Невообразимо счастлив с Аликс. Жаль, что занятия отнимают столько времени, которое так хотелось бы проводить исключительно с ней». По переписке Николая и Александры, мы знаем, что любовь и счастье наполняли их обоих. Сохранилось более 600 писем, передающих нам красоту этой любви.

Царские дети в Европе и России были очень хорошо воспитанными людьми. Воспитанными и образованными для жизни. А семейная жизнь, особенно для государыни, – важнейшее дело ее жизни. Дневниковые записи Александры обнаруживают глубину ее понимания таинств любви и брака.

«Божественный замысел в том, чтобы брак приносил счастье, чтобы он делал жизнь мужа и жены более полной, чтобы ни один из них не проиграл, а оба выиграли. Если все же брак не становится счастьем и не делает жизнь богаче и полнее, то вина не в брачных узах, а в людях, которые ими соединены».

«Первый урок, который нужно выучить и исполнить, это терпение. В начале семейной жизни обнаруживаются как достоинства характера и нрава, так и недостатки и особенности привычек, вкуса, темперамента, о которых вторая половина и не подозревала. Иногда кажется, что невозможно притереться друг к другу, что будут вечные и безнадежные конфликты, но терпение и любовь преодолевают все, и две жизни сливаются в одну, более благородную, сильную, полную, богатую, и эта жизнь будет продолжаться в мире и покое.

Еще один секрет счастья в семейной жизни – это внимание друг к другу. Муж и жена должны постоянно оказывать друг другу знаки самого нежного внимания и любви. Счастье жизни составляется из отдельных минут, из маленьких удовольствий – от поцелуя, улыбки, доброго взгляда, сердечного комплимента и бесчисленных маленьких, но добрых мыслей и искренних чувств. Любви тоже нужен ее ежедневный хлеб».

Их любовь перенесла их через многие трудности. Александра родила 4 дочерей. А сына – наследника, будущего монарха России, все не было. Переживали оба, особенно Александра. И вот наконец-то – долгожданный царевич! После 4 дочерей, Александра родила сына 30 июля 1904 года. Радость во дворце закончилась, когда через неделю после рождения мальчика обнаружили, что ребенок унаследовал неизлечимую болезнь – гемофилию. Оболочка артерий при этом заболевании так хрупка, что любой ушиб, падение, порез вызывает разрыв сосудов и может привести к печальному концу. Именно это произошло с братом Александры Федоровны, когда ему было три года.

Болезнь Алексея держалась в государственном секрете. Доктора были бессильны. Постоянное беспокойство родителей за жизнь Алексия стало причиной появления при императорском дворе Григория Распутина. По мнению врачей, состоявших при наследнике, Распутин обладал способностью останавливать кровотечение с помощью гипноза, поэтому в опасные моменты болезни он становился последней надеждой на спасение ребенка.

Дети царственной семьи Романовых – Великие Княжны Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия, и наследник цесаревич Алексей – были необыкновенны своей обыкновенностью. Несмотря на то, что они были рождены в одном из самых высоких положений в мире и имели доступ ко всем земным благам, они росли как обычные дети. Их отец заботился о том, чтобы их воспитание было похожим на его собственное: чтобы к ним не относились как к тепличным растениям или хрупкому фарфору, а давали им делать уроки, учить молитвы, играть в игры, и даже умеренно драться и шалить. Таким образом, они росли нормальными, здоровыми детьми, в атмосфере дисциплины, порядка и почти аскетической простоты. Даже Алексею, которому каждое падение грозило мучительной болезнью и даже смертью сменили постельный режим на обычный ради того, чтобы он обрел мужество и другие качества необходимые наследнику престола.

Царские дети были прекрасны – не только своей внешностью, но в еще большей степени своими душевными качествами. От отца они унаследовали доброту, скромность, простоту, непоколебимое сознание долга и всеобъемлющую любовь к родине. От матери они унаследовали глубокую веру, прямоту, дисциплину и крепость духа. Сама царица ненавидела леность и научила своих детей быть всегда плодотворно занятыми. Когда началась первая мировая война, царица с четырьмя дочерями целиком посвятили себя делам милосердия. Во время Александра и две старшие дочери стали еще и сестрами милосердия, часто работая в качестве помощников хирурга. Солдаты не знали, кто эти смиренные сестры, перевязывающих их раны, часто гнойные и зловонные.

«Чем выше положение человека в обществе», – говорил Николай, – «тем больше он должен помогать другим, никогда не напоминая им о своем положении». Будучи сам прекрасным образцом мягкости и отзывчивости к нуждам других, Царь и детей своих воспитал в том же духе.

Царица написала дочери Ольге в открытке в день ее рождения: «Старайся быть примером того, какой должна быть хорошая, маленькая, послушная девочка... Учись делать других счастливыми, думай о себе в последнюю очередь. Будь мягкой, доброй, никогда не веди себя грубо или резко. В манерах и речи будь настоящей леди. Будь терпелива и вежлива, всячески помогай сестрам. Когда увидишь кого-нибудь в печали, старайся подбодрить солнечной улыбкой... Покажи свое любящее сердце. Прежде всего научись любить Бога всеми силами души, и Он всегда будет с тобой. Молись Ему от всего сердца. Помни, что Он все видит и слышит. Он нежно любит своих детей, но они должны научиться исполнять Его волю».

Во время первой мировой войны распускались слухи, что Александра Федоровна отстаивала интересы Германии. По личному приказу государя было проведено секретное расследование «клеветнических слухов о сношениях императрицы с немцами и даже о ее предательстве Родины». Установлено, что слухи о желании сепаратного мира с немцами, передаче императрицей немцам русских военных планов распространялись герм. генеральным штабом. После отречения государя Чрезвычайная следственная комиссия при Временном правительстве пыталась и не смогла установить виновность Николая II и Александры Федоровны в каких-либо преступлениях.

По свидетельству современников, императрица была глубоко религиозна. Церковь являлась для нее главным утешением, особенно в то время, когда обострялась болезнь наследника. Императрица выстаивала полные службы в придворных храмах, где ею был введен монастырский (более длительный) богослужебный устав. Комната Царицы во дворце представляла собой соединение спальни императрицы с кельей монахини. Огромная стена, прилегавшая к постели, была сплошь увешана образами и крестами.

Боль за своего сына и за судьбу России были очень тяжелым испытанием для царской семьи. Но их любовь, укрепляемая надеждой на Бога, выдержала все испытания.

Из письма Александры Фёдоровны Николаю Александровичу в 1914 году: «О, как ужасно одиночество после твоего отъезда! Хотя со мной остались наши дети, но с тобой уходит часть моей жизни – мы с тобой одно целое».

Ответ Николая на письмо был не менее трогателен: «Моё возлюбленное солнышко, душка-жёнушка! Любовь моя, страшно тебя недостаёт, что невозможно выразить!..».

Письмо Александры Николаю: «Я плачу, как большой ребёнок. Я вижу перед собой твои грустные глаза, полные ласки. Шлю тебе мои самые горячие пожелания к завтрашнему дню. В первый раз за 21 год мы проводим этот день не вместе, но как я живо всё помню! Мой дорогой мальчик, какое счастье и какую любовь ты дал мне за все эти годы».

Письмо Николая 31 декабря 1915 года Александре: «Самое горячее спасибо за всю твою любовь. Если б только ты знала, как это поддерживает меня. Право, не знаю, как бы я выдержал всё это, если Богу не было бы угодно дать мне в жёны и друзья тебя. Я всерьёз это говорю, иногда мне трудно выговорить эту правду, мне легче излагать всё это на бумаге – по глупой застенчивости».

А ведь эти строки написаны людьми, которые прожили 21 год в браке!.. Самое большое счастье было для них – это возвышенность, высокая духовность их отношений. И не будь они царственной четой, они всё равно были бы богатейшими людьми на свете: ведь любовь – высшее богатство и счастье.

История любви - Николай и Александра Романовы

Наступил трагический 1917 год. В продолжение нескольких этапов заключения – сперва в своем дворце в Царском Селе, затем в доме губернатора в Тобольске, и наконец в ипатьевском доме – «Доме Особого Назначения» – в Екатеринбурге, их стражи становились все более и более дерзкими, бессердечными и жестокими, подвергая их оскорблениям, насмешкам и лишениям. Царская семья все претерпевала со стойкостью, христианским смирением и полным принятием воли Божией. Они искали утешения в молитве, богослужениях и духовном чтении. В это трагическое время императрицу отличали необыкновенное величие духа и «изумительно светлое спокойствие, которое потом поддерживало ее и всю ее семью до дня их кончины» (Жильяр. С. 162).

Британский консул Т. Рестон пытался тайно содействовать освобождению Романовых. По его инициативе разрабатывался план ночного похищения семьи; белые офицеры с фальшивыми документами пытались проникнуть в дом Ипатьева. Но судьба Романовых была уже предрешена... Советская власть рассчитывала подготовить «образцово-показательный» суд над Николаем, но для этого не хватило времени.

12 июля под предлогом приближения к Екатеринбургу Чехословацкого корпуса и частей Сибирской армии большевистский Уралсовет принял постановление об убийстве царской семьи. Существует мнение, что военный комиссар Урала Ф. И. Голощекин, в нач. июля1918 г. побывавший в Москве, получил на это согласие В. И. Ленина. 16 июля Ленину была отправлена телеграмма, в которой Уралсовет сообщал, что казнь царской семьи более не терпит отлагательств, и просил немедленно сообщить, нет ли у Москвы возражений. Ленин на телеграмму не ответил, что в Уралсовете, возможно, сочли знаком согласия.

В 2 часа ночи с 16 на 17 июля узников разбудили и приказали спуститься в полуподвальный этаж дома, якобы для переезда в другое место. По свидетельствам палачей, императрица и старшие дочери успели перед смертью перекреститься. Первыми были убиты государь и государыня. Они не увидели казни своих детей, которых добивали штыками.

Дипломатическими усилиями европейских держав царская семья могла уехать за рубеж, спастись, как спаслись многие из высокопоставленных подданных России. Ведь даже из места первоначальной ссылки, из Тобольска, можно было поначалу бежать. Почему же все-таки?.. На этот вопрос из далекого восемнадцатого года отвечает сам Николай: «В такое тяжелое время ни один русский не должен покидать Россию».

И они остались. Остались вместе навечно, как и обещали друг другу когда-то в юности.

 

 

 

Posted: 13/02/2016 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 Страницы моей жизни. Анна Танеева (Вырубова)

 

 

Приступая с молитвой и чувством глубокого благоговения к рассказу о священной для меня дружбе с Императрицей Александрой Федоровной, я хочу сказать вкратце — кто я, и как могла я, воспитанная в тесном семейном кругу, приблизиться к моей Государыне.

Отец мой, Александр Сергеевич Танеев, занимал видный пост статс-секретаря и главноуправляющего Его Императорского Величества Канцелярии в продолжение двадцати лет. По странному стечению обстоятельств тот же самый пост занимали его дед и отец при Александре I, Николае I, Александре II и Александре III.

Дед мой, генерал Толстой, был флигель-адъютантом Императора Александра II, а его прадед был знаменитый фельдмаршал Кутузов. Прадедом матери был граф Кутаисов, друг Императора Павла I.

Несмотря на высокое положение моего отца, наша семейная жизнь была простая и скромная. Кроме служебных обязанностей весь его жизненный интерес был сосредоточен на семье и любимой музыке, — он занимал видное место среди русских композиторов. Вспоминаю тихие вечера дома: брат, сестра и я, поместившись за круглым столом, готовили уроки, мама работала, отец же, сидя у рояля, занимался композицией. Благодарю Бога за счастливое детство, в котором я почерпнула силы для тяжелых переживаний последующих лет. <…>

***
Образование мы, девочки, получили домашнее и держали экзамен на звание учительниц при округе. Иногда через отца мы посылали наши рисунки и работы Императрице, которая хвалила нас, но в то же время говорила отцу, что поражается, что русские барышни не знают ни хозяйства, ни рукоделия и ничем кроме офицеров не интересуются.

Воспитанной в Англии и Германии, Императрице не нравилась пустая атмосфера петербургского света, и она все надеялась привить вкус к труду. С этой целью она основала «Общество рукоделия», члены которого, дамы и барышни, обязаны были сработать не менее трех вещей в год для бедных. Сначала все принялись работать, но вскоре, как и ко всему, наши дамы охладели, и никто не мог сработать даже трех вещей в год. <…>

***
Жизнь при Дворе в то время была веселая и беззаботная. 17-ти лет я была представлена сперва Императрице-Матери в Петергофе в ее дворце. Сначала страшно застенчивая, — я вскоре освоилась и очень веселилась. В эту первую зиму я успела побывать на 22 балах, не считая разных других увеселений. Вероятно. Переутомление отозвалось на моем здоровье, — и летом, получив брюшной тиф, я была 3 месяца при смерти. Брат и я болели одновременно, но его болезнь шла нормально, и через 6 недель он поправился; у меня же сделалось воспаление легких, почек и мозга, отнялся язык, и я потеряла слух. Во время долгих мучительных ночей я видела как-то раз во сне о. Иоанна Кронштадтского, который сказал мне, что скоро будет лучше.

В детстве о. Иоанн Кронштадтский раза 3 был у нас и своим благодатным присутствием оставил в моей душе глубокое впечатление, и теперь, казалось мне, мог скорее помочь, чем доктора и сестры, которые за мной ухаживали. Я как-то сумела объяснить свою просьбу: позвать о. Иоанна, — и отец сейчас же послал ему телеграмму, которую он, впрочем, не сразу получил, так как был у себя на родине. В полузабытьи я чувствовала, что о. Иоанн едет к нам, и не удивилась, когда он вошел ко мне в комнату. Он отслужил молебен, положив епитрахиль мне на голову. По окончании молебна он взял стакан воды, благословил и облил меня, к ужасу сестры и доктора, которые кинулись меня вытирать. Я сразу заснула, и на следующий день жар спал, вернулся слух, и я стала поправляться.

Великая Княгиня Елизавета Феодоровна три раза навещала меня, а Государыня присылала чудные цветы, которые мне клали в руки, пока я была без сознания. <…>

***
В конце февраля 1905 года моя мать получила телеграмму от светлейшей княгини Голицыной, гофмейстерины Государыни, которая просила отпустить меня на дежурство — заменить больную свитскую фрейлину княжну Орбельяни. Я сейчас же отправилась с матерью в Царское Село. Квартиру мне дали в музее — небольшие мрачные комнаты, выходящие на церковь Знаменья. Будь квартира и более приветливой, все же я с трудом могла [бы] побороть в себе чувство одиночества, находясь в первый раз в жизни вдали от родных, окруженная чуждой мне придворной атмосферой.

Кроме того, Двор был в трауре. 4 февраля (здесь и далее все даты даны по старому стилю.  — Ред.) был зверски убит Великий Князь Сергей Александрович, московский генерал-губернатор. По слухам, его не любили в Москве, где началось серьезное революционное движение, и Великому Князю грозила ежедневная опасность.

Великая Княгиня, несмотря на тяжелый характер Великого Князя, была бесконечно ему предана и боялась отпускать его одного. Но в этот роковой день он уехал без ее ведома. Услышав страшный взрыв, она воскликнула: «It is Serge». Она поспешно выбежала из дворца, и глазам ее представилась ужасающая картина: тело Великого Князя, разорванное на сотни кусков. <…>

Грустное настроение при Дворе тяжело ложилось на душу одинокой девушки. Мне сшили траурное черное платье, носила я и длинный креповый вуаль, как остальные фрейлины. <…>

По желанию Государыни главной моей обязанностью было проводить время с больной фрейлиной, княжной Орбельяни, которая страдала прогрессивным параличом. Вследствие болезни характер у нее был очень тяжелый. Остальные придворные дамы также не отличались любезностью, я страдала от их частых насмешек, — особенно они потешались над моим французским языком. <…>

Был пост, и по средам и пятницам в походной церкви Александровского дворца служили преждеосвященные литургии для Государыни Я просила и получила разрешение бывать на этих службах. Другом моим была княжна Шаховская, фрейлина Великой Княгини Елизаветы Федоровны, только что осиротевшая. Всегда добрая и ласковая, она первая начала давать мне религиозные книги для чтения. <…>

Подошла Страстная неделя, и мне объявили, что дежурство мое кончено. Императрица вызвала меня в детскую проститься. Застала я ее в угловой игральной комнате окруженную детьми, на руках у нее был Наследник. Я была поражена его красотой — так он был похож на херувима: вся головка в золотых кудрях, огромные синие глаза, белое кружевное платьице. Императрица дала мне его подержать на руки и тут же подарила мне медальон (серый камень в виде сердца, окруженный бриллиантами) на память о моем первом дежурстве, и простилась со мной. <…>

***
Между мной и Государыней установились простые, дружеские отношения, и я молила Бога, чтобы Он помог мне всю жизнь мою положить на служение Их Величествам. Вскоре я узнала, что и Ее Величество желала приблизить меня к себе. <…>

<…> Мы начали играть с Императрицей в 4 руки. Я играла недурно и привыкла разбирать ноты, но от волнения теряла место, и пальцы леденели. Играли мы Бетховена, Чайковского и других композиторов. Вспоминаю наши первые разговоры у рояля и иногда до сна. Вспоминаю, как мало-помалу она мне открывала свою душу, рассказывая, как с первых дней ее приезда в Россию она почувствовала, что ее не любят, и это было ей вдвойне тяжело, так как она вышла замуж за Государя только потому, что любила его, и, любя Государя, она надеялась, что их обоюдное счастье приблизит к ним сердца их подданных. <…>

Не все сразу, но понемногу государыня рассказывала мне о своей молодости. Разговоры эти сблизили нас… другом я и осталась при ней, не фрейлиной, не придворной дамой, а просто другом Государыни Императрицы Александры Феодоровны. <…>

***
В семейном кругу часто говорили о том, что мне пора выйти замуж. <…> Среди других часто бывал у нас морской офицер Александр Вырубов. В декабре он сделал мне предложение. <…> Свадьба моя была 30 апреля 1907 года в церкви Большого Царскосельского Дворца. Я не спала всю ночь и встала утром с тяжелым чувством на душе. Весь этот день прошел как сон… Во время венчания я чувствовала себя чужой возле своего жениха… Тяжело женщине говорить о браке, который с самого начала оказался неудачным, и я только скажу, что мой бедный муж страдал наследственной болезнью. Нервная система мужа была сильно потрясена после японской войны — у Цусимы; бывали минуты, когда он не мог совладать с собой; целыми днями лежал в постели ни с кем не разговаривая. <…> После года тяжелых переживаний и унижений несчастный брак наш был расторгнут. Я осталась жить в крошечном доме в Царском Селе, который мы наняли с мужем; помещение было очень холодное, так как не было фундамента и зимой дуло с пола. Государыня подарила мне к свадьбе 6 стульев, с ее собственной вышивкой, акварели и прелестный чайный стол. У меня было очень уютно. Когда Их Величества приезжали вечером к чаю, Государыня привозила в кармане фрукты и конфеты, Государь — «черри-бренди». Мы тогда сидели с ногами на стульях, чтобы не мерзли ноги. Их Величества забавляла простая обстановка. Чай пили с сушками у камина. <…>

***
Осенью 1909 года первый раз я была в Ливадии, любимом месте пребывания Их Величеств на берегу Черного моря… Жизнь в Ливадии была простая. Мы гуляли, ездили верхом, купались в море. Государь обожал природу, совсем перерождался; часами мы гуляли в горах, в лесу. Брали с собой чай и на костре жарили собранные нами грибы. Государь ездил верхом и ежедневно играл в теннис; я всегда была его партнером, пока Великие Княжны были еще маленькими… Осенью заболел Наследник. Все во дворце были подавлены страданием бедного мальчика. Ничто не помогало ему кроме ухода и забот его матери. Окружающие молились в маленькой дворцовой церкви. Иногда мы пели во время всенощной и обедни: Ее Величество, старшие Великие Княжны, я и двое певчих из придворной капеллы. <…> К Рождеству мы вернулись в Царское Село. До отъезда Государь несколько раз гулял в солдатской походной форме, желая на себе самом испытать тяжесть амуниции. Было несколько курьезных случаев, когда часовые, не узнав Государя, не хотели впустить его обратно в Ливадию. <…>

Описывая жизнь в Крыму, я должна сказать, какое горячее участие принимала Государыня в судьбе туберкулезных, приезжавших лечиться в Крым. Санатории в Крыму были старого типа. После осмотров их всех в Ялте Государыня решила сейчас же построить на свои личные средства в их имениях санатории со всеми усовершенствованиями, что и было сделано.

Часами я разъезжала по приказанию Государыни по больницам, расспрашивая больных от имени Государыни о всех их нуждах. Сколько я возила денег от Ее Величества на уплату лечения неимущих! Если я находила какой-нибудь вопиющий случай одиноко умирающего больного, Императрица сейчас же заказывала автомобиль и отправлялась со мной лично, привозя деньги, цветы, фрукты, а главное — обаяние, которое она всегда умела внушить в таких случаях, внося с собой в комнату умирающего столько ласки и бодрости. Сколько я видела слез благодарности! Но никто об этом не знал — Государыня запрещала мне говорить об этом. <…>

В день «белого цветка» Императрица отправлялась в Ялту в шарабанчике с корзинами белых цветков; дети сопровождали ее пешком. Восторгу населения не было предела. Народ, в то время не тронутый революционной пропагандой, обожал Их Величества, и это невозможно забыть. <…>

***
Припоминаю наши поездки зимой в церковь ко всенощной. <…> Императрица потихоньку прикладывалась к иконам, дрожащей рукой ставила свечку и на коленях молилась; но вот сторож узнал — бежит в алтарь, священник всполошился; бегут за певчими, освещают темный храм. Государыня в отчаянии и, оборачиваясь ко мне, шепчет, что хочет уходить. Что делать? Сани отосланы. Тем временем вбегают в церковь дети и разные тетки, которые стараются, толкая друг друга, пройти мимо Императрицы и поставить свечку у той иконы, у которой она встала, забывая, зачем пришли; ставя свечи, оборачиваются на нее, и она уже не в состоянии молиться, нервничает… Сколько церквей мы так объехали! Бывали счастливые дни, когда нас не узнавали, и Государыня молилась — отходя душой от земной суеты, стоя на коленях на каменном полу никем не замеченная в углу темного храма. Возвращаясь в свои царские покои, она приходила к обеду румяная от морозного воздуха, со слегка заплаканными глазами, спокойная, оставив свои заботы и печали в руках Вседержителя Бога.

Воспитанная при небольшом Дворе, Государыня знала цену деньгам и потому была бережлива. Платья и обувь переходили от старших Великих Княжон к младшим. Когда она выбирала подарки для родных или приближенных, она всегда сообразовывалась с ценами. <…>

Я лично никаких денег от Государыни не получала и часто бывала в тяжелом положении. Я получала от родителей 400 рублей в месяц. За дачу платили 2000 рублей в год. Я должна была платить жалование прислуге и одеваться так, как надо было при Дворе, так что у меня никогда не бывало денег. Свитские фрейлины Ее Величества получали 4 тысячи в год на всем готовом. Помню, как брат Государыни, Великий Герцог Гессенский, говорил Государыне, чтобы мне дали официальное место при Дворе: тогда-де разговоры умолкнут, и мне будет легче. Но Государыня отказала, говоря: «Неужели Императрица Всероссийская не имеет права иметь друга! Ведь у императрицы-Матери был друг — княгиня А. А. Оболенская, и Императрица Мария Александровна дружила с госпожой Мальцевой».

Впоследствии министр Двора граф Фредерикс говорил много раз с Ее Величеством о моем тяжелом денежном положении. Сперва Императрица стала мне дарить платья и материи к праздникам; наконец, как-то позвав меня, она сказала, что хочет переговорить со мной о денежном вопросе. Она спросила, сколько я трачу в месяц, но точной цифры я сказать не могла; тогда, взяв карандаш и бумагу, она стала со мной высчитывать: жалованье, кухня, керосин и т. д. Вышло 270 рублей в месяц. Ее Величество написала графу Фредериксу, чтобы ей посылали из Министерства Двора эту сумму, которую и передавала мне каждое первое число. После революции во время обыска нашли эти конверты с надписью «270 рублей» и наличными 25 рублей. После всех толков как были поражены члены Следственной Комиссии. Искали во всех банках и ничего не нашли! Ее Величество последние годы платила 2 тысячи за мою дачу. Единственные деньги, которые я имела, были те 100 000 рублей, которые я получила за увечье от железной дороги. На них я соорудила лазарет. Все думали, что я богата, и каких слез стоило мне отказывать в просьбе о денежной помощи — никто не верил, что у меня ничего нет. <…>

***
Мирно и спокойно для всех начался 1914 год, ставший роковым для нашей бедной Родины и чуть ли не для всего мира. Но лично у меня было много тяжелых переживаний; Государыня без всякого основания начала меня сильно ревновать к Государю. <…>

<…> Считая себя оскорбленною в своих самых дорогих чувствах, Императрица, видимо, не могла удержаться от того, чтобы не излить свою горечь в письмах к близким, рисуя в этих письмах мою личность далеко не в привлекательных красках.

Но, слава Богу, наша дружба, моя безграничная любовь и преданность Их Величествам победоносно выдержали пробу и, как всякий может усмотреть из позднейших писем Императрицы в том же издании, а еще более из прилагаемых к этой книге, «недоразумение продолжалось недолго, а потом бесследно исчезло» и в дальнейшем глубоко дружественные отношения между мною и Государыней возросли до степени полной несокрушимости, так что уже никакие последующие испытания, ни даже самая смерть — не в силах разлучить нас друг с другом. <…>

***
Дни до объявления войны были ужасны; видела и чувствовала, как Государя склоняют решиться на опасный шаг; война казалась неизбежной. Императрица всеми силами старалась удержать его, но все ее разумные убеждения и просьбы ни к чему не привели. Играла я ежедневно с детьми в теннис; возвращаясь, заставала Государя бледного и расстроенного. Из разговоров с ним я видела, что и он считает войну неизбежной, но он утешал себя тем, что война укрепляет национальные и монархические чувства, что Россия после войны станет еще более могучей, что это не первая война и т. д. <…>

Переехали в Царское Село, где Государыня организовала особый эвакуационный пункт, в который входило около 85 лазаретов в Царском Селе, Павловске, Петергофе, Луге, Саблине и других местах. Обслуживали эти лазареты около 10 санитарных поездов ее имени и имени детей. Чтобы лучше руководить деятельностью лазаретов, Императрица решила лично пройти курс сестер милосердия военного времени с двумя старшими Великими Княжнами и со мной. Преподавательницей Государыня выбрала княжну Гедройц, женщину-хирурга, заведовавшую Дворцовым госпиталем… Стоя за хирургом, Государыня, как каждая операционная сестра, подавала стерилизованные инструменты, вату и бинты, уносила ампутированные ноги и руки, перевязывала гангренозные раны, не гнушаясь ничем и стойко вынося запахи и ужасные картины военного госпиталя во время войны. <…>

Выдержав экзамен, Императрица и дети, наряду с другими сестрами, окончившими курс, получили красные кресты и аттестаты на звания сестер милосердия военного времени… Началось страшно трудное и утомительное время… В 9 часов утра Императрица каждый день заезжала в церковь Знамения, к чудотворному образу, и уже оттуда мы ехали на работу в лазарет. Наскоро позавтракав, весь день Императрица посвящала осмотру других госпиталей. <…>

***
Вскоре после событий, рассказанных мною, произошла железнодорожная катастрофа 2 января 1915 года. Я ушла от Государыни в 5 часов и с поездом 5.20 поехала в город… Не доезжая 6 верст до Петербурга, вдруг раздался страшный грохот, и я почувствовала, что проваливаюсь куда-то головой вниз и ударяюсь о землю; ноги же запутались, вероятно, в трубах отопления, и я почувствовала, как они переломились. На минуту я потеряла сознание. Когда пришла в себя, вокруг была тишина и мрак. Затем послышались крики и стоны придавленных под развалинами вагонов раненных и умирающих. Я сама не могла ни пошевельнуться, ни кричать; на голове у меня лежал огромный железный брус и из горла текла кровь. Я молилась, чтобы скорее умереть, так как невыносимо страдала… Четыре часа я лежала на полу без всякой помощи. Прибывший врач, подойдя ко мне, сказал: «Она умирает, ее не стоит трогать!» Солдат железнодорожного полка, сидя на полу, положил мои сломанные ноги к себе на колени, покрыл меня своей шинелью (было 20 градусов мороза), так как шуба моя была изорвана в куски. <…>

Помню, как меня пронесли через толпу народа в Царском Селе, и я увидела Императрицу и всех Великих Княжон в слезах. Меня перенесли в санитарный автомобиль, и Императрица сейчас же вскочила в него; присев на пол, она держала мою голову на коленях и ободряла меня; я же шептала ей, что умираю. <…> Последующие шесть недель я день и ночь мучилась нечеловеческими страданиями.

***
Железная дорога выдала мне за увечье 100 000 рублей. На эти деньги я основала лазарет для солдат-инвалидов, где они обучались всякому ремеслу; начали в 60 человек, а потом расширили до 100. Испытав на опыте, как тяжело быть калекой, я хотела хоть несколько облегчить им жизнь в будущем. Ведь по приезде домой на них в семьях стали бы смотреть как на лишний рот! Через год мы выпустили 200 человек мастеровых, сапожников, переплетчиков. Лазарет этот сразу удивительно пошел… впоследствии, может быть не раз, мои милые инвалиды спасали мне жизнь во время революции. Все же есть люди, которые помнят добро.

***
Трудно и противно говорить о петроградском обществе, которое, невзирая на войну, веселилось и кутило целыми днями. Рестораны и театры процветали. По рассказам одной французской портнихи, ни в один сезон не заказывалось столько костюмов, как зимой 1915-1916 годов, и не покупалось такое количество бриллиантов: война как будто не существовала.

Кроме кутежей общество развлекалось новым и весьма интересным занятием — распусканием всевозможных сплетен про Государыню Александру Феодоровну. Типичный случай мне рассказывала моя сестра. Как то к ней утром влетела госпожа Дерфельден со словами: «Сегодня мы распускаем слухи на заводах, что Императрица спаивает Государя, и все этому верят». Рассказываю об этом типичном случае, так как дама эта была весьма близка к великокняжескому кругу, который сверг Их Величества с престола и неожиданно их самих. <…>

Атмосфера в городе сгущалась, слухи и клевета на Государыню стали принимать чудовищные размеры, но Их Величества, и в особенности Государь, продолжали не придавать им никакого значения и относились к этим слухам с полным презрением, не замечая грозящей опасности. <…>

Как часто я видела в глазах придворных и разных высоких лиц злобу и недоброжелательность. Все эти взгляды я всегда замечала и сознавала, что иначе не может быть после пущенной травли и клеветы, чернившей через меня Государыню.

***
<…> Мы уехали в Ставку навестить Государя. Вероятно, все эти именитые иностранцы, проживавшие в Ставке, одинаково работали с сэром Бьюкененом (посол Англии. — Ред.). Их было множество: генерал Вильямс со штабом от Англии, генерал Жанен от Франции, генерал Риккель — бельгиец, а также итальянские, сербские и японские генералы и офицеры. Как-то раз после завтрака все они и наши генералы и офицеры штаба толпились в саду, пока Их Величества разговаривали с приглашенными. Сзади меня иностранные офицеры громко разговаривая, обзывали Государыню обидными словами и во всеуслышание делали замечания… Я отошла, мне стало почти дурно.

Великие Князья и чины штаба приглашались к завтраку, но Великие Князья часто «заболевали» и к завтраку не появлялись во время приезда Ее Величества; «заболевал» также генерал Алексеев (начальник штаба. — Ред.). Государь не хотел замечать их отсутствия. Государыня же мучилась, не зная, что предпринять. <…> Я же лично постоянно угадывала разные оскорбления, и во взглядах, и в «любезных» пожатиях руки и понимала , что злоба эта направлена через меня на Государыню. <…>

Среди неправды, интриг и злобы было, однако, и в Могилеве одно светлое местечко, куда я приносила свою больную душу и слезы. То был Братский монастырь. За высокой каменной стеной на главной улице — одинокий белый храм, где два-три монаха справляли службу, проводя жизнь в нищете и лишениях. Там находилась чудотворная икона Могилевской Божией Матери, благой лик которой сиял в полумраке бедного каменного храма. Я каждый день урывала минутку, чтобы съездить приложиться к иконе. Услышав об иконе, Государыня также ездила раза два в монастырь. Был и Государь, но в наше отсутствие. В одну из самых тяжелых минут душевной муки, когда мне казалась близка неминуемая катастрофа, помню я отвезла Божией Матери свои бриллиантовые серьги. По странному стечению обстоятельств, единственную маленькую икону, которую мне разрешили потом иметь в крепости, была икона Божией Матери Могилевской, — отобрав все остальные, солдаты швырнули мне ее на колени. Сотни раз в день и во время страшных ночей я прижимала ее к груди. <…>

На душе становилось все тяжелее и тяжелее; генерал Воейков жаловался, что Великие Князья заказывают себе поезда иногда за час до отъезда Государя, не считаясь с ним, и если генерал отказывал, то строили против него всякие козни и интриги. <…>

***
Я ежедневно получала грязные анонимные письма, грозившие мне убийством и т. п. Императрица, которая лучше нас всех понимала данные обстоятельства, как я уже писала, немедленно велела мне переехать во дворец, и я с грустью покинула свой домик, не зная, что уже никогда туда не возвращусь. По приказанию Их Величеств с этого дня каждый мой шаг оберегался. При выездах в лазарет всегда сопутствовал мне санитар Жук; даже по дворцу меня не пускали ходить одной. <…>

Мало-помалу жизнь во дворце вошла в свою колею. Государь читал по вечерам нам вслух. На Рождество (1917 года. — Ред.) были обычные елки во дворце и в лазаретах; Их Величества дарили подарки окружающей свите и прислуге; но Великим Князьям в этот год они не посылали подарков. Несмотря на праздник, Их Величества были очень грустны: они переживали глубокое разочарование в близких и родственниках, которым ранее доверяли и которых любили, и никогда, кажется, Государь и Государыня Всероссийские не были так одиноки, как теперь. Преданные их же родственниками, оклеветанные людьми, которые в глазах всего мира назывались представителями России, Их Величества имели около себя только несколько преданных друзей да министров, ими назначенных, которые все были осуждены общественным мнением… Государя постоянно упрекают в том, что он не умел выбирать себе министров. В начале своего царствования он брал людей, которым доверял его покойный отец, Император Александр III. Затем брал по своему выбору. К сожалению, война и революция не дали России ни одного имени, которое с гордостью могло бы повторить потомство…мы, русские, слишком часто виним в нашем несчастье других, не желая понять, что положение наше — дело наших же рук, мы все виноваты, особенно же виноваты высшие классы. Мало кто исполняет свой долг во имя долга и России. Чувство долга не внушалось с детства; в семьях дети не воспитывались в любви к Родине, и только величайшее страдание и кровь невинных жертв могут омыть наши грехи и грехи целых поколений. <…>

***
Государь Николай II был доступен, конечно, как человек всем человеческим слабостям и горестям, но в эту тяжелую минуту (отречения от престола — Ред.) глубокой обиды и унижения я все же не могла убедить себя в том, что восторжествуют его враги; мне не верилось, что Государь, самый великодушный и честный из всей Семьи Романовых, будет осужден стать невинной жертвой своих родственников и подданных. Но царь, с совершенно спокойным выражением глаз, подтвердил все это, добавив еще, что «если бы вся Россия на коленях просила его вернуться на престол, он бы никогда не вернулся». Слезы звучали в его голосе, когда он говорил о своих друзьях и родных, которым он больше всех доверял и которые оказались соучастниками в низвержении его с престола. Он показал мне телеграммы Брусилова, Алексеева и других генералов, от членов его Семьи, в том числе и Николая Николаевича: все просили Его Величество на коленях, для спасения России отречься от престола. Но отречься в пользу кого? В пользу слабой и равнодушной Думы! Нет, в собственную их пользу, дабы, пользуясь именем и престижем Алексея Николаевича, правило бы и обогащалось выбранное ими регентство!..

Я поняла, что для России теперь все кончено. Армия разложилась, народ нравственно совсем упал, и моему взору уже предносились те ужасы, которые нас всех ожидали. <…>

***
(Трубецкой бастион Петропавловской крепости)

<…> Тот, кто переживал первый момент заключения, поймет, что я пережила: черная, беспросветная скорбь и отчаяние. От слабости я упала на железную кровать; вокруг на каменном полу — лужи воды, по стеклам текла вода, мрак и холод; крошечное окно у потолка не пропускало ни света ни воздуха, пахло сыростью и затхлостью. В углу клозет и раковина. Железный столик и кровать приделаны к стене. На кровати лежали тоненький волосяной матрас и две грязные подушки. Через несколько минут я услышала, как поворачивали ключи в двойных или тройных замках огромной железной двери, и вошел какой-то ужасный мужчина с черной бородой, с грязными руками и злым, преступным лицом, окруженный толпой наглых отвратительных солдат. По его приказанию солдаты сорвали тюфячок с кровати, убрали вторую подушку и потом начали срывать с меня образки, золотые кольца. Этот субъект заявил мне, что он здесь вместо министра юстиции и от него зависит установить режим заключенным. Впоследствии он назвал свою фамилию — Кузьмин, бывший каторжник, пробывший на каторге в Сибири 15 лет. <…>

Я буквально голодала. Два раза в день приносили полмиски какой-то бурды, вроде супа, в которую солдаты часто плевали, клали стекло. Часто от него воняло тухлой рыбой, так что я затыкала нос, проглатывая немного, чтобы только не умереть от голода… Ни разу за все эти месяцы мне не разрешили принести еду из дома. <…>

Жизнь наша была медленной смертной казнью. Ежедневно нас выводили на 10 минут на маленький дворик с несколькими деревцами; посреди двора стояла баня. Шесть вооруженных солдат выводили всех заключенных по очереди. В первое утро, когда я вышла из холода и запаха могилы на свежий воздух даже на эти 10 минут, я пришла в себя, ощутив, что еще жива, и как-то стало легче… Думаю ни один сад в мире не доставлял никому столько радости, как наш убогий садик в крепости. Я дышала Божьим воздухом, смотрела на небо, внимательно наблюдала за каждым облачком, всматриваясь в каждую травку, в каждый листочек на кустах. <…>

Я никогда не раздевалась; у меня было два шерстяных платка; один я надевала на голову, другой на плечи: покрывалась же своим пальто. Холодно было от мокрого пола и стен. Я спала по 4 часа. <…> Просыпаясь, я грелась в единственном теплом уголке камеры, где снаружи была печь: часами простаивала я на своих костылях, прислонившись к сухой стене. <…>

Теперь надо поговорить о главном мучителе, докторе Трубецкого бастиона — Серебрянникове. Появился он уже в первый день заключения и потом обходил камеры почти каждый день. Толстый, со злым лицом и огромным красным бантом на груди. Он сдирал с меня при солдатах рубашку, нагло и грубо насмехаясь. <…>

В эти дни я не могла молиться и только повторяла слова Спасителя: «Боже, Боже мой, вскую мя еси оставил!»

<…> Спустя неделю, что мы пробыли в заключении, нам объявили, что у нас будут дежурить надзирательницы из женской тюрьмы. Первая надзирательница была молодая бойкая особа, флиртующая со всеми солдатами и не обращающая на нас особого внимания; вторая же постарше, с кроткими, грустными глазами. С первой же минуты она поняла глубину моего страдания и была нашей поддержкой и ангелом-хранителем. Воистину есть святые на земле, и она была святая. Имени ее я не хочу называть, а буду говорить о ней как о нашем ангеле. Все, что было в ее силах, чтобы облегчить наше несчастное существование, она все сделала. Никогда в своей жизни не смогу ее отблагодарить. Видя, что мы буквально умираем с голоду, она покупала на свои скудные средства то немного колбасы, то кусок сыру или шоколада и т. д. Одной ей не позволяли входить, но, уходя вслед за солдатами, последней из камеры, она ухитрялась бросать сверточек в угол около клозета, и я бросалась, как голодный зверь на пакетик, съедала в этом углу, подбирала и выбрасывала все крошки.

Первую радость доставила она мне, подарив красное яичко на Пасху.

Не знаю как описать этот светлый праздник в тюрьме. Я чувствовала себя забытой Богом и людьми. В Светлую ночь проснулась от звона колоколов и села на постели обливаясь слезами. Ворвалось несколько человек пьяных солдат, со словами «Христос Воскресе!» похристосовались. В руках у них были тарелки с пасхой и кусочками кулича; но меня они обнесли. «Ее надо побольше мучить, как близкую к Романовым», — говорили они. Священник просил позволения у правительства обойти заключенных с крестом, но ему отказали. В Великую Пятницу нас всех исповедовали и причащали Святых Тайн; водили нас по очереди в одну из камер, у входа стоял солдат. Священник плакал со мной на исповеди. Никогда не забуду ласкового отца Иоанна Руднева; он ушел в лучший мир. Он так глубоко принял к сердцу непомерную нашу скорбь, что заболел после этих исповедей.

Была Пасха, и я в своей убогой обстановке пела пасхальные песни, сидя на койке. Солдаты думали, что я сошла с ума, и, войдя, под угрозой побить, потребовали, чтобы я замолчала. Положив голову на грязную подушку я заплакала… Но вдруг я почувствовала под подушкой что-то крепкое и, сунув руку, ощупала яйцо. Я не смела верить своей радости. В самом деле, под грязной подушкой, набитой соломой, лежало красное яичко, положенное доброй рукой моего единственного теперь друга, нашей надзирательницы. Думаю, ни одно красное яичко в этот день не принесло столько радости: я прижала его к сердцу, целовала его и благодарила Бога. <…>

***
23 апреля, в день именин Государыни, когда я особенно отчаивалась и грустила, в первый раз обошел наши камеры доктор Манухин, бесконечно добрый и прекрасный человек. С его приходом мы почувствовали, что есть Бог на небе и мы им не забыты. <…> Для него все мы были пациенты, а не заключенные. Он потребовал чтобы ему показали нашу пищу, и приказал выдавать каждому по бутылке молока и по два яйца в день. Как это ему удалось, не знаю, но воля у него была железная, и, хотя сперва солдаты хотели его несколько раз поднять на штыки, они в конце концов покорились ему, и он, невзирая на грубости и неприятности, забывая себя, свое здоровье и силы, во имя любви к страждущему человечеству все делал, чтобы спасти нас. <…>

Допросы Руднева продолжались все время. Я как-то спросила доктора Манухина: за что мучат меня так долго? Он успокаивал меня, говоря, что разберутся, но предупредил, что меня ожидает еще худший допрос.

Через несколько дней он пришел ко мне один, закрыл дверь, сказав, что Комиссия поручила ему переговорить со мной с глазу на глаз, и потому в этот раз солдаты его не сопровождают. Чрезвычайная Комиссия, говорил он, почти закончила рассмотрение моего дела и пришла к заключению, что обвинения лишены основания, но что мне нужно пройти через этот «докторский» допрос, чтобы реабилитировать себя, и что я должна на это согласиться!.. Когда «допрос» кончился, я лежала разбитая и усталая на кровати, закрывая лицо руками. С этой минуты доктор Манухин стал моим другом — он понял глубокое, беспросветное горе незаслуженной клеветы, которую я несла столько лет. <…>

***
(Арестный Дом, Фурштадтская 40)

Месяц, который я провела в Арестном Доме, был сравнительно спокойный и счастливый, хотя иногда бывало и жутко, так как в это время была первая попытка большевиков встать во главе правительства. <…>

Комендант, узнав, что у меня есть походная церковь в лазарете, обратился ко мне с просьбой, не позволила бы я отслужить обедню для всех заключенных. Так как самое большое желание офицеров было причаститься Святых Тайн. Обедня эта совпала с днем моего рожденья 16 июля. Трогательная была эта служба: все эти несчастные, замученные в тюрьмах люди простояли всю обедню на коленях; многие неудержимо плакали, плакала и я, стоя в уголке, слушая после неизъяснимых мучений эту первую обедню. <…>

В Арестном Доме я начала поправляться. Весь день я просиживала у открытого окна и не могла налюбоваться на зелень в садике и на маленькую церковь Косьмы и Дамиана. Но больше всего доставляло удовольствие — смотреть на проходивших и проезжавших людей. Цвет лица из земляного превратился в нормальный, но я долго не могла привыкнуть разговаривать, и меня это страшно утомляло. К вечеру я нервничала: мне все казалось, что придут за мной стрелки из крепости. <…>

***
24 июля пришла телеграмма из прокуратуры, чтобы кто-нибудь из моих родных приехал за получением бумаги на мое освобождение. <…>

В Царское, конечно, не смела ехать. От моего верного Берчика узнала, как обыскивали мой домик, как Временное правительство предлагало ему 10 тысяч рублей, лишь бы он наговорил гадостей на меня и на Государыню; но он, прослуживший 45 лет в нашей семье, отказался, и его посадили в тюрьму, где он просидел целый месяц. Во время первого обыска срывали у меня в комнате ковры, подняли пол, ища «подземный ход во дворец» и секретные телеграфные провода в Берлин. Искали «канцелярию Вырубовой», ничего не найдя, ужасно досадовали. Но главное, что они искали, — это винные погреба, и никак не могли поверить, что у меня нет вина. <…>

***
24 августа вечером, как только я легла спать, в 11 часов явился от Керенского комиссар с двумя «адъютантами» <…> они сказали, что я как контрреволюционерка высылаюсь в 24 часа за границу. <…> Утро 26-го было холодное и дождливое, на душе невыразимо тяжело. На станцию поехали на двух автомобилях… дорогим родителям было разрешено проводить меня до Териок. Вагон наш был первый от паровоза. В 7 часов утра поезд тронулся, — я залилась слезами. Дядя в шутку называл меня эмигранткой. Несмотря на все мученья, которым я подверглась за последние месяцы, «эмигрантка» убивалась при мысли уезжать с Родины. <…>

Подъезжая к Риихимяки, я увидела на платформе толпу в несколько тысяч солдат; все они, видимо, ждали нашего поезда и с дикими криками окружили наш вагон. В одну минуту они отцепили его от паровоза и ворвались, требуя, чтобы нас отдали на растерзание. «Давайте нам Великих Князей. Давайте генерала Гурко…» Их ввалилось полный вагон. Я думала, что все кончено, сидела, держа за руку сестру милосердия. «Да вот он, генерал Гурко», — кричали они, вбежав ко мне. Напрасно уверяла сестра, что я больная женщина, — они не верили, требовали, чтобы меня раздели, уверяя, что я — переодетый Гурко. Вероятно, мы бы все были растерзаны на месте, если бы не два матроса-делегата из Гельсингфорса, приехавшие на автомобиле: они влетели в вагон, вытолкали половину солдат, а один из них — высокий, худой, с бледным добрым лицом (Антонов) — обратился с громовой речь к тысячной толпе, убеждая успокоиться и не учинять самосуда, так как это позор. Он сумел на них подействовать, так что солдаты немного поутихли и позволили прицепить вагон к паровозу для дальнейшего следования в Гельсингфорс. <…>

Мы очутились на яхте «Полярная звезда», с которой связано у меня столько дорогих воспоминаний о плаваниях — по этим же водам с Их Величествами. <…> Яхта перешла, как и все достояние Государя, в руки Временного правительства. Теперь же на ней заседал «Центробалт». Нельзя было узнать в заплеванной, загаженной и накуренной каюте чудную столовую Их Величеств. За теми же столами сидело человек сто «правителей» — грязных озверелых матросов. Происходило заседание, на котором решались вопросы и судьба разоренного флота и бедной России.

Пять суток, которые я провела под арестом на яхте, я целый день слышала, как происходили эти заседания и говорились «умные» речи. Мне казалось, что я сижу в доме сумасшедших. <…> Нас поместили в трюм. Все было переполнено паразитами; день и ночь горела электрическая лампочка, так как все это помещение было под водой. Никогда не забуду первой ночи. У наших дверей поставили караул с «Петропавловска», те же матросы с лезвиями на винтовках, и всю ночь разговор между ними шел о том, каким образом с нами покончить, как меня перерезать вдоль и поперек, чтобы потом выбросить через люк, и с кого начать — с женщин или со стариков. <…> Когда караул сменила команда с «Гангута», Антонов ушел, и я больше его никогда не видала. Вернувшись на свой корабль, матросы с «Петропавловска» убили всех своих офицеров. Как мы не сошли с ума, не знаю, но когда нас перевели в крепость, то я заметила, что стала седая… Если Гельсингфорский совет нас сразу не уничтожил, то, думаю, из-за того, что мы числились арестованными Керенского, которого они ненавидели. <…>

В Петрограде был какой-то «Съезд Советов» и ожидалась перемена правительства. В случае ухода Керенского матросы решили нас отпустить… вопрос о нас решен Областным Комитетом положительно… во главе Петроградского Совета встал Троцкий, которому нас препровождают.

В 9 часов утра мы приехали в Петроград… в Смольный. Очутились в огромном коридоре, по которому бродили солдаты. Я была счастлива обнять дорогую маму, которая вбежала с другими родственниками. Вскоре пришел Каменев и его жена; поздоровавшись со всеми нами, сказал, что, вероятно, мы голодные, приказали всем принести обед. Они решили вызвать кого-нибудь из следственной комиссии по телефону, но никого не могли найти, так как было воскресенье и праздник Покрова (я все время надеялась, что в этот день Божия Матерь защитит нас). Каменев же сказал, что лично он отпускает нас на все четыре стороны… На следующий день все газеты были полны нами… Целые статьи были посвящены мне и Каменевой: пошли легенды, которые окончились рассказами, что я заседаю в Смольном, что меня там видели «своими глазами», что я катаюсь с Коллонтай и скрываю Троцкого и т. д.

***
Как ни странно, но зима 1917 — 1918 гг. и лето 1918 г., когда я скрывалась в своей маленькой квартире на 6 этаже в Петрограде, были сравнительно спокойными, хотя столица и находилась в руках большевиков, и я знала, что ни одна жизнь не находится в безопасности. Пища была скудная, цены огромные, и общее положение становилось все хуже и хуже. <…>

Я верила, надеялась и молилась, что ужасное положение России временное, и что скоро наступит реакция, и русские люди поймут свою ошибку и грех по отношению к дорогим узникам в Тобольске. Такого же мнения, казалось мне, был <…> и писатель Горький, который, вероятно, ради любопытства хотел меня увидеть… Ко мне Горький отнесся ласково и сочувственно. <…> Он говорил мне, что на мне лежит ответственная задача написать правду об Их Величествах «для примирения царя с народом». Мне же советовал жить тише, о себе не напоминая. Я видела его еще два раза и показывала ему несколько страниц своих воспоминаний, но писать в России было невозможно.

***
В конце лета 1918 г. жизнь в России приняла хаотический характер: несмотря на то, что лавки были закрыты, можно было приобретать кое-какую провизию на рынках. Цены были уже тогда непомерно высокие. Фунт хлеба стоил несколько сот рублей, и масло — несколько тысяч… Вспоминаю тяжелый день, когда у меня осталось в кармане всего пять копеек; я сидела в Таврическом саду на скамейке и плакала. Когда вернулась домой, моя мать, которая все лето лежала больная в постели, сказала мне, что только что был один знакомый и принес нам 20 тысяч рублей, узнав о нашей бедности. После этого он исчез, и мы никогда не узнали, что с ним стало. Благодаря его помощи мне удалось послать царской семье необходимые вещи и одежду. <…>

7-го октября ночью мать и я были разбужены сильными звонками в дверь, и к нам ввалились человек 8 вооруженных солдат с Гороховой, чтобы произвести обыск, а также арестовать меня и сестру милосердия… Минут через десять приехали на Гороховую… Когда стало рассветать, арестованные стали подыматься; солдат с ружьем водил партиями в грязную уборную. Тут же под краном умывали лицо. Старостой арестованных женщин была выбрана та, которая больше всех находилась в ЧК. <…> Не зная, в чем меня обвиняют, жила с часу на час в постоянном страхе, как и все, впрочем… Часто ночью, когда усталые мы засыпали, нас будил электрический свет, и солдаты вызывали кого-нибудь из женщин: испуганная, она вставала, собирая свой скарб, — одни возвращались, другие исчезали… и никто не знал, что каждого ожидает. <…> Выкрикнув мою фамилию, добавили: «в Выборгскую тюрьму». Меня повели вниз на улицу. У меня было еще немного денег, я попросила солдата взять извозчика и по дороге разрешить мне повидать мою мать. Уже был вечер, трамваи не ходили. Шел дождь. Мы наняли извозчика за 60 рублей в Выборгскую тюрьму; отдала все оставшиеся деньги солдату, и он согласился остановиться около нашего дома. <…>

Сколько допрашивали и мучили меня, выдумывая всевозможные обвинения! К 25 октября, большевистскому празднику, многих у нас освободили… Но амнистия не касалась «политических». <…> 10-го ноября вечером меня вызвал помощник надзирателя, сказав, что с Гороховой пришел приказ меня немедленно препроводить туда… Почти сейчас же вызвали на допрос… около часу кричали они на меня с ужасной злобой, уверяя, что я состою в немецкой организации, что у меня какие-то замыслы против ЧК, что я опасная контрреволюционерка и что меня непременно расстреляют, как и всех «буржуев», так как политика их, большевиков, — «уничтожение» интеллигенции и т. д. Я старалась не терять самообладания, видя, что передо мной душевно больные… Вернувшись, я упала на грязную кровать; допрос продолжался три часа… Прошел мучительный час. Снова показался солдат и крикнул: «Танеева! С вещами на свободу»…

Дома меня ожидала неприятность: сестра милосердия, которую я знала с 1905 года, которая служила у меня в лазарете и после моих заключений поселилась со мной и моей матерью, украла все мои оставшиеся золотые вещи.

***
Зиму 1919 года провели тихо. Но я очень нервничала: успокоение находила только в храмах. Ходила часто в Лавру, на могилу отца: постоянно была на Карповке у о. Иоанна. Изредка виделась с некоторыми друзьями; многие добрые люди не оставляли меня и мою мать, приносили нам хлеба и продукты. Имена их ты веси, Господи!..

Наступило лето, жаркое, как и в предыдущем году. У матери сделалась сильнейшая дизентерия. Спасал ее, как и в прошлом году, дорогой доктор Манухин. По городу начались во всех районах повальные обыски. Целые ночи разъезжали автомобили с солдатами и женщинами, и арестовывали целыми компаниями. Обыкновенно это лето электричество тушилось в 7 часов вечера, но когда оно снова вечером зажигалось, то обыватели знали, что ожидается обыск, и тряслись. У нас эти господа побывали семь раз, но держали себя прилично. В конце июля меня снова арестовали. <…>

Приехав в штаб Петроградской обороны на Малой Морской, посадили в кабинете на кожаный диван, пока у них шло «совещанье» по поводу меня. «Долго ли меня здесь продержат» — спросила я. «Здесь никого не держат, — расстреливают или отпускают!..» Вместо вопроса об оружии и бомбах они принесли альбом моих снимков, снятых в Могилеве и отобранных у меня… требовали от меня объяснения каждой фотографии, а также ставили вопросы все те же о царской семье… «Посмотри, посмотри, какие они миленькие», — говорили они, смотря на фотографии Великих Княжон. Затем объявили мне, что отпускают домой. (Допрос происходил как раз сразу после расстрела царской семьи, поэтому особенно цинично это: «Посмотри, посмотри, какие они миленькие». — Ред.)

***
Через месяц началось наступление белой армии на Петроград. Город был объявлен на военном положении, удвоились обыски и аресты. Нервничала власть. Везде учились солдаты, летали аэропланы. С лета также ввели карточки, по которым несчастное население получало все меньше и меньше продуктов. Стали свирепствовать эпидемии. Больше всего голодала интеллигенция, получая в общественных столовых две ложки воды с картофелем, вместо супа, и ложку каши… Накануне Воздвиженья я была на ночном молении в Лавре; началось в 11 час. вечера. Всенощная, полунощница, общее соборование и ранняя обедня. Собор был так переполнен, что, как говорится, яблоку некуда было упасть. До обеда шла общая исповедь, которую провел священник Введенский. Митрополит Вениамин читал разрешительную молитву. Более часа подходили к Святым Тайнам: пришлось двигаться сдавленной среди толпы, так что даже нельзя было поднять руку, чтобы перекреститься. Ярко светило солнце, когда в 8 часов утра выходила радостная толпа из ворот Лавры, никто даже не чувствовал особенной усталости. В храмах народ искал успокоения от горьких переживаний и потерь этого страшного времени.

22-го сентября вечером я пошла на лекцию в одну из отдаленных церквей и осталась ночевать у друзей, так как идти домой вечером было и далеко, и опасно. Все последнее время тоска и вечный страх не покидали меня; в эту ночь я видела о. Иоанна Кронштадтского во сне. Он сказал мне: «Не бойся, я все время с тобой!» Я решила поехать прямо от друзей к ранней обедне на Карповку и, причастившись Св. Тайн, вернулась домой. Удивилась, найдя дверь черного хода запертой. Когда я позвонила, мне открыла мать, вся в слезах, и с ней два солдата, приехавшие меня взять на Гороховую… Комната наша была полна; около меня помещалась белокурая барышня финка, которую арестовали за попытку уехать в Финляндию. Она служила теперь машинисткой в чрезвычайке и по ночам работала: составляла списки арестованных и поэтому заранее знала об участи многих. Кроме того за этой барышней ухаживал главный комиссар — эстонец. Возвращаясь ночью со своей службы, она вполголоса передавала своей подруге, высокой рыжей грузинке Менабде, кого именно увезут в Кронштадт на расстрел. <…> Я поняла, что меня ожидает самое ужасное, и вся похолодела… «Менабде на волю, Вырубова в Москву», — так крикнул начальник комиссаров, входя к нам в камеру утром 7-го октября. Ночью у меня сделалось сильное кровотечение; староста и доктор пробовали протестовать против распоряжения, но он повторил: «Если не идет, берите ее силой». Вошли два солдата, схватили меня. Но я просила их оставить меня и, связав свой узелок, открыла свое маленькое Евангелие. Взгляд упал на 6 стих 3 главы от Луки: «И узрит всякая плоть спасение Божие». Луч надежды сверкнул в измученном сердце. Меня торопили, говорили, что сперва поведут на Шпалерную, потом в Вологду. <…> Но я знала, куда меня вели. «Не можем же мы с ней возиться», — сказал комиссар старосте. <…>

<…> И здесь случилось то, что читатель может назвать как хочет. Но что я называю чудом. Трамвай, на который мы должны были пересесть, где-то задержался <…> и большая толпа народа ожидала. Стояла и я со своим солдатом, но через несколько минут ему надоело ждать и, сказав подождать одну минуточку, пока он посмотрит, где же наш трамвай, он отбежал направо. В эту минуту ко мне сначала подошел офицер Саперного полка, которому я когда-то помогла, спросил, узнаю ли его, и, вынув 500 рублей, сунул мне в руку, говоря, что деньги мне могут пригодиться… В это время ко мне подошла быстрыми шагами одна из женщин, с которой я часто вместе молилась на Карповке: она была одна из домашних о. Иоанна Кронштадтского. «Не давайтесь в руки врагам, — сказала она, — идите, я молюсь. Батюшка Отец Иоанн спасет Вас». Меня точно кто-то толкнул; ковыляя со своей палочкой, я пошла по Михайловской улице (узелок мой остался у солдата), напрягая последние силы и громко взывая: «Господи, спаси меня! Батюшка отец Иоанн, спаси меня!» Дошла до Невского: трамваев нет. Вбежать ли в часовню? Не смею. Перешла улицу и пошла по Перинной линии, оглядываясь. Вижу — солдат бежит за мной. Ну, думаю, кончено. Я прислонилась к дому, ожидая. Солдат, добежав, свернул на Екатерининский канал. Был ли этот или другой, не знаю. Я же пошла по Чернышеву переулку. Силы стали слабеть, мне казалось, что еще немножко, и я упаду. Шапочка с головы свалилась, волосы упали, прохожие оглядывались на меня, вероятно, принимая за безумную. Я дошла до Загородного. На углу стоял извозчик. Я подбежала к нему, но тот закачал головой. «Занят». Тогда я показала ему 500-рублевую бумажку, которую держала в левой руке. «Садись», — крикнул он. Я дала адрес друзей за Петроградом. <…>

***
Как мне описать мои странствования в последующие месяцы. Как загнанный зверь, я пряталась то в одном темном углу, то в другом. <…>

<…> Шел 1920 год. Господь через добрых людей не оставлял меня… Начали приходить письма из-за границы от сестры моей матери, которая убеждала нас согласиться уехать к ней… Но как покинуть Родину? Я знала, что Бог так велик, что если Ему угодно сохранить, то всегда и везде рука Его над нами. И почему же за границей больше сохранности? Боже, чего стоил мне этот шаг!..

Отправились: я босиком, в драном пальтишке. Встретились мы с матерью на вокзале железной дороги и, проехав несколько станций, вышли. <…> Темнота. Нам было приказано следовать за мальчиком с мешком картофеля, но в темноте мы потеряли его. Стоим мы посреди деревенской улицы: мать с единственным мешком, я со своей палкой. Не ехать ли обратно? Вдруг из темноты вынырнула девушка в платке, объяснила, что она сестра этого мальчика, и велела идти за ней в избушку. <…> Финны медлили, не решаясь ехать, так как рядом происходила танцулька. В 2 часа ночи нам шепнули: собираться. Вышли без шума на крыльцо. На дворе были спрятаны большие финские сани. Так же бесшумно отъехали. <…> Почти все время шли шагом по заливу: была оттепель, и огромные трещины во льду. Один из финнов шел впереди, измеряя железной палкой. То и дело они останавливались, прислушиваясь. Слева, близко, казалось, мерцали огни Кронштадта. Услыхав ровный стук, они обернулись со словами «погоня», но после мы узнали, что звук этот производил ледокол «Ермак», который шел, прорезывая лед за нами. Мы проехали последними. <…> Было почти светло , когда мы с разбегу поднялись на финский берег и понеслись окольными дорогами к домику финнов, боясь здесь попасться в руки финской полиции. Окоченелые, усталые, мало что соображая, мать и я пришли в карантин, где содержали всех русских беженцев… Нас вымыли, накормили и понемногу одели. Какое странное чувство было — надеть сапоги. <…>

И у меня, и у матери душа была полна неизъяснимого страдания: если было тяжело на дорогой Родине, то и теперь подчас одиноко и трудно без дома, без денег… Но мы со всеми изгнанными и оставшимися страдальцами в умилении сердец наших взывали к милосердному Богу о спасении дорогой Отчизны.

«Господь мне помощник и не убоюся, что мне сотворит человек».

(Фрагменты книги печатаются по тексту, подготовленному Ю. Рассулиным для издательства «Благо» в 2000 г.)

Источник http://ricolor.org/europe/finlandia/fr/history/1/1/

 

 

 

 

samoderzhavnaya.ru/pages/stranicy_moey_zhizni_anna_vyrubova

Posted: 13/02/2016 - 2 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Сад сердца

 
 
 
 
 

Несколько слов, сказанных самим человеком, свидетельствуют о его личности вернее, чем тысячи слов, написанных о нем другими. У нас есть возможность читать записи святой императрицы Александры – любящей жены, заботливой матери, искренней христианки. Мысли, записанные в ее духовном дневнике, не устареют никогда.

Святая царица Александра

Святая императрица Александра

Каждое сердце должно быть маленьким садом. Он должен всегда быть очищен от сорняков и быть полон чудных прекрасных растений и цветов. Кусочек сада повсюду красив не только сам по себе, но приносит радость всем, кто его видит… Богу угодно, чтобы мы сделали наши жизни такими, чтобы они искупили из мрака окружающее нас и преобразили в прекрасное.

Предположим, что в этом саду и деревья, и цветы, и все растения еще в объятии зимы. Как это бывает перед приходом весны, деревья голые, но тысячи почек ждут только прикосновения теплых солнечных лучей, чтобы распуститься живыми цветами.

Кусты роз голые и колючие и пока лишены красоты, но нужен только теплый весенний воздух и тихий дождь, чтобы они оделись в чудесный наряд. Поля мрачные и безжизненные, но есть миллионы корней, которые ждут только ласки весенних небес, чтобы прорваться вверх свежестью и зеленью.

Это напоминает картину, описанную в призыве к ветрам:

“Проснитесь, ветры, и вейте на этот зимний пейзаж,
чтобы вызвать красоту, благоухание, жизнь”.

Разве это не напоминает также картину жизни многих людей? Разве не лежат наши дарования и наши молитвы в нераскрывшихся почках? Разве мы делаем в жизни лучшее, на что способны? Разве наши жизни так прекрасны, как они могли бы быть? Разве мы также помогаем другим людям, думаем о них и так добры к ним, как нам следовало бы быть? Мы не можем взрастить любовь в своих сердцах к другим без Божественного вдохновения.

Прекрасные качества христианского характера – это не обычные добродетели. В скрижалях о них говорится как о плодах Духа. Ничто, кроме любви Господа, не может пробудить в нас духовные силы и возможности… Радость спасения рождается из скорби раскаяния. Пепел великих бедствий удобряет почву жизней человеческих, и добродетели произрастают на ней в изобилии. После великой скорби жизнь для вас становится в тысячу раз важнее. И плодами вашей любви кормятся многие другие”.

“Молю, о, Господи, чтоб жизнь моя была,
Как звуки чистой музыки чудесной,
Что утешенье дарит повсеместно
Всем людям в трудные их дни.
Прервав работу, слушают они,
И духом укрепясь, с охотой
Берутся снова за свою работу.
Молюсь я, чтобы день за днем
Судьбы моей звучала постоянно
Струна.
И чтоб лечила неустанно
Сердца она.
От давней боли,
Вздымая мысли над земной юдолью,
Гармонией их жизнь наполнив!
О, дай мне силы все исполнить!
Хочу жить так; когда же на земле
Меня не станет,
Пусть музыка судьбы моей
Звучать не перестанет”.

Призыв проснуться означает, что величие в нас еще спит, и необходимо его пробудить. В одном из посланий святого апостола Павла к Тимофею он просил его возгревать дар Господний, который в нем был (2 Тим. 1, 6). Тимофей делал не все, на что был способен. В уме святого апостола Павла, когда он писал послание, была картина огня (горящего), прикрытого чем-то, едва тлеющего, и он просил Тимофея возгревать его, чтобы он разгорелся ярким пламенем. Нет недостатка в духовных дарах и прекрасных возможностях в сердцах и жизнях христиан, но они не проявляются в полной мере, и надо их возгревать.

*****

Только та жизнь достойна, в которой есть жертвенная любовь.

*****

Никогда не следует удовлетворяться достигнутым, словно нет других высот.

*****

Мессию в Ветхом Завете много раз называют Слугой Божиим. Служение – это не что-то низменное, это Божественное. Если бы только мы внесли этот закон служения в нашу домашнюю жизнь, это сделало бы нас внимательными ко всем, а дома наши превратило бы в места Божественной любви. Если бы мы научились так служить, как Христос, то стали бы думать не о том, как получить какую-то помощь, внимание и поддержку от других, но о том, как другим принести добро и пользу.

*****

Добром за добро воздаст любой, но христианин должен быть добрым даже к тем, кто обманывает, предает, вредит.

*****

Людям рядом с нами больше всего нужна просто доброта.

*****

Самое доброе дело, которое учитель может сделать своим ученикам – это научить их вести жизнь, полную веры и мужества, – жизнь победителей.

*****

Никогда не падайте духом и не давайте падать духом другим.

*****

Когда проснусь, потребуется вновь
Вся преданность моя и вся любовь.
Тогда Его увижу я, какой Он есть,
Который знает все, что было и что есть.

Христос знает, что в сердце человека. Когда Он смотрит на нас, Он видит не только, какие мы, но и какими мы можем стать. Христос смотрит на молодую жизнь, стоящую перед Ним, и видит в ней – под внешней непривлекательностью – великолепную зрелость и призывает к ее воплощению.

Иисус всегда видит лучшее в человеке. Он видел возможность добра, которая скрывалась в мытаре за всей его жадностью и бесчестностью, и Он призвал его стать одним из своих друзей. В падшей женщине, которая лежала у Его ног, Он желал увидеть душу непорочную и сказал ей слова милосердия и надежды, которые спасли ее. В каждом, кто появлялся с Ним рядом, Он видел возможность выявить что-то хорошее.
Нужно в человеке видеть лучшее, что в нем есть, и уметь находить красоту и добро в жизни каждого, если мы хотим вдохновлять людей на развитие лучших их качеств.

Богу не нужна помощь, чтобы раскрывать Его бутоны и давать цвести Его розам. Бутоны должны раскрываться и розы цвести естественным путем, путем, который определил Господь. Заставлять их цвести раньше времени значило бы погубить их. Мы должны быть максимально осторожными, пытаясь влиять на духовную жизнь других людей, особенно детей. Насилие может принести непоправимый вред. Лучшее, что мы можем сделать, чтобы развить духовную жизнь других – это дать им атмосферу любви и чистоты. Новая дружеская связь для многих меняет все будущее. Для каждого из нас много значит знать, что кто-то нами интересуется.

Один из первых секретов умения помогать – это способность ободрять других. Ободрение нас вдохновляет; если его нет, гаснут многие благородные возможности. Ты думаешь, что не можешь добиться многого в жизни, не можешь сделать ничего хорошего, ничего прекрасного. Тебе кажется, что и твои друзья думают так же, и тебя охватывает безнадежное чувство собственной незначительности.

Потом приходит кто-то, кто видит твои способности, чей взгляд ловит драгоценные проблески твоей души, кто видит в твоей жизни возможности, о которых ты никогда не подозревал, и говорит тебе об этом. Ты понимаешь, что это для тебя значит. Любовь Иисуса к Симону, высказанная Им, и Его ободрение, стали для него началом новой жизни. Иисус поверил в него, и это наполнило его упованием.
Христос видит в нас возможную красоту характера и возможную силу для служения и сразу же стремится показать нам спрятанные в нас сокровища. Это не всегда легко, а иногда очень трудно.

*****

То укрепит нашу веру и поможет нам верить во времена страданий и испытаний, если мы поймем, что нет ничего бесцельного, ничего случайного, ничего, созданного нам во вред, а все задумано, чтобы помочь нам стать благороднее и жить более полной, более счастливой жизнью.

Горе иногда больно ранит нас. В этом есть какая-то загадка, которую мы не можем решить. Никто не может точно ответить на этот вопрос, сказать, почему именно этот хороший человек так горько страдает, но все же мы знаем, что такое испытание обязательно принесет какую-то пользу. Возможно, человек страдает, чтобы его жизнь стала еще чище, еще светлее. Возможно, страдания ему посланы, как свидетельства Христовы, что терпение, доверие, радость человека – это плоды Святаго Духа в нем. По крайней мере, мы понимаем, что назначение боли – заслужить благословение для того, кто ее выносит, или для тех, кто видит и замечает, с каким мужеством она переносится. В одной вещи мы всегда должны быть уверены – в том, что Бог посылает нам страдания, потому что любит нас.

*****

Мы должны утвердить в нашем сознании мысль, что цель Бога по отношению к нашей жизни – это уподобить нас Христу. Если у нас тяжкая ноша, то потому, что благодаря ей мы лучше растем. Если другие нас подводят – для нас это еще один урок терпения и кротости. Если у нас трудное положение, неподходящие условия – это для того, чтобы мы могли совершенствоваться в трезвении и учились быть довольными, находясь в любом обстоянии. Всегда Господь наш дает нам новые уроки, заставляя нас приблизиться к прекрасному образцу, который Он для нас создал, готовя нас к лучшему служению.

*****

Христос призывает всех раскрыть в себе самые лучшие черты. Мы еще не достигли совершенства. В нас таятся такие качества, которые, если пробудить их и развить, сделают нас благороднее, достойнее, полезнее.

*****

Христос собственную Божественную жизнь вкладывает в тех, кто следует за Ним. Он воплощается в них. Сами по себе они имеют не больше сил, не больше мудрости, не больше способностей, чем другие люди. Но с благодатью Христовой они могут выполнить то, что было бы невозможно без Его помощи.

*****

В христианском доме должна жить любовь. Он должен быть местом молитвы. Именно в молитве мы черпаем благодать, нужную нам, чтобы сделать наш дом светлым, добрым, чистым.

Мы сами должны быть честными, и не смотреть, чтобы честными были другие. Мы сами должны быть любящими, искренними, святыми.

*****
“Через зазубренную, грубую и серую,
Заброшенную стену все ползла,
Неутомимую работу делая,
Прекрасная и нежная лоза.
И, наконец, покров зеленый, мягкий,
Зазубрины и трещины застлал.
Стена полуразрушенная стала
Под этим необычным покрывалом
Прекрасной, как художника мечта.
О, если бы и в жизни, будто лоза,
Через трещины горя, печали
Повсюду проникала бы доброта,
Своей мягкостью боль облегчая.
Пусть руки готовы будут помочь,
Пусть ноги на помощь спешат.
Лаской, заботой нежной
В океане жизни безбрежной
Трудности всем облегчат”.

*****

Есть люди верующие, но почти ничего не делающие. Тех же, кто истинно любит Христа, отличает именно действие. Другие слушают, а эти делают. Угоден Христу тот, кто выполняет Его волю. Его последователи посылаются в мир не просто знать, верить, сделать из Его имени профессию, мечтать – но действовать.

“Они жили! Творили добро и умерли в забвении.
Они сделали свое и ушли
В неведомую страну.
Молодые они были или старые, богатые или бедные?
О них известно только одно – они были
Преданными и верными.
Они любили сладость единого Имени
И жили для Бога.
Имели они почести, отличия, похвалу?
На земле их имена не осияла слава,
Но на Божиих небесах
Книга имеется с именами их,
И место уготовано там
Для всех, кто угодил Господу своему”.

*****

Когда мы тщательно изучаем жизнь Христа, мы обнаруживаем, что всегда, встречаясь с плохим к Себе отношением, Он был в высшей степени терпелив и мягок. Он не возмущался злом. Он не боролся за свои права! Он без жалоб переносил несправедливость и даже оскорбления. Мы едва ли найдем такие случаи в нашей жизни, когда бы личные оскорбления и несправедливое отношение к нам не трогали бы нас. С нами не всегда поступают честно и справедливо. Всегда найдется кто-нибудь недобрый или не понимающий нас, кто-нибудь, кто говорит резкие слова, оскорбляющие наши чувства. Люди думают, что мягкость и терпение по отношению к несправедливости – это знак слабости. Нет, это означает силу. Это то, к чему должны стремиться христиане в жизни личной.

*****

Даже то, что нам не нравится, мы должны делать с любовью и тщанием, и перестанем видеть, что нечто было нам неприятно. Мы должныоказывать помощь не только, когда нас об этом просят, но сами искать случая помочь.

*****

“Любите врагов ваших и молитесь за творящих вам напасть и гонящих вас” (Мф. 5, 44). Когда мы научимся это делать, мы приблизимся к Богу. Христианская любовь должна раскрываться в святом служении, в заботе по отношению к другим, в доброте, в готовности помочь.

*****

Если наша любовь верная и искренняя, мы всегда уповаем на небеса. Что такое молитва? Это когда мы находимся рядом со Христом.

*****

Часто для обыденных дел требуется больше небесной благодати, чем для великих.

*****

Чтобы взойти по великой небесной лествице любви, надо самому стать камнем, ступенькой этой лествицы, на которую, поднимаясь наверх, будут ступать другие.

*****

Смирение – это одна из самых благородных добродетелей, но быть смиренным не означает испуганно сжиматься при любом призыве Божием.

*****

У каждого есть свое место, и каждый важен на своем месте. Самые малые и незначительные тоже имеют свои места, и необходимо, чтобы эти маленькие места так же были заполнены, как места, которые занимают самые важные и значительные личности.

*****

Никого не радует наказание, но потом мы благодарим Бога за то, что Он отсекает в нас все грубое, ненужное и выявляет красоту. Мы не должны отталкивать карающую руку, она готовит нас к жизни достойной и праведной.

*****

Мы созидатели. Человеческие жизни повсюду, как недостроенные здания, и все, кто проходит мимо, кладут на стену кирпич или добавляют какое-нибудь украшение. Каждый, с кем мы соприкасаемся, кто говорит нам хотя бы слово, кто хотя бы издали на нас влияет, оставляет в нашем характере черточку красоты или знак чего-то дурного.

Как храмы, строятся души у нас.
Вот резьбы прекрасный узор,
Там икону увидит взор,
Темную раму, которая скажет
Правду святую иль чудо покажет.
Каждая малость со всем сливается,
Все изменяет, к чему прикасается.
Красоту или шрам оставляя на нас.

Все здание покоится на фундаменте, а каждый новый камень, в свою очередь, становится основанием, опорой для другого камня, который кладется сверху.

Мы созидатели, и каждый
Как можно лучше строить должен,
Жизнь каждого – как-будто глыба,
Обтесанная человеком плохо либо
Хорошо, и все вместе сложены.

*****

Одна из главных трудностей в жизни христиан – это прожить ее, не поддавшись дурному влиянию. Иисус сказал, что Его ученики – это “свет мира” (Мф. 5, 14). Он хочет, чтобы мы светили там, где темно, чтобы мы могли быть утешением для других и ободрением унылых. Господь наш хочет, чтобы Его друзья в гуще мирового зла могли очистить его, чтобы среди скорби и лишений они могли утешить.

*****

Нравственность – вот, что определяет смысл какого-нибудь поступка – смысл суетный или неотмирный. Фарисеи творили долгие молитвы и демонстрировали всюду свое “великое благочестие”. Но Иисус, который читал в человеческих сердцах, сказал, что они лицемеры. “Не всякий говорящий мне: “Господи! Господи!”, войдет в Царствие Небесное” (Мф. 7, 21). Задача в жизни христиан – не избегать искушений, не бежать от несправедливости и вражды, а во всех испытаниях, даже когда зло захлестывает нас, как поток, сохранять в сердцах чистоту, тепло, искренность и любовь. Есть люди, которые как-будто призваны постоянно переносить недоброе к себе отношение.

Они не могут изменить свое положение. Даже в собственном доме у них атмосфера недружелюбия. Всегда в их жизни присутствуют обстоятельства, которые могут ожесточить. К этим людям относятся несправедливо и нечестно. Они вечно слышат резкие слова. И только пока они хранят в сердцах любовь, до той поры они неуязвимы. Любовь была убежищем Христа среди всей ненависти и злобы, которые, как морские волны, плескались вокруг Него. Если ваша душа в прекрасной гавани любви – вы в безопасности.

*****

Он позволяет искушению приблизиться к нам, так как нет другого способа для нас сделаться сильнее; но никогда в Его намерения не входит, чтобы мы искушению поддались. Он желает, чтобы мы сопротивлялись и одолевали искушения, и они не приносили бы нам никакого вреда.

*****

Его бы мог ободрить я,
Пока его мог видеть;
Сей мрачный образ помню я,
Но как я мог предвидеть,
Что только тот единый миг
Для милосердия дан был мне?
Сейчас я много бы сказал,
Но нет его уж на земле.

Я сам тогда понять был должен,
Как он к любви моей стремится,
Но стыд ко мне, а может гордость,
Ему мешали обратиться.
А я был рядом, полный силы,
Но как я слеп был в этот день.
Он только раз в глаза мне глянул
И прочь скользнул, как-будто тень.

Руки пожатья, слова, взгляда
Ушедшему так не хватало.
Ему помочь не догадался,
И дорогая жизнь пропала.
Таланты в землю с ней зарыли,
И я сейчас над ними плачу,
Но слезы так же мало значат,
Как дождик для песков пустыни.

*****

Мы сами не знаем, как мы можем ободрить и вселить силу в других людей мирным, спокойным выражением лица, когда проходим среди людей. Лицо, озаренное радостью, сияющее светом веры, для всех, кто его видит, – свидетельство любви и мира, и силы Христа.

*****

По-настоящему трудно внести в суету наших будней, в шум и беспокойство Божественный мир и Дух Христа. Действительно, в нашей жизни, наполненной заботами и борьбой, мы не можем устроить себе Рай. Как бы мы ни старались, будут и падения, и поражения, и ошибки, и мы не достигнем в земной жизни своего идеала.

*****

Всемогущий повсюду осеняет нас. Куда бы мы ни пошли, всегда и везде мы будем встречать любовь Бога.

*****

Есть также обещание защиты. У нас есть уверенность, что Бог постоянно видит нас, каждый шаг, который нам предстоит сделать в этом мире. Но нам нужна помощь и в духовном развитии, и в этом Небо нам тоже помогает: “Господь сохранит тебя от всякого зла” (Пс. 120, 7). Сам Бог является для людей убежищем. “Твердого духом Ты хранишь в совершенном мире, ибо на Тебя уповает он. Уповайте на Господа вовеки, ибо Господь Бог есть твердыня вечная” (Ис. 26, 3-4). Бог – Хранитель. Всемогущество Бога – это стена убежища. И мы должны умом и сердцем быть преданы Богу. Это означает веру. Мы должны безоговорочно верить Богу, не дожидаясь Его помощи. Вот что означает “уповать на Бога” – абсолютное доверие и полное послушание. Тогда в душе будет полный и совершенный покой.

*****

Промысл Божий не ограждает нас от искушений. Мы все должны познавать искушения. Слаба и ненадежна жизнь, в которой их нет. Но, позволяя нам подвергнуться искушению, Бог не желает, чтобы мы совершили грех. Искушение – это не грех. Когда Бог попускает нам подвергнуться искушениям, это означает, что мы должны их преодолеть и сделаться сильнее.

*****

Библия содержит возвышенное духовное учение, которое направлено на то, чтобы преобразить возделываемую землю в Небесный сад. Слово Христа должно делать свою работу изнутри, поэтому оно должно попасть в наше сердце, и мы должны позволить ему в нас поселиться – мы должны принять это слово в свое сердце.

*****

Библию следует изучать умно. Ее следует изучать тщательно, так как каждая ее часть полезна для назидания, для исправления, для утешения, для помощи. Слово Божие – это лампада. Где бы она ни светила, она высвечивает какие-то изъяны, пятна, пороки в сердцах и жизнях. Где бы ни звучало слово Христа, оно обнажает и омывает недостатки.

*****

Слова Христа – это семена, принесенные с Неба. Они посеяны в нашем мире, и сейчас растут повсюду, где распространилось православное евангельское благовестие. Жизнь каждого православного христианина – это маленький сад, где растут любовь, радость, мир, долготерпение, мягкость, доброта и другие духовные ценности.

*****

Можно понять, какова женщина, по дому, который она создает. В некоторых домах всегда какая-то мрачная атмосфера. Иных религия делает суровыми и угрюмыми. Но это не по-христиански. Религия, которую вдохновляет слово Христа, – солнечная и радостная.

*****

Если в нас живет слово Христа, оно заставит нас помогать другим. Нам нужно постоянно молиться о том, чтобы Бог дал нам умение словами своими поддерживать слабых.
Почти беспредельны возможности помогать людям, просто беседуя с ними. Тот, кто умеет говорить убежденно, умеет говорить языком любви, может вдохновить других на добрые и прекрасные дела, утешить их горе, подбодрить упавших духом, просветить тех, кто неопытен, – тысячею способов может помочь ближним.

*****

Радость – это отличие христианина. Христианину никогда не следует впадать в уныние, никогда не следует сомневаться в том, что добро победит зло. Плачущий, жалующийся, напуганный христианин предает своего Бога. Неисчислимыми путями проявляется в жизни слово Христа, запавшее в сердце. В беде оно приносит нам утешение, в минуты слабости – силу. Оно заставляет лица сиять, делает мужчин патриотами, а женщин терпеливыми и добрыми. Оно приносит в дома благословение, в жизнь – красоту.

*****

Важный труд, который человек может сделать для Христа, – это то, что он может и должен делать в своем собственном доме. У мужчин есть своя доля, она важна и серьезна, но истинным творцом дома является мать. То, как она живет, придает дому особую атмосферу. Бог впервые приходит к детям через ее любовь. Как говорят: “Бог, чтобы стать ближе всем, создал матерей,” – прекрасная мысль. Материнская любовь как бы воплощает любовь Бога, и она окружает жизнь ребенка нежностью.

Некоторые матери очень преданно любят своих детей, но думают только, главным образом, о земных вещах. Они нежно склоняются над своими детьми, когда те болеют. Они много работают и во всем отказывают себе, чтобы прилично одеть своих детей. Они очень рано начинают их учить понемногу и постоянно развивают их умственные способности, чтобы они со временем заняли достойное место в обществе. Но духовному развитию детей они не уделяют такого внимания. Они не учат их Божией воле. Есть дома, в которых дети вырастают, никогда не услышав молитвы от своих отцов и матерей и не получив никакого обучения духовного.

С другой стороны, есть дома, где постоянно ярко горит лампада, где постоянно говорят слова любви ко Христу, где детей с ранних лет учат тому, что Бог их любит, где они учатся молиться, едва начав лепетать. И, спустя долгие годы, память об этих священных мгновениях будет жить, освещая темноту лучом света, вдохновляя в период разочарования, открывая секрет победы в трудной битве, и ангел Божий поможет преодолеть жестокие искушения и не впасть в грех.

*****

Жизненно важно значение среды. Мы еще не вполне понимаем, как много значит атмосфера в доме, где растут дети, для становления их характера. Самое первое место для нас, где мы учимся правде, честности, любви – это наш дом – самое родное место для нас в мире.

*****

На трудном жизненном пути родителей есть место для ребенка, где он может беззаботно разбрасывать цветы. За любовь родителей детям следует платить такой же любовью и благодарностью на протяжении всей их жизни, до конца дней.

*****

Как счастлив дом, где все – дети и родители, без единого исключения – вместе верят в Бога. В таком доме царит радость товарищества. Такой дом, как преддверие Неба. В нем никогда не может быть отчуждения.

*****

Каждый новый друг, входящий в нашу жизнь, доверяется нам. Самое правильное понятие о дружбе – это то, что она дает нам возможность служить, помогать, защищать другого. Момент, когда у нас появляется новый друг – это священный момент. Это еще одна жизнь, порученная нам, чтобы мы могли быть для нее благом, внести в нее красоту, быть ей убежищем и защитой.

*****

Наш Господь хочет от нас, чтобы мы не предавали доверия. Верность – великое слово.“Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни” (Ап. 2, 10). Наполните любовью свои дни. Забудьте себя и помните о других. Если кому-то нужна ваша доброта, то доброту эту окажите немедленно, сейчас. Завтра может быть слишком поздно. Если сердце жаждет слов ободрения, благодарности, поддержки скажите эти слова сегодня.

Беда слишком многих людей в том, что их день заполнен праздными словами и ненужными умолчаниями, что они откладывают на потом свою заботу о ком-то. Мы не можем достаточно ясно представить себе, что многие вещи, если не сделать их сейчас, не следует делать вообще. Не уклоняйтесь от своих обязанностей, какими бы они не были неприятными. Невыполненный долг в этот день оставит чувство пустоты, а позднее придет чувство сожаления. Делайте что-то нужное в каждый момент своей жизни. Каждый день, когда мы делаем что-нибудь хорошее в верности своей Христу, возвышает нас и устанавливает более высокую планку для нашей судьбы.

*****

Мы должны оставаться на своем месте, выполнять свой долг, нести свою ношу, выполнять Божию волю. Это тропа к душевному покою.

*****

Покой, который дает нам Господь, – это покой души – не внешней покой, не безделье. Можно наслаждаться им со всей полнотой, и в то же время непрерывно работать и переносить страдания и боль. Некоторые из лучших христиан, которых когда-либо знал мир, были величайшими страдальцами, но в то же время, ничто не могло нарушить их душевный покой.

Только те, у кого в душе царит мир, могут хорошо выполнять свою работу. Беспокойный ум не годиться для хорошей работы. Как говорит Пророк: “Оставаясь на месте и в покое, вы спаслись бы; в тишине и уповании крепость ваша” (Ис. 30, 15).

Беспокойство делает нас слабыми. Когда мы нервничаем, руки нас не слушаются, и мы не можем хорошо выполнить свою работу. Раздраженный ум не может ясно мыслить. Даже нашей вере это вредит – мы теряем опору на Христа и на вечные ценности. Духовной жизни не хватает глубины, она похожа больше на шумный, плещущийся брызгами поток, чем на спокойное и тихое озеро, мирные глубины которого не тревожат бури на поверхности.

Покой – это Божественный дар, но, в то же время, надо этому учиться. Учиться, взяв на себя иго Христово. Иго Христово – это символ покорности Ему.

*****

Каждое искушение – это урок. Всем христианским добродетелям надо учиться. Сами по себе они ни к кому не приходят. Святой апостол Павел сказал: “я научился быть довольным тем, что у меня есть” (Фил. 4, 11). Так и мы должны учиться быть терпеливыми, кроткими, вежливо отвечать на резкие несправедливые слова и оскорбления. Мы должны учиться прощать своих обидчиков. Должны учиться быть бескорыстными. Самое трудное, что человек должен преодолеть – это самого себя.

*****

Неожиданная опасность не должна нас пугать, а должна научить не бояться никаких ужасов, потому что Бог нас хранит. Бог охраняет каждого из своих чад: “Научитесь от Меня (…) и найдете покой душам вашим” (Мф. 11, 29).

*****

Бог утешает. Он всегда полон нежности и сочувствия к человеческой боли и страданиям. Когда мы читаем Библию, мы находим в ней, от начала до конца, слова утешения. На каждой ее странице Бог дает понять людям, что Он их любит, что Он их Друг, и что Он хочет им добра. В Скрижалях нет ни одной главы, которая не открывала бы нам тем или иным способом Божию милость. Вот что делает Библию такой драгоценной книгой для тех, кто пал духом, оскорблен, разочарован, одинок, изнемогает в борьбе. Библия, как грудь матери, к которой можно прильнуть в минуту боли и отчаяния.

*****

Умение утешать требует большой мудрости. Некоторым людям, которые хотят утешить других, не удаются их попытки. В последней главе великой книги пророка Исайи приводятся прекраснейшие слова. Бог говорит о возвращении милостей Его народу после плена: “Вот, Я направляю к нему мир как реку, и богатство народов – как разливающийся поток для наслаждения вашего” (12). Потом Он добавляет: “Как утешает кого-либо мать его, так утешу Я вас, и вы будете утешены” (13).

Во всем Писании нет слов,
Что слаще бы звучали,
Воспоминанья лучших лет
В душах бы пробуждали,
Чем те слова, где наш Господь
В нас веру укрепляет
И, обещая нам покой,
Как мать, нас утешает.

*****

Если в доме горе, оно сближает домочадцев. Оно делает всех более терпеливыми друг к другу, более добрыми, заботливыми, стойкими. Испытания нам посылаются не для того, чтобы нас погубить. Мы должны стать настоящими людьми. Бог хочет, чтобы мы очистились от всяческого зла и стали подобными Ему. Часто, чтобы сделать это, Он подвергает нас горьким испытаниям. Бог часто делает это с человеческими душами, потому что они не таковы, какими им следовало бы быть. Внешне они могут казаться прекрасными, но внутри них не звучит Божественная музыка. Им не хватает духовности, желания быть подобными Христу. Тогда Бог сокрушает их горем и страданиями, а из осколков прежней жизни создает новую жизнь, достойную славы, величия и благословения. В мире много горя. Многие люди упали духом, и именно они нуждаются в утешении Божием. Нам не надо впадать в отчаяние, какие бы ни были у нас испытания.

*****

Когда на Небе Бог,
То в мире все в порядке.

*****

Никто не заслуживает большей награды, чем миротворцы. “Те сынами Божиими нарекутся”, – сказал Господь (Мф. 5, 9). Всегдашнее желание Бога, чтобы Его дети принимали Его любовь и милость, были Его соработниками. Быть миротворцем – благородная миссия, которой должен быть предан каждый верный Христу. Благословение миротворцу так велико и возвышенно, что всем следует стремиться быть достойными его.

*****

Иисус требует любви не только как прекрасного чувства, а любви, пронизывающей всю повседневную жизнь, влияющей на отношения со всеми людьми.

*****

Сердце христианина должно быть кладезем, вмещающим милость Божию и дающим только любовь, а не горечь и озлобление. Каждый христианин должен пресекать злословие.

*****

Каждый миротворец, пытающийся сблизить людей и примирить их в спорах и ссорах, делает в мире Божественную работу любви. Большинство споров между людьми никчемны. Они вызваны или вмешательством посторонних, или легкомысленными словами, или действием нераскаянных грехов. Слово миротворца, сказанное в нужный момент, может предотвратить ссору!

Еще одна возможность сникать славу миротворца – распространять христианскую любовь. Мы можем делать это примером собственной жизни, выказывая терпение, мягкость, выдержку, где бы мы ни находились, как бы дурно с нами ни обращались. Это просто чудо, как много может сделать один благородный человек, ясными волнами своей любви меняя всю атмосферу окружения.

Дарите любовь. Взгляните кругом. Помогайте
Тем, с кем рядом вам выпало в жизни идти,
Дни их, как можете, украшайте,
Чтоб свой жизненный крест было им легче нести.

Дарите любовь. Взгляните – поодаль ваш брат,
Отчаявшись, грех уж готов совершить.
Вы руку ему протяните, и рад
Он будет чистою, новою жизнию жить.

*****

Мы всегда должны думать о том, чтобы наша помощь другим приносила им какую-то пользу, учила их чему-то, изменяла к лучшему характер, делала их мужественнее, сильнее, искреннее, счастливее. В мире много людей, впавших в отчаяние, и мы должны уметь сказать им слово надежды или сделать доброе дело, которое выведет их из безысходности и даст силы вернуться к радостной, полной жизни. Любовь – это самое великое в мире. Мы должны стараться, чтобы все, что мы делаем, вся наша жизнь, были на благо другим людям. Мы должны так жить, чтобы никому не навредить, чтобы наша жизнь служила примером для других.

*****

Каждый день – это жизнь в миниатюре. Если бы мы, проживая свой день, помнили, что все известно Богу, что мы делаем или говорим и даже то, что нам не удается сделать или сказать, то мы более тщательно обдумывали бы свои дела и поступки. Иисус сказал, что мы должны будем дать ответ за каждое праздное слово, которое мы сказали когда-либо (Мф. 12, 36). Кто-то сказал, что секрет счастливой старости – это хорошее прошлое. “Секрет сего дня – в хорошо проведенном вчерашнем дне”.

*****

Цветение терний.

Благословенно все, что делает человека кротким, какой бы ценой это ни достигалось. Некоторые люди не могут переносить славу. Даже небольшое отличие уже кружит им голову. А духовная гордость иссушает. Мы не знаем, скольким страданиям и горестям достойных мужей и жен мы обязаны. Лучшие мысли, богатые уроки, самые чудесные песни, которые пришли к нам из прошлого, – это плоды боли, немощи и страдания.

Мы не должны забывать, что искупление человечества пришло к нам с Крестом Сына Божия. Плоды земных страданий могут казаться горькими на вкус, но только ими питается душа человека. Древнее предание рассказывает, как всю Страстную седмицу на алтаре лежал терновый венец, но в утро Пасхи он был найден превратившимся в венок из благоухающих роз; каждая колючка превратилась в розу. Так и венцы земных страданий в тепле Божественной любви превращаются в сады роз.

Нет ни одного человека, которого не терзали бы его шипы. У кого-то это может быть телесная слабость или немощность. У другого – уродство, которое невозможно устранить. Это могут быть какие-то обстоятельства, которые мешают наладить жизнь. Какой-нибудь молодой человек считает невыносимым место, где он работает; а люди, с которыми он общается на службе, “суть плоть” (Быт. 6, 3). Он среди них единственный христианин, и они делают все, чтобы помешать ему сохранить свою веру.

Но, может быть, Бог как раз и назначил ему быть в таком месте, и этот человек как раз и нуждается в таком враждебном окружении, чтобы проявились его лучшие черты. Или, может быть, Богу он нужен для свидетельства в этом месте. Сознание того, что здесь он единственный верный Господу, налагает великую ответственность на этого человека. Он не может уйти из этого места, его долг – остаться там и выполнить все испытания или для очищения своей собственной жизни, или ради Христа, чтобы быть Его исповедником.

Имея этот Божественный Дух в себе, возможно правдиво свидетельствовать и перед Богом, и перед всем миром. Иметь в себе Дух Божий, Сокровище благих, очищающий нас от всякия скверны и вся исполняющий – вот величайшая честь, которую Небо может оказать кому-либо в этом мире. Но опасно, когда мы сами начинаем сознавать, что живем праведно, что от наших лиц исходит сияние, что работа, которую мы делаем, угодна Богу. Моисей сорок дней был с Господом на Горе, а когда сошел вниз, к людям, они увидели, что лицо его светится. Люди видели это, а он нет (Исх. 34, 29). Секрет его величия – его смирение, забвение того, что от его лица исходит сияние. Если бы он осознал великое чудо, которое видели другие, великолепие бы увяло.

Сила обожения в том, чтобы отвергнуться себя. Самый опасный грех, в который могут впасть деятельные, думающие, приносящие много пользы христиане – это духовная гордость. Когда мы думаем об этом, легко можно понять опасность, которой подвергся святой Павел после своего замечательного духовного возвышения. И неудивительно, что ему было послано мучительное испытание для того, чтобы уравновесить духовный взлет и одновременно приблизить его к земле. Давайте поэтому не удивляться, что и нам таким же образом, после того, как мы испытали величайшую милость, посылается и испытание, чтобы мы не теряли смирения.

Святой Павел говорил, что рад своему испытанию. Но вначале он не радовался, а молил Небеса освободить от этого. Когда Господь вразумил его, что это испытание для него – благословение, что оно послано для укрепления и нужно ему, он больше не переживал. Действительно, он быстро к нему приспособился, принял его и больше не жаловался.

Это единственный и правильный способ, как нужно поступать в любой неприятной, болезненной ситуации, которую мы не можем изменить. Она возникла в нашей жизни по Божию попущению и по причине, которую Он знает. Мы должны победить ее, приняв всем сердцем и сознавая, что она дана Христом. Как бы она нас ни мучила, если мы ее восприимем таким образом, она принесет пользу нашей душе. Бог посылает нам некоторые свои милости в виде шипов, и мы много потеряем, если откажемся от них. Есть много таких людей, которые настолько заняты собой, что на Христа у них не остается времени.

Если бы только они могли освободиться от своего эгоизма, Бог наполнил бы их Самим Собой, и они приобрели бы необыкновенную силу творить добро в мире. Мы можем безопасно доверить Ему обогащение нашей жизни. Он знает, когда нужна боль, когда потеря – это единственный способ приобретения, когда страдания необходимы, чтобы удержать нас на пути Его. Он посылает нам заботы как Свою милость и мы потеряем, если будем отчаиваться и отказываться от своих шипов.

Христианская религия – религия радости. Но почему-то многие люди думают, что религиозная жизнь не может быть радостной. Они понимают, что отвергнуться себя необходимо, но не могут себе представить, что это может принести радость. На самом же деле нет более глубокой и радостной жизни, чем жизнь, наполненная самопожертвованием в служении Христу.

Источник: Православие и современность. Электронная библиотека.

pravmir.rusad-serdca/

 

 
Posted: 8/02/2016 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Царственные мученики

император Николай II  император Николай II  императрица Александра Федоровна  императрица Александра Федоровна  император Николай II с семьей  император Николай II с семьей 
 император Николай II с детьми  император Николай II с детьми  император Николай II с семьей  император Николай II с семьей  Семья императора Николая II на прогулке в Гатчинском парке. Ок. 1912-1913 г.г.  Семья императора Николая II на прогулке в Гатчинском парке. Ок. 1912-1913 г.г  07 император Николай II с семьей. На прогулке в Александровском парке. 1913. г.  император Николай II с семьей. На прогулке в Александровском парке. 1913. г. 
 Император Николай II с семьей. В Крыму. 1914.г.  Император Николай II с семьей. В Крыму. 1914.г.  Император Николай II с семьей (слева направо - Ольга, Мария, император Николай II, императрица Александра Федоровна, Анастасия, Алексей и Татьяна).

 Император Николай II с семьей (слева направо - Ольга, Мария,

император Николай II, императрица Александра Федоровна,

Анастасия, Алексей и Татьяна).

Снимки были взяты с сайта http://lara-larsen.ru/. Редакция "ТД" благоларит Лару Ларсен за фотографии.  
Posted: 8/02/2016 - 5 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

«ПРИМИ ХРИСТА В ДОМ ТВОЕГО СЕРДЦА»

Из поучений и писем архимандрита Амфилохия (Макриса)

В конце прошлого года Издательство Сретенского монастыря выпустило книгу «Пусть говорит Бог» – сборник бесед и писем греческих духовников. Предлагаем нашим читателям фрагмент этой книги – поучения и наставления архимандрита Амфилохия (Макриса; 1889–1970).

Изречения старца Амфилохия

 

Архимандрит Амфилохий (Макрис)Архимандрит Амфилохий (Макрис)
Когда ты встретишь человека, духовно утомленного, не взваливай на него другую ношу, потому что его колени не выдержат. Мы должны быть людьми благодатными, чтобы те, кто к нам приближаются, отдыхали душой.

 

***

Человеку, который живет без Христа, все кажется трудным и непонятным.

***

Если вы возделываете молитву, вам не страшны ветра искушений. Их сила слабеет, и они ничего с вами не сделают.

***

Часто приходит Христос и стучится к тебе. Ты приглашаешь Его пройти в гостиную твоей души, но, поглощенная своими заботами, забываешь о великом Посетителе. Он ждет твоего появления, ждет, но, когда ты уже очень запаздываешь, поднимается и уходит. В другой раз ты снова настолько занята, что отвечаешь Ему через окно. У тебя нет времени даже для того, чтобы отворить Ему дверь.

Возлюби, мое чадо, гостеприимство, потому что оно открывает врата рая. Будучи гостеприимным, ты можешь удостоиться принять у себя и ангелов. Гостеприимство – величайшая из добродетелей. Она привлекает благодать Святого Духа. В лице каждого гостя, чадо мое, я вижу Самого Христа.

***

Чем сильнее человек любит Бога, тем сильнее он любит и людей. Он любит в них образ Божий, относится с почтением, деликатностью и освящением.

Человек, который любит духовно, через молитву ощущает, что находится в Боге и в брате. Он печалится, когда брат не живет добро, и молится о его преуспеянии. Никогда не переменится (в своем добром отношении. – А.Н.) тот, кто имеет христианскую любовь.

***

Если в человеке нет внутреннего тепла, тогда и летом он покрывается льдом

Если в человеке нет внутреннего тепла, тогда и хоть лето будет на дворе, он мерзнет, покрывается льдом.

Если ваше сердце не имеет Христа, оно Его место заполняет деньгами, или имуществом, или людьми.

***

Будем считать всех людей выше нас самих, сколько бы у них ни было недостатков. Не будем ожесточаться, но всегда помнить, что и другой стремится туда же, куда и мы (в Царство Небесное. – А.Н.). Я по благодати Божией всегда видел людей святыми и ставил их выше себя.

***

Два крыла, которые могут поднять человека над землей, – это чистота и простота сердца. Ты должен быть прост в делах и чист в чувствах и помышлениях. С чистым сердцем ты станешь искать Бога, в простоте найдешь Его и будешь радоваться. Чистое сердце легко входит во врата Неба.

Одним добрым словом, сказанным в защиту ближнего, ты приобретаешь рай.

***

Когда я вижу раздраженного человека, то молюсь, чтобы Господь успокоил его, и не слушаю, что он говорит

Когда я вижу раздраженного человека, то молюсь, чтобы Господь успокоил его, я не слушаю, что он говорит. Поэтому и не принимаю близко к сердцу его слова. Когда он успокоится и представится удобный момент, я поговорю с этим человеком, потому что он уже будет способен осознать свое безумие.

Человек, который кричит, бессилен.

***

Благодать Бога, духовное единение с Ним преображает человека. Проходят страх, подозрительность, человек больше не боится смерти и смотрит на эту жизнь, сколь прекрасной она бы ни была, как на рабство.

Никогда не придавайте значения ничему земному и непрочному. Имейте попечение о единении вашей души с Богом.

***

Часто причащайтесь, тепло молитесь, терпите – и увидите сильную Руку, Которая вас поддерживает.

Из писем старца Амфилохия

 

Архимандрит Амфилохий (Макрис)Архимандрит Амфилохий (Макрис)
К Марии Куфаки[1]

 

В сей час я нахожусь в Благовещенском монастыре. Стоит ночь, и сестры готовятся к всенощному бдению, потому что, как ты знаешь, мы всегда служим субботнюю всенощную ночью, а Литургию совершаем в воскресенье утром.

Ветер громко завывает и бунтует против того, что мы заперли его снаружи, а море… жалуется, стонет и оно: этот зимний ветер изо всех сил бьет его и треплет о сушу. Дождь, который нагоняют черные тучи, не знающие покоя от воздушных толчков, старается укротить и одолеть бурю, дабы затихло не только бедное море. Но и земля, с ее деревьями, зверями, людьми, одни из которых поют и танцуют в ярко освещенных гостиных, а другие плачут и проливают слезы боли и горечи у гробов горячо любимых близких.

Лишь немногие в этот час под сводами церквей коленопреклоненно славословят Бога отец наших, не обращая внимания на всю эту природную баталию, ибо всегда перво-наперво стараются быть сосредоточенными на своих отношениях с Царем Христом и спокойно воспринимать бури внутри или вокруг них.

Это малая «частица Христова», состоящая не только из мужчин, но и из женщин, из юношей и девушек по всему миру, – отряд Назорянина во всеоружии, бесстрастный ко всему иному (мирскому. – А.Н.) и следующий за Ним, куда бы Он ни шел.

И в Греции нас немного, мы рассеяны по островам и по суше, кто-то из нас находится на большом острове[2], а кто-то на микроскопическом Патмосе, где на протяжении девятисот лет не только днем, но и ночью ведется беседа со Христом, которой не помешает ни шквал, ни ненастье…

Беседа с Богом

Одиночество – это беседа с Богом и Его душами, которые становятся нам так близки через величие любви. Никогда я не променяю неприспособленные для жизни и лишенные растительности скалы Патмоса на цветущие сады Афин. Там ты видишь людей, которые не задумываются о святости. Они смотрят на эти цветы, на красоту садов, и их сердце не возносит даже малого благодарения Господу, Который для нас наполнил окружающий мир столькими красотами. А в пустыне даже весьма скудный пейзаж и самая безголосая птичка заставляют тебя увидеть Бога рядом с собой.

Счастлив тот, кто с Богом, пускай живет он на голой скале[3]. Об этом размышляю я в маленькой церквушке апостола Фомы, и мне захотелось поделиться с тобой моими афинскими думами…

К Нике Кутела[4]

Бог мира да будет с нами.

Сестра Ника, радуйся о Господе Иисусе.

…Как поживает Христос? Он уже вошел в твое сердце или все еще стоит снаружи? Полагаю, что не только вошел, но и упокоевается на мягких перинах твоего сердца. А значит ты – счастлива, потому что удостоилась принять у себя в гостях друга странников и нищих, Иисуса!

Я спрашиваю тебя: есть ли раны на Его руках, ногах и в ребре? Ибо наблюдаю, как сегодняшние христиане уязвляют Его своими грехами еще более усердно, нежели несведущие иудеи. Ника, имеет ли Он следы плевков на Своем дивном и сладчайшем лике? Ведь многие из наших современников, образованные и безграмотные, поносят Его на дорогах и в кофейнях. Он наг или одет в порфирную хламиду, в которую облачили Его мы, священники, насмехаясь над благодатью Божественной Литургии?!

Не гони израненного Иисуса, не верь обвинениям Его врагов. Прими Его в дом твоего сердца, как Лука и Клеопа. Приготовь Ему ужин и съешь его с Ним, потому что так ты очистишь свое «я» от грехов. Дни проходят, тело слабеет, а Господь терпеливо ждет.

Я буду очень рад, когда приду и услышу, как из твоего сердца говорит Христос, чего тебе желаю,

твой брат во Христе Амфилохий.

Сердце – горница Иисуса

Вы знаете, как часто я думаю о вас и как сильно вас люблю? Потому что и вы любите Того, Кто любит добрых и чистых детей. Я тоже души в них не чаю. Тех, кто любит Христа, я очень люблю. Следите со вниманием за горницей вашего сердца – там живет Христос, не давайте пыли и мусору загрязнить ее. Я всегда молюсь о том, чтобы жилище Иисуса вы содержали в чистоте и святости.

Исследуй себя

Будем каждую секунду исследовать себя, каждый день, каждую неделю проверять, куда мы пали, и исправляться, потому что зачастую по невнимательности и из-за лукавого, который всякий миг подстерегает нас и хочет похитить наш труд (он и смешную мелочь может обратить в предлог для этого!), мы лишаемся всего, достигнутого ценой огромных усилий. Будем подвизаться, чтобы однажды неожиданно для самих себя оказаться в горнем отечестве. Что мы там увидим?! Насколько отлично будет все от того, что мы видим здесь! И мы вспомним нашу земную жизнь и скажем: как неразумны мы были тогда, не имели терпения, не имели того, не имели другого!

Духовному сыну Николаю[5]

Дорогой мой Николай, радуйся о Господе.

На днях получил твое письмо. Сразу не ответил. Я уезжал на Калимнос и поэтому прошу у тебя прощения. В твоем письме я увидел скорбь из-за отшествия из мира сего твоего благочестивого отца, с острова, который мы по ошибке зовем нашей родиной. Ведь на самом деле он лишь «гостиница», где остановились твои родные, под названием Фермья[6]. Сколькие прошли через нее, сколькие пройдут еще, и следа не останется от них! Время стерло имена. Имена хранят лишь бумаги, да и их время уничтожит.

Дорогой Никос! Большая неправда думать, что человек станет хозяином земли, которая его привечает. Он видит своими собственными глазами: под его ногами – множество людей, ожидающих воскресения из мертвых. Истинный христианин живет на земле как гость и обращает свой ум к отечеству святому, иже на небесех, его сердце с любовью тоскует о тех селениях, где нет ни печали, ни воздыхания, но радость и жизнь бесконечная, общение со святыми и праведными.

Твой досточтимый отец пребывает в мире и радости. Он с нетерпением будет дожидаться своих родных. Сейчас он сравнивает небо и землю: он бежал из темницы и отныне свободен. Он бежал от дурного общества и пребывает вместе с праведными и святыми. Он счастлив. Поэтому и вы, будучи христианами, через бинокль веры можете увидеть то, о чем я вам пишу. Мать, она уже в летах, очень скоро встретит отца. И вспомнит тогда все то, о чем я сейчас говорю, потому что наше жительство на небесах (Флп. 3: 20). И следовательно мы – граждане неба и наш царь – Христос.

Это немногое я хотел тебе написать, чтобы мои слова ты передал матери и своим братьям и сестрам. Кончина твоего благоговейного отца принесет также и благословение всей семье, потому что оттуда, сверху он будет молиться за вас. Господь дарует всем вам утешение, а преставльшемуся мир, и радость, и воскресение.

Со многими отеческими молитвами, Амфилохий, иеромонах
Перевела с новогреческого Александра Никифорова

27 января 2016 г.pravoslavie.ru89688.html

 
Posted: 8/02/2016 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

Мемуары баронессы Софьи Буксгевден, фрейлины Императрицы Александры Федоровны

4 февраля 2013 года в актовом зале Российского православного университета пройдет презентация издания полной версии мемуаров баронессы Софьи Карловны Буксгевден (1883-1956) — фрейлины святой страстотерпицы Царицы Александры Федоровны. Книги вышли в издательстве «ГрифЪ» при участии издательств «Лепта Книга» и «Вече». Издание посвящено 400-летнему юбилею начала царствования династии Романовых в России.

В эмиграции бывшая фрейлина последней Российской Императрицы Александры Федоровны баронесса Софья Карловна Буксгевден  написала три книги воспоминаний: «Жизнь и трагедия Александры Федоровны, Императрицы России»; «Минувшее. Четырнадцать месяцев в Сибири во время революции. Декабрь 1917 — февраль 1919 годов» и «Перед бурей». Они были изданы в Лондоне в 1928, 1929 и 1938 годах соответственно.

Сведения о жизни Софьи Карловны Буксгевден в российских источниках до настоящего времени весьма ограничены сухими выдержками из ее биографии. Имя баронессы до сих пор не столь известно, как, например, учителей Царских детей Пьера Жильяра или Сиднея Гиббса. Между тем ее имя не может быть забыто — жизнь Софьи Карловны дает нам истинный пример неимоверной преданности Императору Николаю II и Императрице Александре Федоровне, пример безграничной любви и самопожертвования — ради тех Венценосных мучеников, которые в 1917 году оказались отверженными и покинутыми ближайшим окружением, бывшими союзниками и соотечественниками.

Баронесса С. Буксгевден со своей матерью Людмилой Петровной Буксгевден (урожденной Осокиной)

В первой книге приводится подробная биография Императрицы и описывается жизнь Царской семьи. Составителям данного издания удалось найти и включить в него биографические сведения о подругах молодости Императрицы в Дармштадте. Например, о фрейлян Гретхен и Тони Беккер. Удалось найти и разыскать информацию о дальнейшей судьбе Мадлен Францевны Занотти, старшей горничной Императрицы.

Впервые на русском предоставлена подробная информация о бельгийском военном атташе бароне де Риккеле, французском военном атташе маркизе де Ла Гише, испанском после в России в 1913 г. графе де ла Виньясе.

Уточнены биографические данные о графе Якове Николаевиче Ростовцеве, заведовавшем канцелярией Императрицы Александры Федоровны, ее личном секретаре, а также Сергее Сергеевиче Кострицком — личном зубном враче Царской семьи.

Большой акцент сделан на комментариях о благотворительной деятельности Императрицы Александры Федоровны в Царском Селе в мирное и военное время. Несмотря на актуальность темы, она мало известна широкому кругу читателей. Императрица принимала деятельное участие в создании Школы нянь, Дома призрения увеченных воинов, Общины Красного Креста, Дома материнства, Казанского кладбища и церкви при нем, собственного лазарета № 3 Ее Величества в Царском Селе, строительстве церкви при деревне Каукузи (около Шухнаровской Мызы), Школы «Светелка», Серафимовского подворья между старым Петергофом и Ораниенбаумом, Дома рабочих по английскому образцу и Школы народных искусств для девочек в Санкт-Петербурге и многое другое.

Во второй книге баронесса Буксгевден описывает события в ссылке в Сибири, где находилась Царская Семья. В процессе подготовки издания стали известны новые имена и события в период правления Колчака и гражданской войны в Сибири, ранее неизвестные широкому кругу читателей. Например, выяснилось, кто именно возглавлял отдел ЧК по борьбе с контрреволюцией и был комендантом города Тюмени в 1918 г. (Владимир Иванович Шебалдин). В издании приводятся подробные сведения о семье братьев Колокольниковых, построивших несколько школ и училищ в Тюмени, докторе Льюисе, который возглавлял Американский госпиталь в Тюмени, а также рассказывается о Флоренс Фармер — сестре милосердия Американского Красного Креста, деятельности Британской военной миссии Чарльза Элиота в Сибири, генерале Ноксе и генерале Блэре.

Третья книга посвящена семье самой Софьи Буксгевден и ее службе при Императорском дворе. Подробные воспоминания детства баронессы знакомят с жизнью русского дворянства в провинции и в Санкт-Петербурге. В частности, приводится ранее неизвестный эпизод встречи маленькой баронессы с Владимиром Ульяновым в его имении под Казанью.

Второй том содержит обширные исторические комментарии. В них основной акцент сделан на биографических материалах о людях, которые входили в близкий круг окружения Царской семьи и кто не покинул их после ареста и ссылки.

В издании сохранены все авторские комментарии, оригинальные предисловия автора и предисловия редакции к английским изданиям. В книгах можно увидеть около 200 редких фото Царской семьи и семьи Буксгевден, которые публикуются впервые.

Баронесса С. Буксгевден, Великая княжна Татьяна и Великая княжна Ольга

Здесь мы приводим отрывок из воспоминаний Софьи Карловны, где она рассказывает о своем приезде в Александровский дворец осенью 1904 года:

«Однажды в ноябре Светлейшая княгиня Мария Михайловна Голицына направила записку моей маме: «Ее Величество пожелала, чтобы ваша дочь приехала на пару месяцев в Царское Село на замену одной фрейлины, которая заболела. Императрица считает, что это будет приятным событием для юной девушки, которая, должно быть, чувствует себя одинокой, когда ее брат на войне». «Но она еще подросток! — воскликнула мама. — Она никогда не наносила частные визиты сама. Она будет совершенно потеряна при Дворе». «Соня Орбелиани (фрейлина Императрицы. — Прим. автора) ей поможет, — решительно сказала старая княгиня. — Это повеление Императрицы. Вы не можете отказаться.Ваша дочь должна прибыть на место послезавтра. Жизнь будет очень спокойной, так как из-за войны приемов никаких нет».

Так я отправилась в Царское Село. Моя мать снабдила меня бесконечным списком письменных инструкций. На другом листе был список «Не делать», подчеркнутый красным карандашом. Моя голова кружилась от всех ее предупреждений. Я чувствоваласебя совершенно несчастной, когда села в придворную карету, ожидавшую меня на станции. Лакей закрыл дверь громким хлопком». Такова судьба, — подумала я. — Теперь я навсегда там»…

У меня едва хватило времени снять шляпу, когда после осторожного стука в дверь вошел «скороход». «Ее Величество просит Ваше Превосходительство спуститься», — произнес он величественно. Я внутренне содрогнулась. Все мамины наставления смешались в моей голове, когда я проследовала за ним по длинному коридоруи маленькой витой дубовой лестнице в государственные апартаменты на первом этаже. Паркет был так тщательно натерт, что я скользила точь-в-точь, как наш деревенский лакей. Залы были абсолютно пустыми. Только в «полукруглом» зале на часах стоял невооруженный солдат. Его обязанностью было отмечать имя каждого лица, проходившего через комнату, а позднее отчет вручался начальникудворцовой полиции, с указанием точного времени, когда каждыйчеловек входил и выходил. Во дворце вообще не было вооруженных часовых. Когда я прошла библиотеку, я увидела двух казаков, стоявших на часах у двери. Это был вход в кабинет Императора. Мы прошли по другому проходу через маленькую гостиную с современной мебелью, обитой светло-желтым шелком, и паж Императрицы в темно-синем камзоле с латунными пуговицами открыл дверь в сиреневый будуар Императрицы. Это была ее личная гостиная, гдеона обычно принимала семью и самых близких друзей.

Я сразу обратила внимание на мебель из светлого розовато-лилового с полосками шелка, глубокие удобные кресла, однообразную массу картин на стенах, пианино, диван с кружевным покрывалом, стопки фотографий повсюду и огромные букеты белой сирени в высоких вазах по всей комнате. Императрица подошла поприветствовать меня, одетая в модное платье к чаю из розового шелка, отделанного кружевами. Ее четыре маленькие дочери были одеты одинаково в белые с большим вырезом у шеи платья из вышитого батиста, их волосы были украшены голубыми бантами. Они застенчиво поприветствовали меня, глядя на меня с любопытством, как на диковинного зверька. Во дворце не было фрейлины моего возраста, и было очевидно, что они решали, принять меня или нет.

Великие княжны Мария и Ольга, Царевич Алексий, Анна Вырубова, Великие княжны Анастасия и Татьяна, справа — С. Буксгевден

Императрица спросила, удобные ли у меня комнаты, и сказала мне, что она надеется, что в этот вечер я буду с ними обедать. Когда она со мной беседовала, полненькая трехлетняя, самая младшая, Великая Княжна со светлыми глазками, в которых уже проявлялось то веселье, столь заметное впоследствии, вступила в разговор: «А ты будешь с нами играть, новая дама? — спросила она. — А ты умеешь бегать?» Она вопросительно смотрела на меня уголком одного глаза, изредка слегка посапывая, так как в младенчестве у маленькой Великой княжны Анастасии был постоянный насморк.

«Анастасия, маленькая обезьянка, невежливо задавать людям такие вопросы», — смеясь, сказала ее мать. «Но я хочет знать», — настаивала малышка на своем неправильном английском. У Великой княжны была няня англичанка, мисс Игер, но весь штат нянь был русским, и умненькие маленькие девочки справлялись с обоими языками.

«Давайте поиграем в прятки», — предложила ее старшая сестра Татьяна. «Ну, если Иза (именно так часто называли баронессу Буксгевден — Т.М.) не возражает, то можно, только на десять минут», — сказала Императрица, сдвигая мебель. Шелковый шарф, лежавший под рукой, повязали Татьяне. Мне кажется, она украдкой поглядела в мою сторону и стала меня ловить, а когда подошла очередь завязать мне глаза, радостные возгласы маленьких княжон выдавали их движения, чтобы их поймать. Но когда я пыталась это сделать, с криками радости они обязательно ускользали. Маленькая Мария, шести лет, потянула меня за пояс. Быстро повернувшисьв незнакомой комнате, я чуть было не завалилась в кресло, что произошло бы, не предупреди меня Императрица, смеясь: «Стой! Берегись! Повернись налево». Наконец, я поймала десятилетнюю Великую княжну Ольгу, и наша игра подошла к концу. «Все остановитесь! — сказала Императрица. — Несут маленького».

Я развязала глаза и увидела, как вошла няня на руках с трехмесячным Цесаревичем. Он был очаровательным малышом, и никтобы не поверил, что он носил в себе врожденную болезнь. Даже в том младенческом возрасте у него были большие темно-голубые глаза. Он был толстеньким и розовощеким, и на щечках появились две очаровательные ямочки, когда он издал радостные звуки и потянул ручки к маме. Я никогда не забуду взгляд Императрицы, когда она его взяла у няни. Она сияла, разговаривая с ним на детском языке и щекоча его толстенькую шейку, пока он трогал ее бриллиантовые кольца.

«Какой он красивый!» — воскликнула я с искренним восхищением. Императрица с гордостью улыбнулась. «Он такой хорошенький, — сказала она. — Он почти не плачет. Попробуй, какой он тяжелый. Просто возьми его на руки». Я действительно была горда,когда держала на руках малыша, который, как я была уверена, через какое-то время станет моим Царем. Казалось, я ему понравилась, а может, ему нравились сверкавшие бриллианты на моей броши, которые он захватил ручками, и он издавал радостные звуки, когда я носила его по комнате. Няня ушла, а Императрица, взяв его у меня, понесла его через комнату в аккуратную колыбельку, всю в белых кружевах и голубых лентах. «В ней спали все мои дети, — сказала она. — Мне нравится, чтобы они были со мной в комнате, когда я читаю или пишу. Я всегда поднимаюсь наверх, чтобы его искупать — на него так приятно смотреть в это время».

«Скоро подойдет Император к чаю», — сказала она, отпуская меня. Чувствуя себя уже гораздо легче с Ее Величеством и важно пообещав Великим княжнам на следующий день прийти в их детскую и посмотреть их игрушки, я вернулась в свои комнаты».

Хочется верить, что российские читатели с интересом встретят три книги мемуаров баронессы Софьи Буксгевден, чья жизнь была посвящена любви и преданности Августейшей Семье Императора Николая II.

 

Posted: 7/02/2016 - 3 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ЕВГЕНИЙ БОТКИН: С ЦАРЕМ ДО КОНЦА

Доктора, расстрелянного вместе с царской семьей, причислили к лику святых

Елена Горбачева

Русская Православная Церковь канонизировала Евгения Боткина — врача, который не покинул императора в его смертный час и был расстрелян вместе с ним и его семьей в Екатеринбурге. Биографию нового подвижника вспоминает «Русская планета».

 

    

 

Семья императора

Несмотря на то что династия Боткиных верой и правдой служила сразу двум российским императорам — Александру II и Александру III, Евгений Боткин получил должность лейб-медика (придворного медика) не из-за достижений своих именитых предков (его отцом был знаменитый доктор Сергей Петрович Боткин, в честь которого названа одна из центральных больниц в Москве). Когда в 1907 году место главного врача императорской семьи освободилось, императрица Александра Федоровна сказала, что хочет видеть в этом качестве Боткина. Когда ей сказали, что в Петербурге есть два медика с такой фамилией, она добавила: «Того, что был на войне!»

Боткин отправился на войну добровольцем. К тому моменту он достиг неплохих успехов во врачебной карьере, был женат, имел четверых детей. В годы Русско-японской войны он координировал работу медицинских частей при российской армии. Должность административная, но Боткин, несмотря на это, предпочитал больше времени проводить на передовой и не боялся в случае чего исполнять роль ротного фельдшера, помогая солдатам прямо на поле боя.

За свои труды он был награжден офицерскими боевыми орденами, а после окончания войны написал книгу «Свет и тени Русско-японской войны». Эта книга и привела Боткина к должности лейб-медика императорской семьи. После ее прочтения Александра Федоровна никого, кроме него, в качестве императорского врача и видеть не хотела.

Императрица выбрала Евгения Боткина еще по одной причине — болезнь цесаревича Алексея. Как врач Боткин изучал иммунологию, а также свойства крови. Следить за здоровьем молодого цесаревича, больного гемофилией, стало одной из главных его обязанностей при императорском дворе.

У возможности занимать такую высокую должность была и обратная сторона. Теперь Боткин должен был постоянно находиться рядом с императорской семьей, работать без выходных и отпусков. Жена Боткина, увлекшись молодым революционером на 20 лет ее моложе, оставила Евгения Сергеевича с разбитым сердцем. Боткина спасала только любовь и поддержка со стороны его детей, а также то, что со временем и императорская семья стала ему не чужой. Боткин относился к своим августейшим пациентам с искренней любовью и вниманием, он мог ночами не отходить от постели больного царевича. На что юный Алексей впоследствии напишет ему в письме: «Я Вас люблю всем своим маленьким сердцем».

«Боткин был известен своей сдержанностью. Никому из свиты не удалось узнать от него, чем больна государыня и какому лечению следуют царица и наследник. Он был, безусловно, преданный их величествам слуга», — так говорил о Боткине генерал Мосолов, начальник канцелярии Министерства императорского двора.

Последний путь

Когда случилась революция и императорскую семью арестовали, у всех слуг и помощников государя был выбор: остаться или уехать. Царя предали многие, но Боткин не покинул пациентов и тогда, когда Николая II вместе со всей семьей было решено отправить в Тобольск, а затем и в Екатеринбург.

Даже перед самым расстрелом у Евгения Боткина была возможность уехать и выбрать новое место работы. Но он не оставил тех, к кому успел привязаться всей душой. После последнего сделанного ему предложения оставить императора он уже знал, что царя скоро убьют.

«Видите ли, я дал царю честное слово оставаться при нем до тех пор, пока он жив. Для человека моего положения невозможно не сдержать такого слова. Я также не могу оставить наследника одного. Как могу я это совместить со своей совестью? Вы все должны это понять», — приводит в своих воспоминаниях его слова Иоганн Мейер, бывший пленный австрийский солдат, перешедший на сторону большевиков.

В своих письмах Боткин написал: «Вообще, если "вера без дел мертва есть", то "дела" без веры могут существовать, и если кому из нас к делам присоединится и вера, то это лишь по особой к нему милости Божьей. Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца, как Авраам не поколебался по требованию Бога принести ему в жертву своего единственного сына».

В подвале Ипатьевского дома в Екатеринбурге императору и всей его семье большевики зачитали решение исполкома Уральского областного Совета рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Приговор привели в исполнении немедленно — вместе с царской семьей были расстреляны также лейб-медик Боткин, лейб-повар Харитонов, камердинер и комнатная девушка.

Первые выстрелы были сделаны по Николаю II. Двумя пулями, пролетевшими мимо основной цели, Боткин был ранен в живот. После убийства царя большевики добивали своих жертв. Комендант Юровский, следивший за казнью, позже указал, что Боткин какое-то время был еще жив. «Выстрелом в голову я прикончил его», — писал позднее Юровский. Останки врача последнего русского императора впоследствии так и не были найдены — лишь его пенсне было обнаружено среди других вещественных доказательств в яме в окрестностях Екатеринбурга, куда были сброшены тела убитых.

Смута, объявшая Россию после революции 1917 года, не просто привела к падению монархии и разрушению империи. В России в одночасье рухнули все государственные институты, а все нравственные начала личности для каждого отдельного человека словно перестали действовать. Евгений Боткин был одним из немногих свидетельств тому, что и в эпоху всеобщего помешательства, разгула и вседозволенности можно остаться человеком, верным слову, чести и своему долгу.

Елена Горбачева

Русская планета

6 февраля 2016 г.pravoslavie.ru90403.html

Posted: 7/02/2016 - 1 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ЖИТИЕ БЛАЖЕННОЙ КСЕНИИ ПЕТЕРБУРГСКОЙ

 

«…Ты бо еси граду сему похвала и утверждение»
(Кондак, глас 3)

 

Святая блаженная Ксения ПетербургскаяСвятая блаженная Ксения Петербургская
Блаженная Ксения Петербургская еще при жизни и на протяжении XIX-XX веков почиталась скорой помощницей и чудотворицей. Ради спасения и любви к ближним она взяла на себя подвиг казаться безумною. За свои труды, молитвы, пощения, странничества и претерпевание со смирением насмешек блаженная получила от Бога дар прозорливости и чудотворения. Ее часовня на Смоленском кладбище была испещрена благодарностями за содеянные чудеса по ее молитвенному предстательству.

 

На Поместном Соборе Русской Православной Церкви в июне 1988 года блаженную Ксению Петербургскую причислили к лику святых.

Блаженная Ксения родилась между 1719 и 1730 годами и свой спасительный подвиг несла в Петербурге. Мужем Ксении был певчий придворного хора Андрей Феодорович Петров. О детстве и юности блаженной ничего не известно, память народная сохранила лишь то, что связано с началом подвига юродства Ксении – внезапная смерть мужа, умершего без христианского покаяния.

Потрясенная этим страшным событием, 26-летняя вдова решила начать труднейший христианский подвиг – казаться безумною, дабы, принеся в жертву Богу самое ценное, что есть у человека – разум, умолить Создателя о помиловании внезапно скончавшегося супруга. Ксения отказалась от всех благ мира, отреклась от звания и богатства, и более того – от себя самой. Она оставила свое имя и, приняв имя супруга, прошла под его именем весь свой крестный путь, принеся на алтарь Божий дары всеспасительной любви к ближнему.

Когда в день похорон мужа Ксения надела на себя его одежду: камзол, кафтан, штаны и картуз и в таком костюме пошла провожать его гроб, родственники мужа и знакомые Ксении решили, что смерть Андрея Феодоровича помрачила ее сознание. Они весьма сожалели о ней. Ксения же, как потерявшая рассудок, утешала их говоря: «Андрей Феодорович не умер, но воплотился в меня, Ксению, которая давно умерла». Так началось ее скитание по улицам Петербурга.

Дом, оставшийся ей после смерти супруга, она решила подарить Параскеве Антоновой, снимавшей у нее комнату, имущество свое раздать бедным, деньги же снести в церковь за упокой души «рабы Божией Ксении».

Узнав о таком решении, родственники мужа подали прошение начальству умершего Андрея Феодоровича, прося не позволять Ксении в безумстве раздавать свое имущество. Однако после соответствующего обследования было вынесено заключение, что она совершенно здорова и вправе распоряжаться своим имуществом.

После этого блаженная Ксения раздала все, что имела, и в одном только мужнином костюме вышла на улицу на свое подвижническое странствие. Целыми днями бродила она по Петербургу, зимой и летом, в зной и стужу, подвергаясь всяческим нападкам и насмешкам. Ее странный костюм и невразуметельнные речи, ее кротость и незлобивость давали повод злым людям, особенно шалунам мальчишкам, глумиться над ней. Но блаженная Ксения, непрестанно молясь, безропотно несла свой спасительный подвиг.

К этому времени относится начало строительства новой каменной церкви на Смоленском кладбище. Воздвигнутое строение было уже весьма высоким, и каменщикам приходилось сначала поднимать кирпич на леса, а потом класть его в кладку. Блаженная Ксения решила тайно помогать строителям. Целыми ночами, в любую погоду, поднимала она кирпич и складывала его на лесах. Наутро рабочие только дивились случившемуся. Наконец они решили узнать, кто же их незримый помощник и, придя ночью на стройку, обнаружили, что это известная всей петербургской стороне «безумная» Ксения.

Мало-помалу наиболее чуткие христиане стали замечать, что Ксения не просто глупая побирушка, а есть в ней что-то особенное. Милостыню, которую ей предлагали, брала она не у каждого, но у людей добрых и сердечных. Всегда беря только копейку, она тут же отдавала ее таким же нищим, как и она сама.         

После того как мужнина одежда от времени истлела, она стала одеваться зимой и летом в жалкие лохмотья, а на босых, распухших от мороза ногах, носила рваные башмаки. Многие предлагали ей теплую одежду и обувь, но блаженная не соглашалась ничего брать и неизменно одевалась либо в красную кофту и зеленую юбку, либо в зеленую кофту и красную юбку.

Днем Ксения, как безумная, бродила по городу, а на ночь, укрываясь от глаз людских, выходила за город, в поле, и там пребывала в молитве, попеременно кладя поклоны на все четыре стороны света. В поле, по ее словам, присутствие Божие было «более явственно».

Вскоре окружающие стали обращать внимание, что в ее словах и поступках часто кроется глубокий смысл. Замечали, если Ксения просила что-нибудь, это было знаком грядущей невзгоды или беды для того, у кого спрошено и, наоборот, если кому подавала, то получателя в скором времени ждала нечаянная радость.

Позднее, когда блаженная стала почитаться за прозорливицу, стоило ей появиться на улицах и рынках города, как всякий знавший ее предлагал ей свои услуги. Все наперебой упрашивали «Андрея Феодоровича» взять что-нибудь или отведать от предлагаемого товара, ибо подмечено было, если Ксения берет что-то у хозяина, торговля его бывает очень удачной.

Матери, завидя Ксению, спешили к ней со своими детьми с просьбой благословить или только погладить ребенка по голове, убежденные, что одно прикосновение блаженной исцелит его.

Своим великим смирением, подвигом духовной и телесной нищеты, любви к ближним и молитвою стяжала Ксения благодатный дар прозоливости. Этим своим даром многим она помогала в деле жизненного устройства и душевного спасения.

Известен случай, когда блаженная Ксения позаботилась о благе и спасении еще не родившегося младенца. Пришла она как-то к давнишней знакомой Параскеве Антоновой, которой подарила свой дом, и говорит: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!» Параскева была весьма смущена этой нелепицей, однако послушалась блаженную и пошла. У самого кладбища увидела она толпу народа и, подойдя, узнала, что какой-то извозчик сбил с ног беременную женщину. Здесь же на земле женщина родила мальчика, а сама скончалась. Все пытались узнать, кто это женщина и где ее родственники, но не преуспели в этом. Увидев в случившемся перст Божий, Параскева взяла мальчика к себе, усыновила и воспитала во всей строгости христианской жизни. Сын ее до глубокой старости содержал свою мать и весьма почитал ее. Параскева же благодарила Бога и рабу Божию Ксению за ее повеление принять на воспитание сына.

Блаженная Ксения подвизалась в подвиге юродства около 45 лет, можно утверждать, что она отошла ко Господу в самом начале девятнадцатого века.

Погребена была святая угодница Божия на Смоленском кладбище Петербурга, где в свое время помогала строить церковь во имя иконы Смоленской Божией Матери.

Со дня кончины блаженной прошло около двух веков, однако творимые по молитвам угодницы чудеса не иссякают и народная память о ней не исчезает.

В 1902 году над могилой блаженной Ксении построили новую часовню с мраморным иконостасом и надгробием. Она всегда была открыта для совершения панихид, и нигде не служилось столько панихид, как на могиле блаженной Ксении.

В настоящее время часовня отреставрирована и вновь открыта для доступа и молитвы.

Молитвами блаженной Ксении да даст Господь свою милость и благословение всем с верою и любовию притекающим к ее небесному предстательству. Аминь.

Тропарь блаженной Ксении, глас 7.

Нищету Христову возлюбивши, безсмертныя трапезы ныне наслаждаешися, безумием мнимым безумие мира обличивши, смирением крестным силу Божию восприяла еси, сего ради дар чудодейственныя помощи стяжавшая, Ксение блаженная, моли Христа Бога избавитися нам от всякаго зла покаянием.

Кондак, глас 3.

Днесь светло ликует град святаго Петра, яко множество скорбящих обретают утешение, на твоя молитвы надеющиеся, Ксение всеблаженная, ты бо еси граду сему похвала и утверждение.

 

5 февраля 2004 г

Житие блаженной Ксении Петербургской / Православие.Ru

 

pravoslavie.ru1586.html.

Posted: 7/02/2016 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ДИВЕЕВСКАЯ ГОЛГОФА

 

Елена Балашова

Митрополит, епископ, сельские батюшки, дивеевские сестры, блаженная и ее келейницы… Их крестный путь был разным, но стояние в вере крепким. И связывала их Дивеевская обитель.

 

Новомученики ДивеевскиеНовомученики Дивеевские

 

После революции 1917 года в России начались неслыханные гонения на веру. Коснулись они и Серафимо-Дивеевской обители.

В 1919 году Дивеево преобразовали в трудовую артель. Рукодельная артель просуществовала до закрытия монастыря. Скиты и подсобные хозяйства были отняты и разграблены, власти изымали весь выращенный урожай, поэтому сестрам приходилось приобретать на свои средства зерно и картофель для посева. Монахиням не разрешали пользоваться водой с водокачки, и им приходилось ходить пешком на реку. Но в самой обители сестры по-прежнему жили обычным монастырским укладом, храмы еще не были закрыты, богослужения продолжались.

В 1920 году святые мощи преподобного Серафима Саровского были публично вскрыты и через несколько лет переданы в музей атеизма на поругание. Так сам батюшка своей плотью разделил страдание со всей Церковью.

Открылось значение предсказания старца: «Придет время, и мои сиротки в Рождественские ворота, как горох, посыплются»

В 1927 году открылось значение известного предсказания старца Серафима: «Придет время, и мои сиротки в Рождественские ворота, как горох, посыплются» – на праздник Рождества Богородицы безбожная власть начала разгон монашествующих, и в недельный срок монастырь был закрыт. В праздничной проповеди на ранней Литургии епископ Дмитровский Серафим (Звездинский) сказал сестрам: «Монастырь закрывается, но монашества с вас никто не снимает. Сейчас каждой из вас поднесена Чаша – и кто как ее выпьет, насколько достойно? До сих пор вы горели одной общей свечой, а теперь разделяетесь на отдельные маленькие свечечки. Нужно сохранить этот огонь».

Той же ночью епископа Серафима и архиепископа Тамбовского Зиновия (Дроздова; † 1942, священноисповедника), проживавших тогда в Дивееве, игумению, духовенство и старших сестер арестовали, остальные монахини рассеялись по округе. Поселились они в основном в окрестных деревнях и в самом Дивееве, игумения (после освобождения) с некоторыми сестрами – в Муроме. Для большинства из них начался крестный путь исповедничества, многих ждали аресты, ссылки, каторжные работы…

Среди святых, прославленных в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской, в Дивееве особо почитаются шестеро угодников Божиих из числа сестер и духовенства монастыря, а также два архипастыря, чья жизнь Промыслом Божиим оказалась неразрывно связана с обителью, и мученицы, пострадавшие в селе Суворово, что недалеко от Дивеева.

Общее празднование новомученикам и исповедникам Дивеевским совершается в Соборе Дивеевских святых (14/27 июня), в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской (25 января / 7 февраля, если этот день совпадает с воскресным днем, или в ближайшее воскресенье после 25 января / 7 февраля) и в Соборе Нижегородских святых (второе воскресенье сентября).

Священномученик Серафим (Чичагов), митрополит Ленинградский и Гдовский
(память 28 ноября / 11 декабря)

Священномученик Серафим (в миру Леонид Михайлович Чичагов) родился 9 января 1856 года в Санкт-Петербурге. Семья святителя принадлежала к одному из самых знаменитых дворянских родов Костромской губернии.

После встречи со святым праведным Иоанном Кронштадтским в 1878 году все важнейшие жизненные решения будущий митрополит принимал только с его благословения. Вскоре после рукоположения (28 февраля 1893 года) молодой священник Леонид Чичагов захотел посетить Саровскую пустынь – место подвигов преподобного Серафима, тогда еще не прославленного. Он провел там несколько дней в молитве и побывал везде, где подвизался старец Серафим.

Старица передала ему повеление преподобного Серафима: составить «Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря»

После Сарова отец Леонид прибыл в Дивеево, где посетил блаженную старицу Пашу Саровскую, которая неожиданно для него передала ему повеление преподобного Серафима на составление «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря». С верой в помощь батюшки Серафима отец Леонид решился издать этот труд, дающий полную картину жизни и подвигов преподобного и значения его для религиозной жизни народа, и поднести императору, чем и будет исполнена воля святого старца.

 

Священномученик Серафим (Чичагов)Священномученик Серафим (Чичагов)
После смерти супруги, оставив четырех дочерей на попечение доверенных лиц, летом 1898 года отец Леонид принял монашеский постриг с именем Серафим. Он часто бывал в Дивееве. Постоянно ощущавший духовную поддержку преподобного, архимандрит Серафим выступил в Святейшем Синоде с предложением о канонизации Саровского чудотворца. По настоянию государя в августе 1902 года комиссией, куда входил и архимандрит Серафим, было осуществлено предварительное освидетельствование мощей преподобного. Отцу Серафиму была поручена большая часть организационно-хозяйственных мероприятий, связанных с канонизацией. Торжества состоялись в Сарове 17–19 июля 1903 года.

 

Промыслом Божиим архимандриту Серафиму уготовано было новое церковное служение. 28 апреля 1905 года в Успенском соборе Московского Кремля была совершена его хиротония в епископа Сухумского. С этого времени и до конца его дней архиерейское служение оказывалось для святителя Серафима неразрывно связанным с мужественным стоянием за чистоту православной веры и единство Русской Церкви. Его архипастырскому попечению поручали епархии, где требовались особые труды. С 1906 года он занимал Орловскую кафедру, с 1908-го – Кишеневскую, с 1912-го – Тверскую.

В мартовские дни 1917 года владыка Серафим не стал скрывать свое отрицательное отношение к происшедшим в России переменам. 28 декабря Вероисповедный отдел Тверского губисполкома выдал предписание о высылке архиерея из Тверской губернии. Святейший Патриарх Тихон назначил владыку на Варшавскую и Привисленскую кафедру, находившуюся на территории свободной от власти большевиков Польши, но гражданская и начавшаяся вскоре советско-польская война сделали отъезд невозможным.

ГПУ вменило в вину святителю Серафиму… организацию прославления преподобного Серафима Саровского

21 сентября 1921 года архиепископ Серафим был арестован и помещен в Таганскую тюрьму. Через несколько месяцев его выслали в Архангельск. Проведя около года в ссылке, святитель Серафим вернулся в Москву. В апреле 1924 года он был вновь арестован ГПУ, вменившему ему в вину организацию прославления преподобного Серафима Саровского. В мае, по ходатайству Святейшего Патриарха Тихона, владыку освободили, но потребовали выехать из Москвы. Три года он провел в Воскресенском Феодоровском монастыре около Шуи.

 

Священномученик Серафим (Чичагов)Священномученик Серафим (Чичагов)
В конце 1927 года святитель покинул обитель, чтобы принять участие в деятельности Временного Патриаршего Священного Синода. 23 февраля 1928 года он был назначен на Ленинградскую митрополию.

 

К разрешению одной из важнейших задач своего епархиального служения – преодолению «иосифлянского» раскола – митрополит Серафим приступал постепенно, разъясняя в проповедях опасность разделения для канонического единства гонимой Русской Православной Церкви и вступая в переговоры с ведущими представителями «иосифлянского» духовенства. 1 апреля 1928 года владыка благословил во всех приходских храмах города совершить особое молебствование об умиротворении Церкви.

В 1933 году 78-летний митрополит был уволен на покой. Последние годы жизни он провел в двух комнатах загородной дачи недалеко от станции Удельная Казанской железной дороги, продолжая труды над богословскими и аскетическими сочинениями, проводя время в молитвах и приуготовляя себя к встрече со Христом.

В ноябре 1937 года тяжело больного святителя вынесли из дома на носилках и доставили в Таганскую тюрьму. 11 декабря 1937 года он был расстрелян на Бутовском полигоне.

Священномученик Серафим (Чичагов) был причислен к лику святых Архиерейским Собором Русской Православной Церкви 18–23 февраля 1997 года.

Священномученик Серафим (Звездинский), епископ Дмитровский
(память 13/26 августа)

 

Священномученик Серафим (Звездинский)Священномученик Серафим (Звездинский)
Священномученик Серафим (в миру Николай Иванович Звездинский) родился 7 апреля 1883 года в семье единоверческого священника. В 1902 году он неизлечимо заболел, но чудесным образом исцелился по молитве перед образом еще не прославленного старца Серафима Саровского. Этот образ сопровождал владыку Серафима почти всю его жизнь.

 

26 сентября 1908 года он принял постриг с именем Серафим – в честь преподобного Серафима. По окончании Московской духовной академии трудился в подмосковных духовных школах. Затем получил назначение настоятелем Чудова монастыря.

В 1918 году, когда представители новой власти закрыли Кремль, епископ Арсений (Жадановский) и архимандрит Серафим покинули Чудов монастырь. На полтора года они нашли приют в киновии в лесу близ Серафимо-Знаменского скита, которую устроила для них схиигумения Фамарь, духовная дочь владыки Серафима.

3 января 1920 года в храме Троицкого подворья Святейший Патриарх Тихон совершил епископскую хиротонию архимандрита Серафима во епископа Дмитровского. Архипастырское служение стало претворением в жизнь его любви ко Христу и ближним.

Святитель и в Бутырке совершал Божественную Литургию, исповедовал тех, кто никогда не был на исповеди

12 декабря 1922 года последовал первый арест. После окончания допросов владыку перевели с Лубянки в Бутырскую тюрьму. Епископ Серафим утешал отчаявшихся, поддерживал молитвой. Он и здесь совершал Божественную Литургию, исповедовал тех, кто никогда не был на исповеди, причащал, ободрял. По приговору отбывал два года ссылки в Зырянском крае, где совершал Литургию ежедневно.

По окончании срока ссылки он временно поселился сначала в московском Даниловском монастыре, а затем в Борисоглебской Аносиной пустыни. Через год его вызвали на Лубянку и потребовали покинуть Москву.

Получив назначение выехать на шесть месяцев в Дивеево или в Саров, 17 июля 1926 года владыка Серафим приехал в Дивеево. Ссыльному епископу разрешили служить раннюю Литургию в подвальном храме в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» под Тихвинской церковью. Чтобы успеть закончить богослужение прежде, чем начнется служба наверху, приходилось начинать Литургию в 4 часа утра.

 

Священномученик Серафим (Звездинский)Священномученик Серафим (Звездинский)
После службы владыка шел на Святую Канавку, обходя ее, по завету батюшки Серафима, с молитвой Богородице; заходил в ближнюю пустыньку преподобного, перевезенную в Дивеево из саровского леса. Зимой епископ Серафим жил в комнатах Елены Мотовиловой, в корпусе за Канавкой. Однажды ему явилась Сама Пречистая: он видел, как Божия Матерь шла по Канавке.

 

Осенью 1927 года представители власти объявили о закрытии Дивеевской обители. В ночь на 22 сентября владыка вместе с епископом Зиновием, игуменией Александрой, старшими сестрами и духовенством был арестован и заключен в Арзамасскую тюрьму. 8 октября епископов и игумению освободили, но через несколько дней владык неожиданно вызвали в Москву. Чтобы не быть орудием в руках ОГПУ, отец Серафим подал митрополиту Сергию прошение об увольнении за штат.

Священномученик Серафим обладал непоколебимой верой и силой духа. Он был непримирим к обновленческому расколу, к служителям так называемой «живой церкви». Но и к политическому курсу митрополита Сергия он относился строго. Не учиняя раскола и не примыкая к оппозиции, возглавляемой митрополитом Иосифом, владыка Серафим принадлежал, как и его друг епископ Арсений (Жадановский), к «непоминающим» митрополита Сергия за Литургией.

В апреле 1932 года его вновь арестовали и приговорили к трем годам ссылки в Казахстане, позже перевели на жительство в Уральск, затем в Омск. После ссылки епископ Серафим поселился в Ишиме. Здесь 24 июня 1937 года в числе других духовных лиц он вновь был арестован и приговорен к расстрелу. 26 августа приговор был приведен в исполнение.

Священномученик Серафим (Звездинский) прославлен в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской на юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года.

Священномученики Иаков (память 16/29 декабря)
и Михаил (память 7/20 ноября) Гусевы

 

Иерей Иаков Иванович ГусевИерей Иаков Иванович Гусев
Братья Иаков и Михаил были сыновьями священника Дивеевского монастыря протоиерея Иоанна Феофановича Гусева, потомка первого священника обители – протоиерея Василия Садовского, которому преподобный Серафим поручил «дивеевских сирот».

 

Иаков Иванович был рукоположен во священника в 1911 году и назначен сначала в село Худошино, а вскоре в Свято-Никольский храм села Елизарьева, расположенного недалеко от Дивеева. Отца Иакова и его семью елизарьевцы очень любили, особенно нравились батюшкины проповеди, немногословные, но доходившие до сердца каждого. Его дом в трудные годы был полон нуждающимися в крове родственниками.

Михаил Иванович учился в Варшавском университете на врача, священником стал по благословению своего отца. В Дивеевском монастыре начал служить после рукоположения в 1913 году.

Советская власть установилась в тех краях в феврале 1918 года, а весной 1919-го провели передел земли. Земля делилась по едокам и только на тех, кто ее обрабатывал. Тогда же батюшки, как служители религиозного культа, были лишены избирательных прав.

 

Священник Михаил Гусев с супругой. 1912 год. Священник Михаил Гусев с супругой. 1912 год.
В 1927 году накануне праздника Рождества Богородицы милиционер запретил сестрам звонить ко всенощной. Отец Михаил готовился к службе. Желая знать, почему не благовестят, он подошел к колокольне и тут же был арестован. Его увезли в Арзамасскую тюрьму. Через две недели он был освобожден и вместе с семьей переехал в дом брата в Елизарьево. Братья вместе заботились о гонимых дивеевских сестрах, устраивали их в дома верующих.

 

Дивеевская монахиня Серафима (Булгакова) писала о братьях-священниках: «Они оба родились около монастыря, любили монашенок как родных, и им хотелось, чтобы побольше нас было в Елизарьеве… Службы в Елизарьеве были только по воскресениям и по праздникам, да накануне сорокоусты, но, чтобы утешить нас, отец Иаков служил гораздо чаще. Мы пели и читали на клиросе в будни… Вместе с нами [они] переживали лишение монастыря и всячески нас поддерживали и духовно, и даже материально». Чуть позже братья благословили перевезти из села Пузо и Дивеевскую блаженную Марию Ивановну (Федину).

Вскоре отца Михаила назначили настоятелем храма святителя Николая в Кулебаках, где был крупный металлургический завод. Батюшка отличался добросердечием, справедливостью, пользовался любовью и уважением прихожан и соседей, продолжал помогать сестрам разоренной Дивеевской обители, не забывал детей арестованных священнослужителей.

Отец Михаил передал жене записку: «Не плачь, не ропщи – тому времени быть. На нас сбылись слова Спасителя»

Перед вторым арестом отца Михаила дважды вызывали в НКВД и предлагали отречься от сана. 31 августа 1937 года он был арестован и обвинен в организации «контрреволюционной церковно-фашистской группы». Перед арестом батюшка оставил жене записку: «Не плачь, не ропщи – тому времени быть. На нас сбылись слова Спасителя». Во время допроса отец Михаил категорически отвергал все обвинения.

 

Священномученик Михаил ГусевСвященномученик Михаил Гусев
Протоиерей Михаил Гусев был расстрелян в Горьком 20 ноября, накануне дня своего ангела – Собора архистратига Михаила и прочих небесных сил бесплотных.

 

Отец Иаков постоянно терпел притеснения со стороны властей. В 1930 году он был арестован и заключен под стражу в Горьковскую тюрьму. Дом был изъят. В 1931 году его снова арестовали и «раскулачили». Через четыре года последовал новый арест. Батюшку обвинили в подстрекательстве прихожан к сбору подписей «за неотдачу церкви под зернохранилище». 20 ноября 1937 года, в день расстрела его брата, отца Иакова арестовали прямо в храме и, не позволив зайти домой, увезли в Арзамасскую тюрьму. Как и отец Михаил, на допросе он держался достойно и мужественно, обвинения отверг.

2 декабря последовал приговор: расстрелять, имущество конфисковать. На выписке из протокола стоит запись: «Расстрелян в Горьком 29 декабря 1937 года».

Отцу Михаилу было 47, отцу Иакову – 50 лет. Семьи братьев-новомучеников долгое время не знали об их судьбе, лишь в 1950-х годах они получили ложные сообщения об их смерти по причине болезни.

Священномученики Михаил и Иаков Дивеевские причислены к лику святых 6 октября 2001 года и 30 июля 2003-го соответственно.

Преподобномученицы Пелагия (память 21 октября / 3 ноября)
и Марфа (память 13/26 апреля) (Тестовы)

 

Преподобномученица Пелагия (Тестова)Преподобномученица Пелагия (Тестова)
Преподобномученицы Марфа и Пелагия были сестрами, родились в бедной крестьянской семье в деревне Арга Тамбовской губернии и обе решили посвятить жизнь служению Господу. В 1901 году в возрасте 14 лет младшая сестра Пелагия поступила в Дивеево, а вскоре за ней последовала и старшая.

 

В конце лета 1919 года монастырю, преобразованному в трудовую артель, было предложено послать часть монахинь на уборку полей, принадлежавших семьям красноармейцев. Монастырский совет справедливо указал, что сестры истощены голодом, идти на полевые работы не могут, да и свой урожай не убран. Инокиня Пелагия несла послушание портнихи и косца, была членом совета и «заведующей рабочими силами монастыря». Она пыталась защитить сестер и отказалась исполнить требования представителя власти, за что была арестована и приговорена к трехлетнему заключению.

Для расследования «контрреволюционности» обители в Дивеево была послана комиссия, которая установила невиновность инокинь. Сестры были освобождены, совет монастыря восстановлен в своих правах. Под видом артели обитель просуществовала еще восемь лет.

После ликвидации монастыря, как и другие дивеевские сестры, находившие пристанище у верующих, Пелагия и Марфа стали жить при храмах. Инокиня Марфа поселилась в сторожке при церкви села Развилье Борского района, а инокиня Пелагия – при церкви села Воробьева Арзамасского района. В их дальнейшем жизненном пути есть очень много общего, хотя больше они не встречались. Главным занятием матушек было чтение в храме и молитва. Верующие с уважением относились к сестрам, приходили просить совета и молитв о себе и близких. Они помогали матушкам выжить, делясь с ними продуктами и деньгами.

Независимо друг от друга, обе сестры были арестованы в ноябре 1937 года по обвинению в контрреволюционной агитации и антисоветской деятельности. На допросах они давали прямые и ясные ответы, виновными себя не признали. Через три недели, 13 и 14 декабря, инокини были приговорены к заключению в Карагандинский исправительно-трудовой лагерь (в Казахстане) сроком на 8 лет.

Новомученицы не знали, что отбывают срок в одном лагере. Им так и не довелось встретиться

Новомученицам так и не довелось встретиться: лагерь большой, пункты назначения сестер не совпадали. Вряд ли они даже знали о том, что находятся рядом друг с другом. Обе использовались на общих работах. Несмотря на изнуряющий каторжный труд и тяжкие болезни, они добросовестно работали, терпеливо неся свой крест ради Господа. Даже лагерное начальство отмечало хорошее качество работы каждой из сестер, бережное отношение к инструментам и выполнение трудовых норм.

Лагерь стал последним местом их земной жизни, последним испытанием верности и любви к Богу. Инокиня Марфа прожила в лагере три года. Измученная болезнями и трудами, она скончалась в лагерной больнице 26 апреля 1941 года от декомпенсации сердечной деятельности и была похоронена на кладбище лагерного пункта Спасский. Матушка Пелагия скончалась в лагерной больнице от рака 3 ноября 1944 года и была погребена на лагерном кладбище у поселка Жартас.

Имя преподобномученицы Пелагии включено в Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской 6 октября 2001 года, а преподобномученицы Марфы – 7 октября 2002 года.

Преподобномученица Ксения (Черлина-Браиловская; память 2/15 сентября)

 

Преподобномученица Ксения (Черлина-Браиловская)Преподобномученица Ксения (Черлина-Браиловская)
Ксения Черлина-Браиловская родилась в 1881 году в Харькове в мещанской семье. Монахиней Дивеевской обители она была до 1917 года, а потом скиталась. В одном из следственных дел говорится, что «до революции она была тесно связана с княжной Ольгой Николаевной Романовой, с которой разъезжала по монастырям».

 

После революции и разорения Дивеева матушка Ксения поселилась в селе Александро-Воронцовское Тверской губернии. В 1933 году ее арестовали и приговорили к 8 годам лагерей по обвинению в «участии в контрреволюционной монархической организации». Ее отправили в Коктун-Кульское отделение Карагандинского лагеря НКВД, где она работала телятницей.

В доносе говорилось: «Черлина ходила служить панихиду на казачьи могилы за погибших людей…»

В августе 1937 года монахиня Ксения была арестована в лагере на основании доноса: «Черлина ходила служить панихиду на казачьи могилы за погибших людей. Среди з/к говорила, что мы, Божии люди, должны молиться за память павших, а антихристовой агитации, т.е. советской, мы не должны слушать, наших людей сейчас судят, мы сейчас все Богу преданы, должны терпеть, и Бог нам поможет». В обвинительном заключении говорится: «Состояла в к[онтр]р[еволюционной] группе, которая устраивала нелегальные моления на сопках, где выложили из камней крест, а[нти]с[оветская] агитация, ходила служить панихиду за погибших людей, к/р агитация пораженческого характера».

Виновной себя матушка не признала. 10 сентября 1937 года ее приговорили к расстрелу. Через пять дней приговор был приведен в исполнение.

Монахиня Ксения причислена к лику новомучеников и исповедников Церкви Русской на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви 2000 года.

Преподобноисповедница Матрона (Власова; память 25 октября / 7 ноября)

 

Преподобноисповедница Матрона (Власова)Преподобноисповедница Матрона (Власова)
Преподобноисповедница Матрона родилась в 1889 году в селе Пузо Нижегородской губернии (ныне Суворово) в крестьянской семье. Шести лет от роду она осталась сиротой и была отдана на воспитание в Серафимо-Дивеевский монастырь. У отроковицы обнаружились способности к рисованию, и ее послушанием стало иконописание. 32 года инокиня Матрона прожила в обители в послушании и молитве – до ее закрытия в 1927 году.

 

Вместе с тремя дивеевскими сестрами матушка поселилась в селе Кузятове Ардатовского района. Монахини прислуживали в храме, зарабатывали рукоделием. В апреле 1933 года их арестовали по обвинению в антисоветской агитации. 21 мая инокиня Матрона была приговорена к трем годам заключения в Дмитровском лагере Московской области, который считался одним из самых тяжелых.

После отбытия срока заключения она устроилась при церкви в селе Веригине Горьковской области и исполняла обязанности певчей, сторожа и уборщицы. 10 ноября 1937 года матушку арестовали во второй раз, обвинив в принадлежности к «контрреволюционной церковно-фашистской организации». На допросе она отказалась давать показания и не признавала себя виновной.

Инокиню Матрону приговорили к 10 годам заключения в Карлаге, где она трудилась в больнице уборщицей. Начальство отмечало ее добросовестную работу и скромное поведение. После освобождения она поселилась в селе Выездном близ Арзамаса (сейчас здесь один из дивеевских скитов). Главным ее занятием по-прежнему было служение в храме.

19 октября 1949 года матушку вновь арестовали по материалам старого дела (1937 года) и отправили в ссылку в Казахстан. Ее обвинили в проведении «вражеской работы», пытались заставить оговорить священника церкви с. Веригина, но усилия следователей ни к чему не привели. В деле даже имеется справка о том, что «лиц, скомпрометированных показаниями арестованной Власовой М.Г., в следственном деле не имеется».

В общей сложности преподобноисповедница Матрона Дивеевская провела в лагерях 17 лет

В общей сложности преподобноисповедница Матрона Дивеевская провела в лагерях 17 лет. Ее брат Андрей в 1954 году написал ходатайство о помиловании сестры. Последние годы жизни она проживала в родном селе Пузо в семье брата.

Инокиня Матрона была очень смиренной, тихого нрава. Большую часть дня она молилась. Храм был закрыт, и службы дивеевскими сестрами «правились» по домам, несмотря на многие запрещения и преследования.

Матушка мирно скончалась 7 ноября 1963 года. Ее похоронили слева от могил мучениц Евдокии, Дарии, Дарии и Марии Пузовских. 6 октября 2001 года решением Священного Синода инокиня Матрона (Власова) причислена к лику святых. Мощи преподобноисповедницы обретены 5 сентября 2007 года. Ныне они покоятся в Казанском соборе Дивеевского монастыря.

Святые мученицы Пузовские Евдокия Шейкова, Дария Тимолина,
Дария Сиушинская и Мария
(память 5/18 августа)

 

Святые мученицы ПузовскиеСвятые мученицы Пузовские

 

Родилась Евдокия Шейкова (иногда пишут Шикова) 11/24 февраля 1856 года в селе Пузо в семье крестьян. Рано осталась сиротой, воспитывалась в семье дяди, который был церковным старостой. Дуня была очень благочестива, много ходила по святым местам, бывала в Саровской и Дивеевской обителях. С юных лет она немного юродствовала: круглый год ходила в теплой шали и зипуне, терпеливо переносила насмешки и побои. В 20 лет Дуня сильно заболела и уже не вставала. К ней приходили девушки – хожалки, которые ухаживали за ней. Вместе с ними блаженная создала некое подобие иноческой общины.

У Евдокии было пять послушниц. Три из них – Дария Тимолина, Дария Сиушинская и Мария – пострадали вместе с ней, а другие смогли свидетельствовать о жизни и страданиях мучениц.

Блаженная Евдокия вела строгую подвижническую жизнь, приучала к тому же и своих послушниц. Она несла подвиг юродства Христа ради. Еще при жизни Господь сподобил ее дара прозорливости и исцелений. Матушка очень любила с послушницами и с приходившими к ней петь церковные песнопения, много молилась. Знавшие подвижницу сельчане почитали ее как старицу.

Мученица Дария Тимолина пришла к блаженной вопреки воле родителей. Ни побои, ни угрозы, ни то, что родные просватали ее и насильно увели домой, не могло заставить девушку отказаться от несения подвига у Дуни. 20 лет, до самого ареста, она не выходила из Дуниной кельи: ни в церковь, ни к родным (причащались они на дому). Дария была большая постница, от Дуни все принимала с радостью, даже когда та ее ругала. Дух у нее непрестанно горел к Богу. К моменту расстрела ей было 40 лет.

Мученица Дария Сиушинская непрестанно молилась Иисусовой молитвой. Когда еще была в миру, проходила каждый день Псалтирь – всю, без отдыха, стоя на ногах. Была очень смиренна. У Дуни она прожила три года. На момент казни ей тоже было 40 лет.

Мученица Мария прежде была замужем. После того как ей явился святитель Николай Чудотворец и исцелил, она пошла странствовать. К Дуне пришла также по велению святителя. Мария служила Дуне семь лет, была смиренна, как ребенок. Ради Господа она ушла от мужа, которого любила, и своего имени и фамилии никому не открывала, чтобы муж и родные не нашли ее. В последний год у Марии сильно болела нога, она с трудом передвигалась. Зная, что их убьют, подвижница, как и другие хожалки, добровольно пришла разделить участь своей наставницы.

 

Святые мученицы ПузовскиеСвятые мученицы Пузовские

 

Безбожники непрерывно били блаженную Дуню больше суток, сменяя друг друга

Святую Евдокию и ее келейниц арестовали в августе 1919 года. Безбожники непрерывно били Дуню больше суток, сменяя друг друга. Никого к ней не пускали. Когда побои прекратились, старица упросила солдата позвать священника. За два часа до мученической кончины Дуня и ее верные послушницы исповедались и причастились.

Несмотря на суровость подвигов мученицы Евдокии, на кажущуюся строгость и чрезмерную требовательность к окружающим, люди трепетно относились к ней и даже своими телами старались закрыть ее от побоев, когда блаженную везли на казнь.

И в день смерти, и позже Господь прославлял Своих угодниц многими чудесами.

Расстреляли их 18 августа 1919 года и погребли в одной могиле.

В августе 2000 года на юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви Евдокия, Дария, Дария и Мария Пузовские были прославлены в Соборе новомучеников и исповедников Церкви Русской. После прославления мощи святых мучениц были подняты и ныне почивают в Успенском храме села Суворово. Ежегодно в день их памяти сюда стекаются многочисленные паломники и духовенство.

 

Святые мощи Пузовских мучениц почивают в раках в церкви Успения Божией Матери в селе СуворовеСвятые мощи Пузовских мучениц почивают в раках в церкви Успения Божией Матери в селе Суворове

 

Тропарь новомученикам Дивеевским общий, глас 5-й

Ликует ныне земля Российская в прославлении новых мученик своих, ихже обитель Дивеевская изведе, иже верою, терпением и кротостию первым христианом уподобилися суть и ныне молятся о спасении душ наших

Елена Балашова5 февраля 2016 г.

Рейтинг: 9.9 Оценка: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10pravoslavie.ru90295.html

 

 

Храм Новомученников Церкви Русской. Внести лепту

Posted: 24/01/2016 - 4 comment(s) [ Comment ] - 0 trackback(s) [ Trackback ]
Category:

 

ОБЫКНОВЕННЫЕ ЧУДЕСА

 

Иоанн Карапетян

 

Преподобный Серафим СаровскийПреподобный Серафим Саровский

 

Чудесное Православие

Моя встреча с Православием, самая важная встреча в жизни, произошла, когда мне было 29 лет, и я помню всё в мельчайших подробностях. Помню ту череду преображений, происшедших со мной и вокруг меня, как менялся мой взгляд на окружающую действительность, словно у человека, перенесшего удачную операцию по улучшению зрения и с удивлением обнаружившего вокруг себя прекрасный мир.

Со своей любимой супругой, со светловолосой красавицей Еленой, обладательницей неповторимо-искрящихся глаз, великого сердца и неисчерпаемой искренности, я познакомился в Москве. Мы оба приехали в столицу из разных городов, оба одинаково сильно влюбились в этот город и вот уже более 20 лет живем здесь. Но время от времени навещали ее родителей в городе Курске.

Прежде я никогда не был в этом городе, и для меня Курск ассоциировался – еще с советских времен – с одним из решающих сражений Великой Отечественной войны: знаменитым танковым противостоянием. Он произвел на меня приятное впечатление – впечатление уюта, спокойствия и размеренности. Мы весело проводили здесь свои выходные, выезжали на природу, сбрасывали с себя шум и суету мегаполиса. Моя теща, Алевтина Николаевна, всегда принимала участие в наших посиделках, за одним исключением. В воскресенье утром она обязательно посещала Литургию.

Ее рассказы о церковных службах, о батюшках, о благодатном состоянии после посещенияЛитургии я выслушивал со вниманием, мне было интересно, но где-то в глубине я понимал, что это не мое. Я обеими ногами глубоко «стоял» в атеистическом болоте своего советского образования, знал про возникновение Вселенной в результате взрыва, знал «истины» теории Дарвина, был увлеченным поклонником научной фантастики, буквально «проглатывал» большое количество книг и самонадеянно считал себя образованным человеком (университетский диплом математика «поддерживал» меня в этом). Возможно, именно математика, точнее – желание все раскладывать по полочкам и привычка всегда «включать мозги» в дальнейшем помогли мне во всем разобраться.

Во время одной прогулки по городу Алевтине Николаевне удалось уговорить меня побеседовать с «интересным человеком». Я вежливо согласился, мы подошли к какому-то строению, поднялись на второй этаж и вот уже стоим перед дверью. «Нам повезло, никого из посетителей нет, это большая редкость!» – радостно сообщила она. И мы вошли в большой кабинет, видимо какого-то начальника.

Человек, который сидел за столом, никак не соответствовал моим представлениям о руководителе. Я ожидал увидеть большого грузного мужчину, с волевым подбородком, с зачесанными назад волосами и снисходительным взглядом на окружающих, а вместо этого… Меня рассматривал добрыми, глубокими глазами человек, облаченный в рясу (тогда я еще не знал отличительных знаков и не понимал, что передо мной архиерей). Я не помню подробностей разговора, помню тихий, спокойный голос, не читающий нотаций (как я ожидал), помню ощущение уверенности, исходящие от этого удивительного человека. Это был владыка Курский и Рыльский Ювеналий.

 

Схимитрополит Ювеналий (Тарасов)Схимитрополит Ювеналий (Тарасов)

 

Разговор родил тысячу вопросов. Что такое Православие? Кто такие православные? Как? Что? Почему?

Это был первый толчок, первая соломинка, брошенная человеку в трясину. Разговор родил во мне тысячу вопросов… «Что такое Православие? Кто такие православные? Как? Что? Почему?» Я встретился с неординарным человеком, и мне сразу же стало интересно. Он мне показался человеком умным и сильным, и если такие люди считают именно такой жизненный путь правильным, такой способ проведения нескольких десятков лет, отпущенных нам Создателем, единственно возможным…

Я стал засыпать вопросами своих родных и близких. Моя логика толкала меня вперед! Вот они, они помогут мне. Я замечал у них кресты, эти люди уверенно входят в храм, крестятся! Они мне всё разъяснят! На первый вопрос: «Кто это был?» – у всех было единодушие:

– Это владыка Ювеналий.

Но я не унимался… Математика, проснувшегося во мне, не так-то легко обратно убаюкать:

– Ювеналий – это имя, звание или должность?

Простейший вопрос – это сейчас я понимаю – вызвал раскол в рядах «знающих людей». Версий было множество и все неверные. «Ладно, – подумал я, – видимо, вопрос из разряда не берущихся! Что это я пристал к людям? Спрошу что-нибудь попроще…»

– Что мне прочитать? Какая самая главная книга для православного?

– Библия, – уверенно сказал один из «ученых».

– Евангелие, – не менее уверенно заявил другой.

– Какая между ними разница? – добавил я пороха.

И тут началась настоящая битва титанов! Не было никакого единодушия! И я понял, что должен выяснять все сам. «Мне помогут книги, – решил я. – Нужно найти церковную лавку». Мы направились к Знаменскому собору. Но до лавки я так и не дошел, потому что встретил священника, который рассказал мне про многое, но особенно крепко «засела» во мне информация о Благодатном огне, ежегодно сходящем на Пасху к православному священнику.

Я принял для себя решение. Мне нужно креститься!

Уже в Москве мы решили попробовать совершить этот обряд в Николо-Угрешском монастыре, где мы часто гуляли вокруг пруда, кормили лебедей и уток. И вот мы пришли на собеседование…

Количество желающих креститься очень смутило меня. С нами на собеседовании присутствовали еще несколько пар, намеревающихся крестить своих маленьких детей. «Господи, это я, такой взрослый дядя, буду креститься с этой малышней?» – подумал я. Выслушав все наставления батюшки, мы вернулись домой. Я рассказал о своих сомнениях супруге.

– Ничего страшного, ты не обращай ни на кого внимания, и все пройдет отлично! – поддержала меня она.

 

Преподобный Серафим Саровский, на пути в пустыньку. Третья четверть XIX века. Поволжье. Холст, масло. Частное собраниеПреподобный Серафим Саровский, на пути в пустыньку. Третья четверть XIX века. Поволжье. Холст, масло. Частное собрание
Незаметно пролетели две недели. Ночью перед крещением я спал плохо. Все-таки это не выходило у меня из головы. С детства я избегал большого скопления народа, почти никогда не бывал на свадьбах, не любил шумных сборищ, пропустил (как меня тогда клевали!) последний звонок в школе и почти удалось сбежать с выпускного вечера… А тут я представлял родителей, детей, многочисленных родственников, и мне становилось не по себе…

 

Мы поехали в храм со старшим сыном Алешенькой, ему тогда было 14 лет, супругу мы решили не тревожить: она была на седьмом месяце беременности. Однако все равно пришлось ее вызвать… Когда мы добрались до храма, выяснилось, что дома остался пакет со всем необходимым. Моей жене пришлось срочно выезжать к нам на такси.

Мы вошли на территорию монастыря, прошли под аркой колокольни и поднялись по крыльцу в церковь Успения Богородицы. Затем поднялись на второй этаж и расположились в комнате, которую нам указали. Через некоторое время подошел отец Василий, улыбнулся нам, поздоровался и, оглянувшись вокруг, спросил:

– А где остальные желающие?

Вопрос был скорее риторическим, но до меня вдруг дошло, что кроме нас в храме никого нет, никто больше не пришел, хотя неделей ранее на собеседовании было много желающих. Я вздохнул свободнее. Батюшка приступил к таинству.

Уже нисколько не смущаясь – обстановка мне казалась совсем домашней, рядом были близкие мне и родные люди, – я стоял в одних трусах на холодном полу (на дворе был февраль, 10-е число), повторял за батюшкой необходимые слова молитв. Осознал, что получаю в крещении имя Иоанн – в честь Крестителя Господня, большая икона которого висела напротив на стене… И вот уже я православный! Холодное золото крестика прикоснулось к груди… Свершилось!

Я в церковной лавке. Выбираю книги: Евангелие, Молитвослов… Меня привлекает книга с изображением коленопреклоненного старца: «Житие преподобного Серафима Саровского».

Уже через час мы дома. Весь какой-то обновленный я сижу с новой книгой. Такого я никогда не читал. Эти страницы не похожи на те, что я листал до этого. Нет закрученного сюжета, нет стрельбы, нет рыцарей, нет фантастических чудовищ и невероятных летательных аппаратов.

Есть тихий и кроткий старец. Каждое его слово, каждое действие поражает меня. Жизненный путь монаха…

Есть тихий и кроткий старец. Каждое его слово, каждое действие поражает меня. Жизненный путь монаха, беззаветно любящего Господа нашего Иисуса Христа и Его Пречистую Матерь. По привычке я проглатываю всю книгу за один присест и тихо сижу в полумраке комнаты.

«Батюшка Серафим, хочу к тебе! Хочу познакомиться с тобой! Хочу побывать в местах, где ты жил и где совершал свои подвиги! Преподобный отче Серафиме, помоги мне!»

Я уже знал из книги, что мощи его покоятся в Троицком Серафимо-Дивеевском женском монастыре. Смотрю по карте: Нижегородская область, 450 километров от Москвы. Решаю для себя, как только появится возможность, посетить этот монастырь.

Чудесный Серафим! Чудесное Дивеево!

Чудесная работа

Прошло примерно два месяца после моего крещения. Прочитав книгу о Серафиме Саровском, я мысленно постоянно обращался к нему. Я разговаривал с ним, делился своими трудностями и просил о помощи. Последующие события показали мне, что мои обращения были услышаны. Череда удивительных событий в моей жизни и жизни самых близких мне людей служит тому доказательством.

Вскоре в нашей семье появилось долгожданное пополнение. У нас родился второй сын, Борис. Супруга моя находилась в декретном отпуске, я сидел без работы. Безнадежная ситуация: кормить детей надо, маленькому сыну еще нужны всякие пеленки и подгузники…

Я стал замечать, что каждый раз, когда небольшие финансовые средства подходили к концу, обязательно объявлялся дальний родственник, не звонивший и не писавший до этого много месяцев, с небольшим «денежным» подарком. Или появлялся друг или подруга с полным грузом необходимой провизии и молочных продуктов. Какая-то невидимая сила все время находилась рядом, подставляла плечо, не давала унынию «прописываться» в сердце, и ты понимал, что стал частью Православной Церкви!

Как-то ранним утром раздался телефонный звонок. Спросонья, подойдя к телефону, я некоторое время не мог сообразить, кто это и о чем речь. Постепенно до меня дошло, что подруга жены предлагает мне работу. В финансовой компании… Конечно же, я согласился, и мы договорились о том, что я приду на собеседование на следующий день.

Денег уже почти не было, в голове роились мрачные мысли – и вдруг работа, да еще в финансовой компании

Это было как нельзя кстати, денег уже почти не было, в голове роились одни мрачные мысли. И вдруг работа, да еще в финансовой компании. Батюшка Серафим не забыл про нас!

Во время собеседования я понял, что предлагают работу всего лишь в качестве курьера. Но что делать, нужно соглашаться. Я соглашаюсь и через неделю выхожу на работу.

Следующего подарка от батюшки Серафима пришлось ждать совсем недолго.

Прошло полгода бесконечной беготни и суеты. Работа курьера позволяла сводить концы с концами, да и только. Но вот наступил тот день, поворотный в моей карьере…

Меня попросили зайти в консалтинговый отдел за документами. Подходя к двери кабинета, я уже издалека услышал, что там происходит какой-то скандал. Открыв дверь, я увидел начальника нашей компании, нависшего над одним из сотрудников и громко выговаривающему ему:

– Как не готовы документы?! Ведь прошло уже несколько часов! Неужели за все это время нельзя было подготовить?

– Я… я стараюсь… делаю, что могу… Но тут слишком много страниц! – лепетал сотрудник с видом кролика, готовящегося стать ужином для удава. – Скоро все будет готово.

– Скоро?.. Скоро??? Это уже через два часа должно быть в банке, а тебе еще печатать несколько часов. Вот уже и курьер подошел.

– Но я не умею быстрее! – продолжал несчастный, продолжая тыкать одним пальцев в клавиатуру, п